Чтение онлайн

Светочка и Юзернейм продолжали ржать – марихуана и пойло брали своё, да и Кристинин страдальческий голос с непонимающей интонацией воспринимался только так, и сама она беззвучно хихикала, свесив голову, развалившись на стуле.

Спустя некоторое время, небо залилось насыщенно-рыжим, и выйдя проверить, Йус показал большой палец вверх – значит, вода была что надо. Хозяйка принесла прихватки, отпёрла нависной замок, позвала Свету придержать покосившуюся дверь, и вместе с парнем прошла и погрузила огненный котёл к самой стенке. Пространство было тесным – даже в грузовом лифте было бы чуть шире; однако, наличествовала элементарная скамейка с приклеенным куском линолеума в качестве обивки. По центру на полу раскинулся массивный резиновый коврик. В левом углу под потолком дежурил паук в огромной паутине, полной дичи; а на стене напротив, ждал висящий на гвоздике ковшик.

Оставив кипяток под крышкой, они ретировались в дом, где основательно пыхнули, опрокинули по сто грамм, весело и без задних мыслей скинули верхнюю одежду и переобулись в заранее найденные тапочки. Кристи прихватила принадлежности и чистые полотенца, а парочка понесла тазик с холодной водой. Через несколько мгновений, открыв крышку и смешав воду, последний груз ответственности был ликвидирован, тазик выставлен за порог, а дверь сама прикрылась – и его ждущий елдак, оттягивающий трусы, был высвобожден. На крючки для одежды повесилось одно только нижнее белье. Вода была ещё горяча, и они поливались аккуратно, взвизгивая, хихикая, отвешивая друг другу шлепки.

Пар заполнил тесное пространство, освещаемое яркими лучами заката сквозь мутнейшее стекло, что создавало невероятно милую атмосферу. Юзернейм взял кусочек мыла и заботливо натирал их, попеременно, по лопаткам, предплечьям, подмышкам, грудям, в то время как тонкие девичьи ручки тянулись гладить его вздымающегося змия. Велев прижаться к друг дружке, он смыл с них мыло, и пронзив меж животиков членом, обнял и ненасытно лапал эти тела, они целовали его, и было так хорошо, что темнело в глазах! Обмениваясь кусочком мыла, фемины теперь натёрли его в четыре руки, ни на мгновение не выпуская пенис, он же причинял им беспокойство в промежностях своими пальцами. Кристи взмахула ковшом и обдала его бодрым, сильным водопадом, за что он, протёрши глаза, резво её развернул, нагнул и уперши в стенку принялся грубо сношать – Света встала рядом на коленках и поминутно получала на отсос горячий член из самого пыла процесса, заодно теребя её с ним за соски. Прижав фемину спиной к себе, он оттащил её и уселся на скамейку, взяв за ляжки и также яростно трахал, подбрасывая теперь нанизанную на стержне – она заходилась рычанием, упершись руками в его плечи, а Света встала пред ними на коленях и припала самозабвенно облизывать энергично движущиеся гениталии.

