Чтение онлайн

Окончив праздник живота, я быстро сориентировалась в новом пространстве, понажимав кнопки на панели климат-контроля, пооткрывав ящички и осмотрев пару комплектов саморегулирующихся комбинезонов с символикой рядового состава АВП. Осмотрев себя в зеркале, я пришла к выводу, что моя грязная и изорванная одежда фактически пришла в негодность, поэтому пока придётся походить в том, что дают. Надо будет прикупить при случае что-нибудь практичное…

Коммуникатор в углу залился трелью. Я подошла к монитору и нажала на сенсор. Передо мной появилось лицо профессора Агапова, протиравшего очки. Нацепив их на нос, он по-отечески улыбнулся и осведомился:

— Ну как, Лиза, обустроились? С экипажем успели пообщаться?

— Нет, да и не горю желанием, если честно, — откровенно ответила я. — Мне смутно показалось, что здешние обитатели меня знают и уже успели невзлюбить, хотя я вижу их первый раз в жизни.

— Ну, некоторым образом они осведомлены о вашей истории. Нам ведь надо было вас как-то презентовать… Давайте я введу вас в курс дела. Ваша группа во главе с капитаном Юмашевой имеет задачу выяснить местонахождение базы «Интегры». Формально вы, Лиза, числитесь советником смешанной исследовательской экспедиции Ассоциации. По факту же, сейчас именно от вас зависит дальнейшее развитие событий.

— По факту, мне дали задание найти то – не знаю, что, — пожала я плечами. — Найти там – не знаю, где. Меня куда-то привезли и втянули в чужую игру.

— Вы уже давным-давно в чужой игре, Лиза. — Агапов хитро прищурился. — Не пора ли начать извлекать из этого собственную выгоду?

— Знать бы только как. Я рассчитывала на вашу помощь, а теперь получается, что вы ждёте чего-то от меня. Боюсь огорчать вас, профессор, но через два часа я встречусь с Юмашевой и честно признаюсь, что не знаю, что делать.

— Наверняка, у вас найдётся в рукаве идейка-другая…

Если не знаешь, что делать, спроси старшего товарища. К кому я могла здесь обратиться? Из тех немногих людей на Земле, которых я знала, и знала, как их найти, никто даже близко не обладал хотя бы толикой нужной осведомлённости. А вне Земли?

— Да откуда же… — И вдруг меня осенило. — Ну конечно! Кажется, я знаю, кто сможет нам помочь… Профессор, извините, я отключаюсь.

— Удачного… — начал было профессор, но я уже оборвала звонок.

Интуитивно сориентировавшись в меню, я вызвала коммуникационную схему корабля, нашла в складском отсеке пиктограмму Оливера и вызвала его на связь.

— Оливер Уэст слушает, — бодро отозвался молодой голос.

На фоне что-то жужжало и звенело.

— Это Волкова, — доложила я, шаря рукой по затылку, чтобы сорвать уже наконец пластырь с чипом-кодировщиком. — Передайте капитану – пусть берёт курс на Пирос. А я пойду прилягу и прикрою глаза. Часов этак на тридцать…

Сияющий колосс гиперпространственных Врат остался за спиной. Чуть более полусуток тому назад два корабля отделились от стартовых площадок к югу от Москвы. «Косатка» профессора Агапова взяла перпендикулярный «Фидесу» курс и скрылась в неизвестном направлении. «Фидес» же стремительно рассекал безвоздушное пространство, сближаясь с Пиросом со скоростью немногим менее полутора тысяч километров в секунду. Двигатели тянули монотонную ноту колыбельной пылающего водорода, приглушённую многочисленными перегородками, слоями изоляции и компенсирующими механизмами корабля…

Мю Льва была раз в пять больше Солнца диаметром, но несколько менее горячей звездой, поэтому, хоть она и заслоняла собой львиную – иронично, учитывая её название, – долю видимого пространства, защитное поле корабля работало в штатном режиме и исправно поглощало опасное излучение всех спектров.

