Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Поэзия в переводах А.И. Гитовича

Ли Бо

Шрифт:
Когда-то бывали фениксы здесь, Теперь — терраса пуста, И только река [104] , как прежде, течет, Стремительна и чиста. И возле дворца [105] , что был знаменит, Тропинка видна едва. И там, где гремели всю ночь пиры, [106] Курганы, цветы, трава. И речной поток у подножья гор Проносится, полный сил, Здесь остров Белой Цапли [107] его Надвое разделил. Я знаю, что солнце могут закрыть Плывущие облака: [108] Давно уж Чанъаня не вижу я И гложет меня тоска.

104

река — река Янцзыцзян.

105

дворец — речь идет о дворце императора царства У Дади (222–251) в Цзиньлине.

106

гремели всю ночь пиры — Цзиньлин был столицей во времена Восточной династии Цзинь (317–419), и жизнь там била ключом.

107

остров Белой Цапли — остров на реке Янцзыцзян западнее Цзиньлина.

108

солнце могут закрыть плывущие облака — то есть злонамеренные чиновники окружают императора, как облака солнце. Поэтому, говорит поэт, мне не видать Чанъаня, где живет император, окруженный ненавидящими меня придворными.

Су У [109]

Десять лет он у варваров Прожил в жестоком плену, Но сумел сохранить Доверительный знак государев. Белый гусь столько раз Пролетал, возвещая весну, Но письма не принес А скрывался, крылами ударив. Пас овец он — Су У В чужедальнем и диком краю, Там, в горах и степях, Тосковал он о родине милой. Ел он снег, проклиная И голод, и долю свою, Пил он воду из ям, Если летняя жажда томила. А когда, получивший свободу, Он тронулся в путь, Обернулся на север И вспомнил снега и морозы, Вспомнил нищенский пир, Где склонился он другу на грудь, И заплакали оба И в кровь превращалися слезы.

109

Су У — в 100 г. до н. э. Су У был послан ханьским императором У-ди к племени сюнну в качестве посла. Там он был предательски схвачен и брошен в темницу, где его морили голодом и жаждой, добиваясь измены родине. Когда же шаньюй (вождь сюнну) убедился, что Су У не удастся склонить к измене, его сослали навечно — «пока бараны не станут ягниться» — далеко на север, в район озера Байкал, где он много лет пас овец. При ханьском императоре Чжао-ди (87–74 гг. до н. э.) отношения Китая с сюнну наладились, и новый китайский посол потребовал освобождения Су У, но ему ответили, что тот умер. Через несколько лет в те места прибыл другой китайский посол. К нему ночью тайно пробрался человек из бывшей свиты Су У и рассказал о судьбе последнего. На следующий день посол, по совету этого человека, заявил шаньюйю, что китайцам известно все о Су У из письма, которое тот, якобы, привязал к лапке перелетного гуся, по счастливой случайности сбитого стрелою самого китайского императора. Пораженный шаньюй признался, что сообщение о смерти Су У было ложью, и распорядился освободить его и отпустить в Китай. Когда Су У уезжал, его провожал старый друг Ли Лин, в свое время командовавший китайскими войсками в по- ходе против сюнну и после проигранного сражения оказавшийся у них в плену. Ли Лин дал прощальный обед Су У, на котором восхвалял непреклонную верность последнего и горевал, что сам не может вернуться вместе с ним на родину, о чем и написал стихотворение, частично использованное Ли Бо.

По ту сторону границы [110]

I
Пятый месяц, а снег На Тяньшане бел, Нет цветов Среди белизны. Зря о «сломанных ивах» [111] Солдат запел Далеко еще До весны. Утром бьет барабан Значит в бой пора, Ночью спим, На седла склонясь. Но не зря наш меч Висит у бедра: Будет мертв Лоуланьский князь [112] .

110

По ту сторону границы. — Цикл посвящен походам танских генералов Гэ Шу-лина и Ань Лу-шаня против туфаней и хуэйхэ в годы правления Кайюань (713–714) и Тяньбао (742–755).

Стихотворения под названием «По ту сторону границы», «В поход за стены» и т. д. неоднократно писались и до Ли Бо, начиная с ханьского Ли Янь-няня. Однако обычно такие стихотворения описывали главным образом трудности походов, ужасы боев, тоску солдат по дому. У Ли Бо же в этом цикле рядом с протестом против захватнических войн, гибели людей во славу императора и генералов ярко звучит патриотическая тема призыва защищать свою родину против бесчинствующих на границах варваров.

111

«сломанные ивы» — название популярной в эпоху Тан мелодии. Ивы — символ разлуки.