Насладившись хозяйкой, Юм снял её и поднялся, отнял у Светы изо рта свой сразу же оказавшийся там инструмент и лёг спиною на резиновый ковёр – выбора не было. Суккуба сразу же устроилась на корточках, плавно и грациозно танцующе поглощая в себя долгожданный елдак, а над головой Юзернейма, лицом к ней, нарисовалась Кристи, и девушки взялись за плечи, поминутно дёргая друг дружку за соски и шлёпая сисечки. Через некоторое время уложена на спину была уже брюнетка, Света оккупировала своей промежностью её лицо, терзая за соски и повелевая лизать, он же повиснув миссионером на вытянутых руках, упершись в пол кулаками, жарил в медленном темпе и теперь разогнался, доводил Кристиночку до криков. Изъяв член на полпути и позволив суккубе жадно обсосать, он кивнул, мол, ложись на неё – и полив их водичкой, принялся то по-собачьи отделывать Светочку, то вновь встав на кулаки, буйно довёл до соков Кристину. Подняв и уложив Свету бочком на скамейку, он также люто продолжил, щупая её за сосочки и вцепляясь в шею. За своим трахом они всё ещё слышали хриплое и неровное дыхание поверженной и лежащей жертвы. Едва себя контролируя, он довёл суккубу до оргазмического пения и вынул импульсивно качающийся елдак, жаждущий разрядки. Никто не знал, сколько времени прошло, но вода была ещё теплая, и в лихорадочном полубеспамятстве он отыграл у эякуляции ещё несколько кайфовых моментов. Они обливались водой и бессильно припадали к стенам, Юзернейм отвешивал шлёпки по задницам и грудям, вставал на колени и устремлялся ртом в промежности, облизывал врата храмов, пытаясь заныривать языком в киски, одержимо воздавал хвальбы клиторочкам, подобострастно целуя и пытаясь всасывать, параллельно набивая по ягодицам звонкие шлепки. Позже он обнаружил себя на скамейке, облитым водой – тут же фемины встали на колени, подвинули его ноги и тянулись к стальному, раскалённому елдаку. Они обсасывали его, передавая изо рта в рот, смотря ему прямо в глаза одержимыми взорами. Света исполняла проглоты, обильно смазывая орган своей глубинною слюною, а Кристи ловила и бешенно вздрачивала его, насасывая, как мороженое на палочке. Этот дуэт работал слаженно и наполнял всё его существо неземным наслаждением. Йус позабыл своё имя и прочие мелочи – пред ним были только два этих горячих тела, усыпанных наполовину мокрыми и взлохмаченными прядями волос, чмокающие губами, стучащие его молотком по своим языкам, с этими глазами инфернальных блудниц, на вроде бы таких невинных личиках... Суккуба в очередной раз полностью проглотила его, стоя рачком, и оторвавшись, сама принялась бешено доить, объявив подельнице лишь слово «сейчас», – и они, прижались, щека к щеке, и лобызали его, Света трясла рукой, что было силы, и в открытые рты да на вытянутые языки получили они свою награду.

Вода в котле не спешила остывать, а душно было, как в аду – огненные лучи заката дополняли и подогревали картину во время порева. Сейчас же они блёкли, а трио, из последних сил удерживаясь на ногах, ещё раз прошлось друг по другу мылом, и стоя в пенных объятиях, обдавались водой, пока всю наконец не израсходовали. Замотавшись в полотенца, они перебежали в дом.

На свежем воздухе Йус приободрился, как это обычно с ним бывает, и вернувшись в избу, ещё светился энергией и смачно опрокинул целый стакан пойла. Кристи, наблюдавшая это, разразилась желанием тоже – и они, голые, уселись за столом. Светочка же на приглашение догнаться только улыбнулась, демонстративно скрестив руки, и завалилась в постельку. Снаружи спускались сумерки, кухонька уютно и более чем достаточно освещалась керосинкой. Йус, опасаясь перебрать, следующим стаканом выпил неравное соотношение горючего к цитрусовому, а вот девушка впечатлила его таким же неравенством, но в пользу проклятой. Он встал, подошел и протянул руку, словно бы приглашая её на танец, и получив после смущённой улыбки ладошку, потянул в страстный засос. Хотя и трудно было удерживаться на ногах, они какое-то время поласкались, и Кристина вновь ощутила его упирающийся бивень, вроде бы только обмякший, но сейчас вряд ли к чему-то призывающий – хотя и выбора не было, кроме как рухнуть в постель, где они продолжили ласки.

