«…Поговорить с Вами долго и длинно и даже посплетничать…»: Переписка Г.В. Адамовича с Р.Н. Гринбергом (1953-1967)
Шрифт:
Мне понравилось, что Вы без повода и причины написали о Монтэне [107] . О таких людях и о таких вещах полезно напоминать, чтоб не очень все уже было мелко, и есть в этом больше настоящей «актуальности», чем в любой злободневной чепухе.
Рецензии Аронсона я еще не получил, но слышал, что она кислая [108] . Бог с ним! Надеюсь, Вы не обращаете на него внимания, тем более что совершенно правильно написали о газете вообще: утром читаешь, к вечеру забываешь. Но в защиту Аронсона следует сказать, что Вы и о нем лично отозвались в своем отчете не очень благосклонно [109] . У него, кстати, ужасно наивная и смешная манера в статьях: ставить баллы. «Первое стихотворение г-жи Х. Лучше, второе хуже» — и т. д. Притом безапелляционно, т. е.: без объяснения. Но еще раз — Бог с ним! В России критика всегда была второсортная, а теперь докатилась до окончательной Чухломы и Царевококшайска.
107
Имеется в виду заметка Гринберга о Монтене и Этьене Ла Боэси: Эрге <Гринберг Р.Н.> Nota bene // Опыты. 1953. № 2. С. 198–199.
108
Г.Я. Аронсон безоговорочно одобрил лишь «Мелочи о Горьком» Ю.П. Анненкова: «Это, может быть, самые живые, занимательные страницы в книге». Все остальное в той или иной степени его не удовлетворило: «Центральной и наиболее значительной статьей в “Опытах” является работа В. Вейдле под громоздким названием “Об иллюзорности эстетики и о жизненной полноте искусства”. <…> Статья Степуна “Кино и театр” посвящена духовной ограниченности кинематографа. Автор придал этой проблеме больше внешний блеск, нежели что-нибудь новое по содержанию. <…> Статья Ю. Иваска о поэзии Клюева возвращает нас к литературе. Статья дает анализ основных мотивов творчества Клюева, но в какой-то мере двусмысленна там, где она как бы навязывает поэту не только хлыстовство, но и гомосексуалистские тенденции. К тому же порой небрежность или нарочитость выражений. <Ю.Б. Марголин> открывает уже давно открытую Америку и впадает поэтому порой в тривиальность» (Аронсон Г. «Опыты». Книга вторая // Новое русское слово. 1953.15 ноября. № 15177. С. 8).
109
В заметке Гринберга говорилось об отзыве на № 1 «Опытов», опубликованном «за подписью Г.Я. Аронсона, обозревателя, а не литературного критика, как автор статьи сам себя отрекомендовал <…> Нежданно статья по тону вышла сердитой и немного брюзжащей. В тоне не было привета. Сам поэт и журналист, г. Аронсон, годами, казалось, принимавший судьбы и дела эмигрантской словесности близко к сердцу, здесь выступал против нового литературного начинания. Раздражение (может быть, торопливость) помешало ему найти правильные слова. О многом он сказал неверно, другое проглядел, третье замолчал. Но газета такая вещь, что утром ее читаешь с жадностью, а к вечеру, полинявшую, бросаешь в урну. И если через несколько дней отдельное какое-нибудь место из статьи почти невозможно вспомнить, то взамен этого еще долго звучит в ушах оттенок речи, в которой статья писалась.
“Плеханов однажды мне сказал: ‘Сначала налепим на него бубновый туз, а потом разберемся’. А я считаю, что на всех, кто хочет колебать марксизм, нужно лепить бубновый туз, даже не разбираясь’, — говорит Ленин Н. Валентинову на стр. 253 удивительных воспоминаний последнего — “Встречи с Лениным” (изд. имени Чехова. 1953 г.). Оттенок речи Г. Аронсона, к сожалению, вызывает в памяти именно эту пронзительную страницу Валентинова, хотя, разумеется, в нашем случае марксизм совершенно ни при чем» (Р. Г. <Гринберг Р.Н.> О нашем № 1 // Опыты. 1953. № 2. С. 200).
Вы мне не ответили насчет «Комментариев», т. е. насчет срока: конец декабря. Подходит ли это Вам? Я пишу их урывками, т. к. сейчас у меня много здешнего дела.
Еще забыл Вас спросить вот о чем: Варшавский должен был Вам передать рукопись Анны Морисовны Элькан о Петербурге начала революции [110] . Я ему послал ее для прочтения. Читали ли Вы ее? Собираетесь ли напечатать? По материалу — вещь интересная, а что написано с излишними «красотами», так этим грешат сейчас многие (даже Вейдле пустился выдумывать свои слова, ce qui n’est pas tant a fait son rayon! [111] ). Мне лично было бы приятно, если бы Вы это поместили — но скажу откровенно почему: потому что меня автор об этом просил и я обещал «походатайствовать». Видите, я не собираюсь с Вами хитрить! Там есть строк 10 обо мне, каким я был в ту пору [112] . Если будете печатать, лучше выбросьте это! Это ни к чему, и от взаимных комплиментов журнал может стать похож на «лавочку».
110
Элькан Анна Морисовна (Морицевна) (урожд. Абельман;?—1962).) — жена Бернарда Веньяминовича Элькана, коллекционера картин, организатора издательства «Аквилон». Секретарь Союза писателей и поэтов, председателем которого был тогда С.К. Маковский, занимавший две комнаты в большой квартире А.М. Элькан на ул. Тильзит, хозяйка единственного в послевоенном Париже литературного салона. Адамович, знакомый с А.М. Элькан еще по Петербургу, посещал салон, приезжая из Манчестера в Париж. См. о нем: Крейд В. Неточкин салон: О салоне Анны Элькан // Русское еврейство в зарубежье. Т. 3 (8). Иерусалим, 2001. С. 121–130. Воспоминания в результате были напечатаны в газете: Элькан А. «Дом искусств» 1920-21 года в Петербурге // Русская мысль. 1956. 20 сентября. № 954. С. 4–5; 25 сентября. № 956. С. 4–5. Журнальный вариант был опубликован несколькими годами позже: Она же. «Дом Искусств» // Мосты. 1960. № 5. С. 289–298.
111
Который никогда этим не блистал (фр.).
112
В мемуарах Элькан речь шла, среди прочего, о костюмированном балу в Доме искусств, на котором присутствовал Адамович: «Георгий Викторович, несмотря на большую молодость, даже юность, в то время казался более сосредоточенным, чем его окружение, менее развязным, не выдумывал никакой игры для других и позы для себя» (Элькан А. «Дом Искусств». С. 293).
До свидания. Если соберетесь в Англию, предупредите заранее. От души желаю успеха Вам и «Опытам», и уверен, что успех должен быть, хотя не сразу и не единодушный, по самому скрыто-задиристому характеру журнала и по настроениям нашей эмигрантской, новой и старой, среды.
Ваш Г. Адамович
P. S. 16 декабря уезжаю в Париж до 10 января. Адрес прежний — 53, rue de Ponthieu, Paris 8е.
24. Р.Н. Гринберг — Г.В. Адамовичу
13.12.53
Дорогой Георгий Викторович, большое спасибо за милое письмо!
В ответ о том, какой последний срок — всегдашний вопрос — отвечу — чем раньше, тем лучше, а по календарю к НОВОМУ ГОДУ, т. е. 1 января. Нужно снова спешить!
А Аронсон меня больше не трогает, да я сам, думаю, хватил через край, вообразив, что обозреватель этот монстр, и, кажется, подгадил нам самим или, как говорится у Чехова, «не могу тебе простить, что ты разговаривал о декадентах с половыми» [113] . Где это?
113
В пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» (1904) с этими словами Раневская обращается к Гаеву (действие 2): «Зачем так много пить, Леня? Зачем так много есть? Зачем так много говорить? Сегодня в ресторане ты говорил опять много и все некстати. О семидесятых годах, о декадентах. И кому? Половым говорить о декадентах!»
Вашей дамы [114] еще не читал, хотя Варш<авский> честно приносил и просил, но сам он ее читать не стал почему-то. В третьем № местов нету, ту э компле [115] , м-сье, дам! — ждите Четвертого, если что…»
Почему-то хочется посмеяться сегодня, извините старика. Впрочем, мы не старики. Знаете ли Вы, почему мы не старики, а в те далекие времена, скажем пушкинские, 16-летние были уже стариками? Потому что они имели готовое мировоззрение, ответы на все сомнения и всё знали, как и почему, а мы, дожив до 60 лет, не знаем и первого слова, с чего начать, что отвечать, так и промаемся свистунами. Какая прелесть, какое счастье! Плачем же мы по старости и прочной всеобъемлющей философии и тянемся к Пушкину, который решительно ни разу не ошибся в жизни.
114
речь идет о мемуарах А.М. Элькан.
115
От фр. tout est complete — мест нет.
Простите за рапсодию, но Вы на меня так действуете, как бы задумчиво. Очень Вас прошу, спросите Червинскую, Кантора, почему они так скромны с нами и не шлют того, что обещали. Неужели мне нужно их все еще просить? Мне трудно и скучновато. А журнал этот их, как он мой.
Ваш Р. Г.
25. Г.В. Адамович — Р.Н. Гринбергу
Nice
1/I-54
Дорогой Роман Николаевич.
Шлю Софье Михайловне и Вам лучшие пожелания к Новому году. Приехал на праздники в Ниццу и хотел отсюда послать Вам «Комментарии». Но здесь нет переписчицы — и поэтому откладываю присылку
до возвращения в Париж и в Англию. Простите за неаккуратность. Надеюсь, что Вас не очень подвожу. Рукопись будет у Вас между 15–20 января au plus tard [116] .
Крепко жму руку.
Ваш Г. Адамович
P. S. Не думаете ли Вы, что «Опыты» могли бы попросить статьи у Маклакова? [117] А то он пишет для «Возрождения», которое больше похоже на помойную яму, чем на журнал. Помимо того он с удивлением говорил, что «Опыты» — единственное в эмиграции издание, которое ему не присылают. Его адрес — 5 rue Peguy, Paris 6е.
116
Самое позднее (фр.).
117
Маклаков Василий Алексеевич (1869–1957) — адвокат, общественно-политический деятель, юрист, публицист. В октябре 1917 г. выехал в Париж в качестве посла, но приступить к своим обязанностям из-за Октябрьской революции не успел. Глава Русского совета послов (с февраля 1921), председатель Русского эмигрантского комитета при Лиге Наций (с 1924). До конца жизни неофициальный лидер русской эмиграции во Франции. Материалы за его подписью в «Опытах» не появлялись.
Для музыки — здесь, в Ницце, есть Леон<ид> Леонид<ович> Сабанеев [118] , очень талантливый человек (даже не только для музыки). Адрес — 10, rue Guiglia, Nice. Вы, конечно, поймете, что если я вмешиваюсь в редакционные дела, то от симпатии к «Опытам».
26. Г.В. Адамович — Р.Н. Гринбергу
104, Ladybarn Road
Manchester 14, 24/I-54
Дорогой Роман Николаевич.
118
Сабанеев Леонид Леонидович (1881–1968) — музыковед, композитор. С 1926 г. в эмиграции во Франции, преподаватель Русской консерватории имени С.В. Рахманинова, сотрудник «Современных записок» и «Нового журнала», в послевоенные годы постоянный собеседник Адамовича в периоды отдыха в Ницце. В «Опытах» не печатался.
Вот «Комментарии» [119] .
Если есть возможность, если хотите сделать мне большое одолжение: пришлите корректуру. Верну в тот же день.
Если невозможно — надеюсь на внимание корректора.
Шесть отрывков, идущих под номерами и общим заголовком «А. говорил мне», надо бы отделить от других чуть-чуть большим расстоянием (или, еще лучше, сузить расстояние между ними).
Крепко жму руку.
Ваш Г. Адамович
27. Р.Н. Гринберг — Г.В. Адамовичу
11.2.54
Дорогой Георгий Викторович, посылаю Вам часть корректуры. Исправьте и шлите обратно воздушно и срочно. Конец дошлю, как только пришлет типография. Всего доброго. Ваш
Я оставил себе, на всякий случай, оригинал, полагая, что он у Вас тоже имеется.
119
Очередная порция «Комментариев» предназначалась для № 3 и вскоре была напечатана: Адамович Г. Комментарии // Опыты. 1954. № 3. С. 94–114.
28. Г.В. Адамович — Р.Н. Гринбергу
26/II-54
Дорогой Роман Николаевич
Получил корректуру сегодня утром, возвращаю немедленно. Но письмо Ваше отправлено 17-го, а сегодня 26-е. Почему-то долго шло.
Впрочем, исправлений почти нет (только насчет расстояния между отдельными отрывками — 2 пометки на полях [120] ).
Спасибо.
Ваш Г. А.
P. S. Мне кажется — судя по конверту, что письмо Ваше было хотя и «express», но не «air mail».
120
После второго напоминания Гринберг выполнил это пожелание Адамовича.
29. Р.Н. Гринберг — Г.В. Адамовичу
14.5.54.
Дорогой Георгий Викторович,
Напишите мне в отель Кингслей в Лондон Ваш № телефона. По приезде хочу Вас вызвать и сговориться о свидании. 21-го мы, вероятно, будем заняты (я по делу), а в субботу или в воскресенье мы для Вас.
До скорого свидания.
Ваш
30. Р.Н. Гринберг — Г.В. Адамовичу