Чтение онлайн

С кипарисом тонкостанным я не пил вина вдвоем.

Рок внимал моим моленьям в равнодушии глухом.

Много выпил я в разлуке, чтоб забвение найти,—

Ядом скорби обернулась чаша с искристым вином.

Долгий день, почти до ночи, без любимой я провел.

Этой ночью не дождусь я, чтобы мрак сменился днем...

Друг, ответь, где может сердце успокоиться мое.

Если даже возле милой нет покоя мне ни в чем?

Ветерок мой, юной розе о разлуке расскажи,

Отнеси ей, ветер, душу, истомленную огнем.

Ведь языческой печалью, как безверьем, полон я,

И с моим исламом правоверным я вовеки не знаком.

Навои, внемли совету — если утром пьешь вино,

То росу рассветной розы не считай своим питьем.

Она ушла, покинув пир, и села на коня, хмельна,

А я ей чашу протянул, с мольбой держась за стремена.

Нет, мне ее не удержать, но я бы в жертву жпзнь принес

За то, чтоб кем-нибудь иа пир она была возвращена.

Торопит всадница коня — и сердце падает в груди,

Мечом обиды ранен я, жестоко грудь уязвлена.

Зачем не насмерть я сражен? Не легче ль муки мне пресечь,

Чем торопить в обратный путь и гнать сквозь темень скакуна?

А без нее шумливый пир печален, горек и уныл,

Нарушен сердца сладкий сон, душа покоя лишена.

От века так заведено: кто выпьет радости бокал,

Сто кубков горечи тому судьба велит испить до дна.

Я в одиночестве умру. Не странно ль — преданность моя

Ответной верностью в любви ни разу не награждена!

Когда белеет голова, с уединением смирись,

Ведь не украсят звонкий ппр ни грусть твоя, ни седина!

Неверную не возвратишь. К чему ж терзаться, Навои?

Смотри: ты бледен, стан дрожит, душа печалью смущена.

В мой дом, разгорячась, вбежала с вечернею звездой она,

Испариной омыла розы, как розовой водой, она.

Ресниц разбойничьих кинжалы — похитчики моей души,

Прядь амбровым жгутом спустила на стан свой молодой опа.

Приют мой темный озаряет солнцеподобный лик ее.

Я на свету дрожу пылинкой,— не луч ли золотой она?

Взяв за руку меня, смеется, сажает около себя.

Пересыпает слов алмазы, сверкая красотой, она.

И говорит: «Печальный друг мой, как поживаешь без меня?»

Что я отвечу ей? Сковала язык мой немотой она.

Кувшин с вином опа открыла и кубок полный налила,

Пригубив, молвила с упреком, с лукавой прямотой она:

«Скажи, Меджнун, не сновиденье ль, что разума лишился ты?

Испей вина, открой мне душу, какой живет мечтой она?»

Я выпил, потерял сознанье, к ногам возлюбленной припал,—

Не хмель сразил меня — сразила своею добротой она.

Тому, кто в снящемся свиданье, как Навои, блаженство знал,

Не спать до воскресенья мертвых: сон сделала бедой она.

Только ты взяла с улыбкой пиалу из рук людей,

Как порвались от рыданья связки всех моих костей.

Гурия к тебе явилась спор вести о красоте,

Но и та, тебя увидев, удалилась поскорей.

Стала ночь моей разлуки мне опасностью грозить,

Потемнела, словно нежный гиацинт твоих кудрей.

Сердце гибнет от удара взором пущенной стрелы,—

Словно зверя на охоте, ты разишь стрелой своей.

Я несчастен: у любимой состраданья нет ко мне,—

Эти слезы и рыданья не тревожат сердце ей.

Что такое сад свиданья, ты не спрашивай меня:

В мире горестной разлуки, как в тюрьме, я много дней.

Как беспечен тот, кто скачет, выпустив узду из рук!

Упадет он без дыханья, погружен в мечты о ней!

Тот свободен от печали, кто бежит толпы людской,

Но оставшемуся с нею в мире жить еще грустней.

Каждый миг твои собаки прогоняют Навои,

Но обманом он в их свору возвращается скорей.

Здоровым меня оставить не захотела любовь,

Во прах обратив, пустила по ветру тело любовь.

В разлуке при мне остались отчаянье и болезнь,

А душу солью страданья вконец изъела любовь.

Грозящее миру пламя гудело в моей груди,

Там ярким огнем горела, не искрой тлела любовь.

Но люди, теряя душу, прийти умоляют смерть,

И палачей луноликих пускает в дело любовь.

Жестокости обучила Ширин и Лейли она,

Меджнун и Фархад счастливцы, лишь мной владела любовь.

Разлука, тоска, безумье — убийцы, но в этот мир

Прийти и разить несчастных им всем велела любовь.

Однако за благочестье я близости не отдам,

Не дам, чтоб в могиле тесной средь роз истлела любовь...

О Навои, будь счастлив, что ты еще жив и любишь,

Страданьями награждает и сверх предела любовь.