112

лоуланьский князь — в эпоху Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.) князь страны Лоулань, находившейся на территории современной провинции Синьцзян, в угоду сюнну убивал китайских послов. Знаменитый ханьский генерал Хо Гуан в 77 г. до н. э. послал в страну Лоулань некоего Цзе Цзи, приказав ему убить лоуланьского князя, что тот и сделал. Слова Ли Бо «будет мертв лоуланьский князь» употреблены здесь в значении «варвары будут разбиты».

II
Император войска Посылает на север пустыни, Чтоб враги не грозили Поить в наших реках коней. Сколько битв предстоит нам, И сколько их было доныне, Но любовь наша к родине Крепче всего и сильней. Нету пресной воды Только снег у холодного моря. На могильных курганах Ночуем, сметая песок. О, когда ж, наконец, Разобьем мы врага на просторе, Чтобы каждый из воинов Лег бы — и выспаться мог!
III
Мчатся кони, Быстрые, как ветер, Мы несемся Сотни храбрецов, С родиной прощаясь, В лунном свете, Чтоб сразить «Небесных гордецов» [113] . Но когда Мы кончим бой погоней И последний враг Падет, сражен, Красоваться будет В Павильоне [114] Хо Великолепный [115] . Только он!

113

«небесные гордецы» — варвары: туфани, хусцы, сюнну и пр.

114

Павильон — ханьский император Сюань-ди (73–49 гг. до н. э.) велел повесить в Цилиневом павильоне (цилинь — единорог, мифическое животное, приносящее счастье) портреты своих двенадцати генералов-победителей во главе с знаменитым Хо Гуаном, воздав им этим особую честь.

115

Хо Великолепный — генерал Хо Цюй-бин, он же Хо Пяо-яо, брат упомянутого выше Хо Гуана и сам знаменитый ханьский генерал, неоднократно водивший свои войска против северо-западных варваров. На самом деле в Цилиневом павильоне был увековечен не Хо Великолепный, а его брат Хо Гуан, и Ли Бо, видимо, нарочно относит эти почести к Хо Великолепному, как бы подчеркивая свою мысль о том, что война каждому генералу несет почести, а простым воинам безвестную смерть.

IV
Приграничные варвары С гор в наступленье пошли И выводят солдат Из печальных китайских домов Командиры роздали «Тигровые знаки» [116] свои Значит вновь воевать нам Средь желтых и мерзлых песков. Словно лук, изогнулась Плывущая в небе луна, Белый иней блестит На поверхности наших мечей. К пограничной заставе Нескоро вернусь я, жена, Не вздыхай понапрасну И слез понапрасну не лей.

116

«тигровые знаки» — бронзовые или бамбуковые пластинки с выгравированным на них изображением тигра. Знаки разрезались на две части и служили как бы паролем и отзывом.

V
Сигнальные огни Пронзили даль, И небо Над дворцами засияло. С мечом в руке Поднялся государь Крылатого Он вспомнил генерала. [117] И тучи Опустились с вышины. И барабан Гремит у горной кручи. И я, солдат, Пойду в огонь войны, Чтобы рассеять Грозовые тучи.

Тоска о муже

117

крылатый генерал — генерал Ли Гуан (II в. до н. э.), китайский полководец периода династии Западная Хань, не раз одерживавший победы над племенем сюнну, в ужасе прозвавшим его «летающим, крылатым генералом». В 119 г. до н. э. он разбил сюнну, но, не сумев захватить их вождя, покончил жизнь самоубийством.

Уехал мой муж далеко, далеко На белом своем коне, И тучи песка обвевают его В холодной чужой стране. Как вынесу тяжкие времена?.. Мысли мои о нем, Они все печальнее, все грустней И горестней с каждым днем. Летят осенние светлячки У моего окна, И терем от инея заблестел, И тихо плывет луна. Последние листья роняет утун [118] Совсем обнажился сад. И ветви под резким ветром в ночи Качаются и трещат. А я, одинокая, только о нем Думаю ночи и дни. И слезы льются из глаз моих Напрасно льются они.

118

утун — платан, павлония.

Луна над горной заставой [119]

Над горами Тяньшань Золотая восходит луна, И плывет в облаках Беспредельных, как море, она. Резкий ветер, пронесшийся Сотни и тысячи ли [120] , Дует здесь, на заставе, От родины нашей вдали. Здесь, над Ханьской дорогою [121] , Горы нависли в упор, Гунны здесь проходили К озерной воде Кукунор. И по этой дороге Бойцы уходили в поход, Но домой не вернулись, Как ныне никто не придет. Те, кто временно здесь, Да и весь гарнизон городской Все горюют о родине, Глядя на север с тоской. Эту ночь я опять Проведу в кабачке за вином, Чтоб забыться на время Не думать о доме родном.

