Чтение онлайн

Пастух, не смыкающий век,

Достойнейших зубы греха

Порой превращают в калек.

Ах, если б в ковчеге своем

Явился нам праотец Ной,

Чтоб мы перестали тонуть,

Житейскою сбиты волной!..

Ах, если б мудрец Авраам

Повел нас дорогой иной,

Где не был бы каждый наш шаг

Пред господом повой виной.

Ах, если б нас пас Моисей,

Как было в былые века.

Он мог, чтоб народ свой спасти,

Железо поднять иа врага,

Он принял от бога завет,

Он сдерживал море, пока

Шли люди по дну между волн

Незыблемых, как берега.

Ах, нам бы пророков святых,

Чья вера была так чиста,

Что стали молиться Христу

Они до рожденья Христа...

Но лучше всего, чтоб с небес

Спустился он сам, как тогда...

О дева, носившая плод,

Блаженна твоя красота.

Блаженны и ты, Симеон,

Младенца почтивший старик,

И ты, Иоанн, что душой

Был с часа рожденья велик.

Блаженно то время, когда

Стал смертным бессмертный на миг,

И каждый, иа землю ступив,

Мог верить, что к небу приник.

Недоброе время, господь,

Назначил нам промысел твой,

Меж нами не то что святых,

Души не отыщешь живой.

Готовятся волны греха

Нас всех захлестнуть с головой,

И нету ковчега вблизи,

И вновь не рождается Ной.

Зачем так страдать, Констандин?

Отчаяньем душу губя,

От берега прочь ты плывешь

И мнишь обреченным себя,

Но стоит назад повернуть,

И суши увидишь края...

Пока не у пристани ты,

Но жизнь еще длится твоя.

Бренное тело корила душа:

Телу, скорбя, говорила душа:

«Грешное — все ты соблазны познало

Этого мира, где святости мало.

Ты и меня погубило грехами,

Ввергнуло в неугасимое пламя.

Ты и в аду, не избегнув огня,

Будешь терзаться и мучить меня».

Тело ответило: «Полно, душа,

Я — в услуженье, а ты — госпожа.

Ложно, неправо меня не суди,

Раны кровавые не береди.

Конь я, и ты оседлала меня,

Гонишь куда ни попало коня.

Все по твоей совершается воле,

В мире — я горсточка праха, не боле».

Господь словам моим свидетель:

Все в мире суета и ложь.

Лишь скорбь найдешь на этом свете,

А в гроб лишь саван унесешь.

В твоих усильях мало толку,

Цена твоим стараньям — грош,

И это все ты незадолго

Перед концом своим поймешь.

Всегда ликующий беспечно

Юнец на дерево похож,

Но расцветание не вечно,

Но листья пожелтеют сплошь.

Придет зима, и станет хуже.

Нагой, ты задрожишь от стужи.

Весна позор твой обнаружит,

Великий стыд перенесешь!

Я — тоже пленник заблужденья,

И мне иного обвиненья

Не предъявляйте в осужденье,

Мне в сердце не вонзайте нож.

Мой взор померк, и нет спасенья,

Нет мне, больному, излеченья.

Я слышу смерти приближенье,

Она меня ввергает в дрожь.

Я, смертный, сотворен из праха,

Из четырех стихий земных,

Во тьме я шел, дрожал от страха,

Слеза текла из глаз моих.

Кого-то пламенем сжигал я,

И сам терпел, сгорал дотла.

И зло кому-то причинял я,

Страдая от людского зла.

Мой дух был пламенем неложным,

Но канул я в глухую тьму,

Я знал почет, но стал ничтожным

По безрассудству моему.

Был родником с водой сладчайшей,

Грехом я сам себя мутил.

Блистал я, был звездой ярчайшей —

Свой свет я погасить спешил.

О Хачатур, дремать позорно,

Твой час последний предрешен.

Жизнь — это снег на склоне горном,

Грядет весна — растает он.

Твой сон тебя страшит, кончаясь,

Влечет он в бездну, а не ввысь.

Заплачь, вздохни, промолви: «Каюсь!»

От сна греховного очнись!

Жизнь на земле была как море,

Мне выплыть было не дано.

Подобно морю, было горе,

Тянувшее меня на дно.

Любовь была темна, как бездна,

Меня влекла во мрак безвестный,

И дней моих цветок чудесный

Раскрылся и увял давно.

И смерть настанет, не обманет,

Мой взор навеки затуманит,

Лицо мое землистым станет,

И станет все темным-темно.

Влекомые тщетой земною,

Пройдут живые стороною,

Все, кто при жизни был со мною,

Меня забудут все равно.

О пастух наш, я агнец заблудший,