Наконец-то, впервые за долгое время я ощутила спокойствие и безмятежность. Здесь, в хрупкой скорлупке летающей машины, отделённая от смертоносного вакуума лишь многослойной перегородкой и силовым барьером, я почувствовала себя в безопасности, и почти весь полёт спала, как убитая. Незыблемые бриллиантовые россыпи далёких звёзд за смотровым окном оставались на месте, освещая моё глубокое, лишённое сновидений забытьё, но ощущение движения невозможно было не заметить. Его нельзя было спутать ни с чем.

Банальные истины не рождаются сами по себе, их вкладывает в человеческие головы сам мир. Кто-то сказал, что движение – это жизнь, а жизнь – есть движение. Трудно не согласиться, волею случая воплотившись в физическую оболочку и оказавшись здесь, в нашей Вселенной – бушующем круговороте энергии и материи, сметающем всё на своём пути.

Хорошо тебе или плохо – двигайся. Когда больше не о чем мечтать, когда ничего больше не осталось – двигайся. Потому что здесь, в этом мире в состоянии покоя находятся только камни и мертвецы…

* * *

Очнувшись наконец от глубокой дрёмы, первые несколько секунд я пыталась сообразить, где нахожусь. Затем облачилась в свежую, чистую форму тёмно-синего цвета из адаптивной синткани, встретилась с капитаном Юмашевой в корабельной рубке и изложила ей свои соображения.

Альберт Отеро был единственным влиятельным человеком, к кому я могла обратиться по старой памяти, и для этого предстояло вернуться домой, на Пирос. Побывав лидером левой партии «Фуэрца дель Камбио» – «Сила Перемен», – Альберт ныне занимался поставками продовольствия военным и работал с профсоюзами планеты. Всё, что у меня было – это адрес в центре Ла Кахеты, где Альберт по понедельникам принимал посетителей, и координаты нескольких частных вилл, в которые время от времени наведывался Альберт. Судя по расписанию, следующий приём был через несколько дней, поэтому мне оставалось либо ждать, либо поискать в одном из его многочисленных жилищ…

Но была ещё одна тонкая ниточка, которая связывала меня с Альбертом. Это центральная гостиница Олиналы.

С того момента, как чуть менее двух лет назад в поисках возмездия я отправилась на корабле дяди Вани на Каптейн, я не представляла, что происходило на Пиросе. Почему-то я сторонилась этого места с тех пор – то ли боялась увидеть, как родная Олинала меняется, стареет с течением времени, то ли опасалась, что Альберт снова втянет меня в свои игрища. Как бы то ни было, за это время я ни разу не связалась с ним, а он, надо отдать ему должное, не тревожил меня в этом странном бессрочном отпуске. Похоже, был очень занят своей карьерой…

Первым делом я решила отправиться именно туда – в Олиналу. Стоя на возвышении в центре капитанского мостика, я разглядывала голографическую проекцию планеты, которая когда-то стала моим вторым домом. Пирос был похож на детский резиновый мячик, словно волею причудливой геологической истории слепленный из двух почти зеркальных полусфер.

Неровными пятнами цвета спаржи на северном полушарии выделялись три пересоленных мелководных моря, каждое из которых протянулось на добрую тысячу миль, и в каждом из которых глубина не превышала пяти метров. Две узкие полосы заселённых степей на севере и юге, скупо покрытые редкими речушками и озерцами, по мере приближения к экватору резко обрывались, переходя в пустыни. Жаркие, практически необитаемые песчаные пространства с редчайшими оазисами, в свою очередь, упирались в лавовые поля, испещрённые каньонами и изломами горных хребтов. Постоянная вулканическая активность ежегодно меняла ландшафт этих мёртвых земель, а нечеловеческая жара и опасная фауна отпугивали кочевников, редкие из которых осмеливались путешествовать вдоль северных границ пустыни…