119

Это стихотворение написано в стиле старинных песен юэфу, откуда заимствовано и название, и тема.

Стихотворение датируется 741 г.

120

лимера длины, равная приблизительно 0,5 км.

121

Ханьская дорога — дорога у горы Байдэн, на территории нынешней провинции Шаньси. Здесь ханьский император Гаоцзу (206–195 гг. до н. э.) был окружен войсками сюнну и чуть не погиб.

Упоминая о походе ханьского императора Гаоцзу, Ли Бо на самом деле выражает здесь свое отношение к тяготам военной службы в далеких окраинных гарнизонах в правление Сюаньцзуна (712–755).

Бой южнее Великой стены [122]

Мы не забыли Прошлогодний бой, Бой, отгремевший За Саньган-рекой [123] . А ныне снова В бой ушли полки, Чтоб драться В русле высохшей реки. [124] Уже бойцов Омыл морской простор, [125] Пасутся кони Средь Небесных гор, [126] Бойцы шагали Десять тысяч ли [127] , И все же — полумертвые Дошли. Для гуннов бой Как пахарю пахать: Белеют кости На полях опять. Давно ушли Эпохи циньской дни, [128] А все горят Сигнальные огни. [129] Всю ночь Сигнальные огни горят, И за отрядом В бой идет отряд. Но, как и раньше, Кончен ратный труд, И кони, Сбросив мертвецов, бегут. И коршуны Пируют день и ночь Нет никого, Чтобы прогнать их прочь. Степные травы Пыльные лежат. А полководец Кто он, без солдат? Лишь в крайности Оружье надо брать, Так мудрецы Нам говорят опять.

122

Это стихотворение, как и следующее, тоже выдержано в стиле песен юэфу, откуда заимствованы и название (по-китайски названия обоих стихотворений одинаковы), и тема.

Датируется 747 годом.

123

Саньган — река на территории современной провинции Шэньси. В этой строфе говорится о бое, который вел с варварскими племенами в районе реки Саньган танский полководец Ван Чжун-сы в 742 г.

124

русло высохшей реки — русло реки Цунхэ на территории современной провинции Синьцзян. В 747 г. другой танский полководец Гао Сянь-чжи шел с боями по руслу этой реки.

125

морской простор — видимо, речь идет о большом озере — озере Кукунор, а может быть, об Аральском море.

126

Небесные горы — горы Тяньшань в провинции Ганьсу.

127

ли — мера длины, равная приблизительно 0,5 км.

128

эпохи циньской дни — эпоха царствования Циньской династии (246–207 гг. до н. э.). В эту эпоху была начата постройка Великой Китайской стены для защиты Китая от набегов с севера.

129

сигнальные огни — зажигались в связи с нашествием варваров на Китай, быстро передавая весть об этом от границы к столице.

Путешествие при северном ветре [130]

За воротами Холода [131] Властвует грозный дракон; Свечи — вместо зубов, Пасть откроет — и светится он. Ни луны и ни солнца Туда не доходят лучи, Только северный ветер Свистит, свирепея в ночи. Только снежная вьюга Бушует недели подряд, И громадные хлопья На древнюю башню летят. Я тоскую о муже, Воюющем в диком краю, Не смеюсь я, как прежде, И песен теперь не пою. Мне осталось стоять у калитки И думать одной: Жив ли мой господин Далеко — за Великой стеной. Взял он меч, чтоб дракона Сразить — и рассеять туман. Мне оставил на память Обтянутый кожей колчан. Две стрелы с опереньем Оставил он мне заодно, Но они паутиной и пылью Покрылись давно. Для чего эти стрелы, Колчан, что висит на стене, Если ты, господин, Никогда не вернешься ко мне? Не могу я смотреть На подарок, врученный тобой. Я сожгла твой подарок, И пеплом он стал и золой. Можно Желтую реку Смирить, укрепив берега, Но труднее брести Сквозь туманы, пургу и снега.

130

Стихотворение написано в стиле песен юэфу под этим названием. Например, поэт V в. Бао Чжао в своем «Путешествии при северном ветре» рассказывает о гибели путников, застигнутых снежной метелью, поднятой северным ветром. В стихотворении же Ли Бо говорится о тоске жены по мужу, ушедшему воевать далеко на север.

Стихотворение написано в 752 г.

131

ворота Холода (Ханьмэнь) — ворота, отделяющие Китай от места пребывания священного дракона, жившего, согласно древней легенде, на крайнем севере, куда не достигают лучи солнца. Длина дракона равнялась тысяче ли, ног у него не было, а лицо было, как у человека. Во рту у него вместо зубов были свечи, и, когда он раскрывал пасть и глаза, свечи освещали все кругом; когда же закрывал — наступал полный мрак.

Поделиться с друзьями: