Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Поэзия в переводах А.И. Гитовича

Ли Бо

Шрифт:

Весенние думы

У вас еще зеленеют едва Побеги юной травы, А у нас уже тополь ветви склонил, Тяжелые от листвы. Когда ты подумаешь, государь, О дальнем ко мне пути, У меня, наверное, в этот день Разорвется сердце в груди. Весенний ветер [156] я не зову Он не знаком со мной, Зачем же в ночи проникает он Под газовый полог мой?

156

весенний ветер — ветер, навевающий любовные грезы.

Ночной крик ворона [157]

Опять прокаркал Черный ворон тут В ветвях он хочет Отыскать приют. Вдова склонилась Над станком своим Там синий шелк Струится, словно дым. Она вздыхает И глядит во тьму: Опять одной Ей ночевать в дому.

Песня обиженной красавицы [158]

157

Ночной крик ворона — по поверию, ворон каркает ночью, когда потеряет свою пару.

Стихотворение написано в стиле старинных песен юэфу под этим же названием. Датируется 743 г.

158

Стихотворение написано в 744 г.

Узнав о том, что одна из наложниц императора в Чанъане была отпущена из дворца и выдана замуж за простого человека, один мой друг просил меня написать от лица этой женщины «Песню обиженной красавицы».

Когда я входила в ханьский дворец [159] , Мне было пятнадцать лет И молодое мое лицо Сияло, как маков цвет. И восхищался мной государь Яшмовой красотой, Когда я прислуживала ему За ширмою золотой. Когда я сбрасывала в ночи Пену одежд своих, Он обнимал меня, государь, Словно весенний вихрь. И разве могла я думать тогда О женщине Чжао Фэй-янь [160] ? Но ненависть вместо любви пришла, И ласку сменила брань. И стала так глубока печаль, Так горести велики, Что, словно в заморозки траву, Иней покрыл виски. И ясное утро такое пришло, Когда опустилась мгла, И стали немыслимо тяжелы Мирские мои дела. И драгоценную шубу свою Обменяла я на вино, И с одежды спорола драконов я, И было мне все равно. О душевном холоде и тоске Говорить невозможно мне Для тебя, государь, я лютню беру И пою в ночной тишине. Но разрывается грудь моя, За струною рвется струна. И душа болит, и сердце болит В смятенье живу одна.

159

ханьский дворец — дворец императоров ханьской династии (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.). Упоминая о ханьском дворце, Ли Бо переносит современные ему события в древность.

160

Чжао Фэй-янь — знаменитая красавица — танцовщица и гетера (I в. до н. э.). Фэй-янь — буквально: «летящая ласточка» — ее прозвище которое она получила за бесподобную грацию. Будучи столичной гетерой, Фэй-янь привлекла внимание императора Чэн-ди, взявшего ее в наложницы. Постепенно оттеснив всех других обитательниц императорского гарема (в частности поэтессу Бань Цзе-юй), она, наконец, стала императрицей. После смерти Чэн-ди в 6 г. до н. э. Чжао Фэй-янь покончила жизнь самоубийством из-за интриг жены нового императора Ай-ди. В этом стихотворении автор вспоминает Чжао Фэй-янь в период ее расцвета, и ее имя звучит как синоним слов «удачливая соперница».

Тоска у яшмовых ступеней [161]

Ступени из яшмы Давно от росы холодны. Как влажен чулок мой! Как осени ночи длинны! Вернувшись домой, Опускаю я полог хрустальный И вижу — сквозь полог Сияние бледной луны.

Горечь

Цветку подобна новая жена, Хотя бы и достойная любви. Я — старая — на яшму похожу И не скрываю помыслы свои. Цветок непостоянен. Непрочна Его любви блистающая нить. Но яшмовое сердце никогда Не сможет разлюбить иль изменить. И я была когда-то молодой, Но, постаревшая, живу одна. А ты увидишь: время пролетит И станет старой новая жена. Не забывай же о царице Чэнь [162] , Той, что была любимою женой, Ее покои в Золотом дворце Покрыты паутиною седой.

161

Тоска у яшмовых ступеней. — Стихотворение написано от лица красавицы из императорского гарема, утратившей милость своего государя и напрасно ожидающей ночью его прихода.

162

царица Чэнь — любимая жена ханьского императора У-ди (140-87 гг. до н. э.); покинутая им ради нового увлечения, она была переселена из покоев Золотого дворца во дворец Чанмэнгун. Так и ты, — говорит поэт устами старой, покинутой жены, — когда-нибудь разлюбишь новую жену, и ее покои будут так же заброшены.

Печаль

За яшмовою шторою Одна Красавица Томится у окна. Я вижу влажный блеск В очах печальных Кто ведает, О ком грустит она?

Чанганьские мотивы

I
Еще не носила прически я Играла я у ворот. И рвала цветы у себя в саду, Смотрела, как сад цветет. На палочке мой муженек верхом Скакал, не жалея сил, Он в гости ко мне приезжал тогда И сливы мне приносил. Мы были детьми в деревне Чангань [163] , Не знающими труда. И, вместе играя по целым дням, Не ссорились никогда.

163

Чанганьдеревня на территории нынешней провинции Цзянсу. В этом стихотворении Ли Бо использовал местные народные мотивы.

II
Он стал моим мужем, — а было мне Четырнадцать лет тогда, И я отворачивала лицо, Пылавшее от стыда. Я отворачивала лицо, Пряча его во тьму, Тысячу раз он звал меня, Но я не пришла к нему. Я расправила брови в пятнадцать лет, Забыла про детский страх Впервые подумав: хочу делить С тобой и пепел, и прах. [164] Да буду я вечно хранить завет «Обнимающего устой» [165] , И да не допустит меня судьба На башне стоять одной! [166] Шестнадцать лет мне теперь — и ты Уехал на долгий срок, Далеко, туда, где в ущелье Цюйтан [167] Кипит между скал поток. Тебе не подняться вверх по Янцзы Даже к пятой луне. И только тоскливый вой обезьян Слышишь ты в тишине.

164

делить… и пепел и прах — то есть делить все трудности и горести жизни.

165

завет «обнимающего устой» — образное выражение, означающее обет верности до самой смерти. По преданию, в глубокой древности некто по имени Бэй Шэн назначил своей возлюбленной свидание у моста. Женщина все не приходила, а вода стала внезапно прибывать. Но Бэй Шэн оставался на месте и, верный своему слову, погиб, ухватившись за один из устоев моста. Отсюда и произошло приведенное выше выражение.

166

на башне стоять одной — в древности жена одного человека, уехавшего в дальние края, взошла на башню и стала там ожидать возвращения мужа. Она проглядела все глаза, но муж не возвращался, и в конце концов женщина окаменела.

167

ущелье Цюйтан — в верхнем течении реки Янцзыцзян. Весной, когда река разливается и течение в узких местах становится особенно стремительным, плыть здесь против течения невозможно.

Г. О. Монзелер.
III
У нашего дома твоих следов Давно уже не видать, Они зеленым мхом поросли Появятся ли опять? Густо разросся зеленый мох И след закрывает твой. Осенний ветер весь день в саду Опавшей шуршит листвой. Восьмая луна — тускнеет все, Даже бабочек цвет. Вот они парочками летят, И я им гляжу вослед. Осенние бабочки! Так и я Горюю перед зимой О том, что стареет мое лицо И блекнет румянец мой.
IV
Но, рано ли, поздно ли, наконец, Вернешься ты из Саньба. Пошли мне известье, что едешь ты, Что смилостивилась судьба. Пошли — и я выйду тебя встречать, Благословив небеса, Хоть тысячу ли я пройду пешком, До самого Чанфынса.
Поделиться с друзьями: