Чтение онлайн

Проблема пополнения, и не только штрафбатов, в 1944 году стоит крайне остро. Готовится мобилизация 1927 года, то есть семнадцатилетних мальчишек. Кроме того, начинается особый набор среди жителей, бывших на временно оккупированных, то есть на отданных Красной армией, территориях. После освобождения эти люди поголовно попадают под подозрение только потому, что не по своей воле оказались на захваченных врагом землях. Из их числа формируются батальоны для увеличения массы атакующих. В основном это крестьяне. Много пожилых. Они необучены. Оружие должны добыть у павших. Пользоваться оружием не умеют. Форму им не дают. Идут в своем. Обычно в темном, черном. Получили название «черной пехоты».

Вспоминает командир артиллерийского взвода связи лейтенант Валентин Дятлов: «Атака. Поднимается черная цепь безоружных людей. За ней вторая. Черное на снегу – прекрасная мишень. Немец поливает эти цепи плотным свинцом. Они залегают. Командир батальона орет: „Вперед! Вперед! Застрелю!” Но попробуй оторвать себя, безоружного, от земли под артиллерийским, пулеметным и автоматным огнем».

Они все-таки поднимались, эти пережившие отчаяние оккупации, немолодые мужики. Из них выжили единицы. Положение этих крестьян хуже, чем у штрафников. Из «черной» деревенской пехоты – особой разновидности штрафбата – выбраться нельзя никогда. Из штрафников можно вырваться. По ранению, в связи со снятием судимости, за отличие в бою или по истечении срока пребывания в штрафбате. Срок этот до трех месяцев. Если не убьют, конечно.

Так вот, в феврале 1944 года генерал армии Рокоссовский лично посещает окопы 8-го отдельного штрафного батальона, в командном составе которого Александр Пыльцын. Рокоссовский приходит после тяжелейших боев под Жлобином, в Белоруссии. Потери в штрафбате огромные. Генерал был спокоен, со всеми доброжелателен – и с командирами, и со штрафниками. Сам приход командующего фронтом в штрафбат – событие, не имеющее равных. Генералы по-разному относятся к штрафникам. Генерал Горбатов, командующий 3-й армией в подчинении Рокоссовского, освобождает и награждает штрафников вне зависимости от ранения, а просто за отвагу и смелость в бою.

Генерал Батов, командующий 65-й армией фронта Рокоссовского, оправдывает только тех штрафников, кто убит или ранен.

Штрафники объясняют столь разное отношение просто: Горбатов и Рокоссовский, в отличие от Батова, имеют собственный опыт пребывания в заключении.

Рокоссовский о трех годах во внутренней тюрьме Ленинградского управления НКВД не вспоминает.

Воспоминания Рокоссовского начинаются словами:

О том, что происходило между 1937 годом и весной 40-го в Сочи – ни слова. В августе 37-го командующий 5-м кавалерийским корпусом Рокоссовский арестован и доставлен из Пскова в Ленинград во внутреннюю тюрьму НКВД. Рокоссовского обвиняют в организации военно-фашистского заговора и в шпионаже в пользу польской и японской разведок. Оговорил Рокоссовского командарм 2-го ранга Великанов. Оговорил под пытками.

Единственный раз Рокоссовский публично вспоминает о происшедшем в апреле 1962 года во время встречи со слушателями Академии им. Фрунзе. Он говорит: «Били вдвоем, втроем. Одному-то со мной не справиться. Держался. Знал, что если подпишу, то верная смерть». Его сокамерник генерал Балдынов говорит: «Каждый раз, возвращаясь в камеру после допросов, он упорно повторял: „Ни в коем случае не делать ложных признаний, не оговаривать ни себя, ни другого. Коли умирать, так с чистой совестью”».

У Рокоссовского выбито девять зубов, сломаны три ребра. Молотком отбиты пальцы ног.

Семья Рокоссовского – жена и дочь – после его ареста выслана из Пскова в Армавир. Жена устроилась кассиршей в парикмахерской. Дочь училась в школе. Школы приходилось менять. В каждой школе в класс входил очередной директор и говорил: «Дети, я хочу, чтобы вы знали, что среди вас находится дочь врага народа. Встань, встань, девочка». Девочка вставала. Потом она ездила одна в 12 лет в Москву, на Лубянку, с передачей для отца.

Рокоссовского дважды водили на расстрел. Ставили на краю ямы. Солдаты по команде стреляли. Генералы, стоявшие справа и слева от Рокоссовского, падали. Его оставляли в живых.

После XX съезда, осудившего культ личности Сталина и сталинские репрессии, Хрущев предложит Рокоссовскому написать статью в духе оттепели. Рокоссовский наотрез откажется, скажет: «Товарищ Сталин для меня святой. Я свое мнение о нем не изменю».

Прежде всего в этом ответе Рокоссовского – его личное отношение к Хрущеву, отношение на уровне «а пошел ты», как свой своему, еще с фронта, как командир политработнику. Но также здесь и представление об офицерском долге. И нежелание битого, а затем успешного человека ворошить старое – ведь выпустили же, и поднялся, и как поднялся, значит, есть все-таки справедливость. И еще многое.

Возможно, что-то объясняет эпизод, о котором вспоминает Жуков. Он, Жуков, как-то упрекнул Рокоссовского, что тот вяло поддерживал его в споре со Сталиным. Рокоссовский отрезал: «А ты видел, как зло посматривал на нас Берия? Хватит, я у него „в гостях” уже побывал!»

После выхода из заключения Рокоссовский все время носил с собой браунинг. Когда жена спросила его зачем, он ответил: «Если за мной снова придут, я живым не дамся».

Вслух о трех с половиной годах заключения маршал Рокоссовский никогда не вспоминал.

Когда в апреле 1940 года он вышел из тюрьмы, шел дождь. Он опоздал на поезд. Ночевать было негде. Он вернулся на ночь обратно в тюрьму.

1944 год – год окончательного освобождения территории СССР. В течение трех лет на оккупированных землях находилось до 70 миллионов человек. До полутора миллионов граждан СССР сотрудничало с немцами. Сотрудничество с врагом – одна из страшных черт Великой Отечественной войны. Отечественная война 1812 года такого явления не знала. Лица тех, кто шел на сотрудничество с врагом, многообразны. Прежде всего это те, кем движет трусость и жажда наживы. Еще – уголовники. Хотя далеко не всякий уголовник-предатель. Известно, что уголовники-штрафники честно сражались и кровью искупали вину. У Рокоссовского летом 42-го на Брянском фронте – стрелковая бригада из уголовников. Рокоссовский пишет: «Мы убедились, что им можно доверять серьезные задания».

Кроме того, с немцами сотрудничают те, кого заставляют и кто не находит в себе сил расстаться с жизнью. У кого на руках малые дети и нет иного шанса спасти им жизнь. Были среди них те, кто люто ненавидел сталинский режим, чьи семьи прошли через чудовищные сталинские репрессии, кого режим провоцировал и спровоцировал на самое последнее – на предательство, на бесплодную мысль, что Гитлер может быть освободителем, если он избавит от Сталина. Трагический пример – судьба тысяч казаков, кубанских и ставропольских. В 1918 году, в Гражданскую войну, казаки не смогли определиться, метались между красными и белыми, так и не сумев защитить себя и свой жизненный уклад. В сталинскую коллективизацию и позднее они подверглись жесточайшим репрессиям. В войну часть казаков, небольшая в масштабах народа, но насчитывающая десятки тысяч, бросится в объятия немцев. Когда немцы будут отступать, они пойдут вместе с ними целыми семьями.

Отдельно – те, кто сотрудничал с немцами в Крыму и на Северном Кавказе.

Предательство всегда остается предательством. Оно требует неизбежного наказания по закону. Но в Крыму и на Кавказе виновными в измене Сталин объявляет целые народы.

29 января 1944 года Берия подписывает инструкцию о порядке выселения чеченцев и ингушей. Практически это уже успешно опробовано на русском населении в годы коллективизации. То есть опыт уже есть. В преамбуле к инструкции говорится, что выселению подлежат все жители республики, чеченцы и ингуши по национальности, включая детей. Выселяют всех, включая партийных, советских и хозяйственных работников. Русские женщины, состоящие в браке с чеченцами и ингушами, выселяются, если не проявляют желания расторгнуть брак.