Юзернейм уселся подле и целовал её в обе лодыжки, вверх по ножкам, в икры и ляжечки со всех сторон, переворачивая, чтоб чмокать ягодицы, вылизывая ложбинку; подтягиваясь выше, к копчику и пояснице, затем обращаясь к бёдрам, киске, холмику венеры, животику и далее. Она поняла – это было исполнение того самого желания, озвученного им в первую встречу, и он делал это медленно и с наслаждением. Разум Кристи стремительно застилал дурман. Парень усадил и держал её, как куклу, расцеловав по спине, и уложил обратно – глаза её всё также были закрыты, а приоткрытые губы безмолвно сообщали о блаженстве, и он припал целовать пупочек, рёбра, груди, поминутно переключаясь на ручки... Фемина если не растворялась в нирване, то наверняка уже спала, с чувством полученного ранее полного удовлетворения забыв о вернувшемся в боевую готовность его орудии. Обласкав шрамированные предплечья, перемещаясь на ключицы и игриво возвращаясь к ненасытной усладе сосцов, Юзернейм нежно прижимал их губами, поглядывая, что Кристи при этом не меняет блаженного выражения лица и замечая лишь её более глубокие вдохи. Она уже уснула, сладко приоткрыв ротик, а он целовал её в шею и щечки. Отринув, он оглянулся на ровно лежащую и сопящую Свету. Через пару секунд она повернулась к нему с открытыми глазами. На тумбочке с её стороны, среди очистков от мандаринов и разноцветных конфетных фантиков лежал смятый в клочок полиэтиленовый пакетик. Света поднялась, потянулась и передала ему тонкую пластиковую материю. Юзернейм прильнул целовать эти сытные сисечки, рёбрышки, ключицы, вразнобой, ниже, левее, правее – а руки его, поднявшись вверх, натянули пакетик, и всё его тело сейчас управляло, поддерживало что-то очень нечеловеческое... Внезапно, словно бабочку в сачок, поймал он аккуратно и ловко Кристиночкино дыхание – поймал и не отпускал. Сию же секунду её ноздри втянули пакетик выше, Света оказалась рядом, аккуратно придерживая край над её носиком и прикрывая ей глаза. Кристи вдруг сильно дёрнулась, затем ещё и ещё – это было довольно жутко. Оставив Свете прижимать пакет, Юзернейм спешно вцепился в подёргивающиеся конечности жертвы, а её агония только набирала обороты – бедняжку словно било током. Так они просидели над ней около бесконечно тянувшихся полутора минут. Злодей, дрожавший от происходящего и теперь уверенный, что разум Кристи уже полностью угас, пристроился между ног и удостоверился, что здесь её мышцы сильно сжались. Исправив всякое сопротивление грубой силою, Юзернейм погрузился в уже по временам конвульсивно сотрясающуюся Кристину, и бойко нырял в вагинальное тепло, пока она не замерла совсем. Здесь и сейчас сбывалась его мечта – одна из числа самых невероятных. Дойдя до точки, он испустил семя в её лоно, потянулся и поцеловал в ещё горячие губы и лоб. Завернув тело девушки в простыню, парочка решила унести её и припрятать за домиком эрзац-бани, где соседям не будет видно и откуда рисовалась косая траектория в угол участка, где сгорела баня оригинальная – именно там, подумал злоумышленник, будет лучше её закопать. После чего они вернулись в дом и улеглись спать.

Убийцы открыли глаза где-то в середине дня, когда за окном беспощадно пекло солнце, заливая светом всю избушку. До вечерней электрички было ещё добрых пять часов, но Юзернейм всё равно действовал быстро. В первую очередь следовало набрать воды, чтоб после неизбежно потных раскопок было чем ополоснуться. День был погожий и ещё более жаркий, чем вчера. В соседних дворах было замечено оживление – доносилось радио из автомобилей и детские возгласы; скорее всего, в миру был выходной, и дачники заняли свои посты. Плевав на всё, он рассекал по участку в одних трусах, Света тоже осталась в нижнем белье. Набрав половину гигантской кастрюли, он оттащил её к кострищу, где ещё завалялись более-менее пригодные деревяшки, и метнувшись за ближайшим высохшим полотенцем, чтоб наверняка, обмотал дровишки, поджог и установил воду нагреваться.

Выбрав в сарае лопату с суровым квадратным черенком, Йус отправился на место сожженной бани и разглядел там, припорошенный листвою, ожидаемый чернозём – всё это добро, наслоённое ветром, они быстренько собрали граблями в мусорный мешок, чтоб затем высыпать для виду. Следующие полтора часа, за которые под вскипевшей водой всё выгорело, он уже теперь голышом, в одних своих верных перчатках, раскапывал узкую яму, а Света плела венок из сорванных где-то неподалёку желтых одуванчиков и каких-то неизвестных ему цветочков. Они болтали на всякие отвлечённые темы, а в моменты передышки она то обнимала его, то также присаживалась и свешивала ножки в импровизированную могилку. Подступ, по которому он в неё спускался, постепенно выкопался до неприличной, внеплановой длины, и тут Юзернейм уже задавался вопросом – есть ли цель постараться сделать всё незаметно, или же устроить достойную могилу? Хотелось, пожалуй, и того, и другого. Время протекало незаметно, спина и руки уже вовсю ныли, а внизу пошел слой глины, и форсированно поработав, он обнаружил, что края рва ему уже по шею. Вылезши, Юм спросил только, не опаздывают ли они, и ответ был отрицательный. Следующие десять минут он медленно и расслабленно пожирал шоколадку, запивая отвёрткой. В стороне, над белым свёртком простыни в теньке душевой, уже ошалело маячили мухи, но сильного запаха всё же заметно не было.

Света пришла с одеждой и рюкзаком покойницы – все вещи следовало уложить с хозяйкой, но предварительно, на всякий случай, да и любопытства ради, изучить. Парочка уселась, свесив ноги в могилу, лицом к участку. Из карманов толстовки и камуфляжных штанишек была изъята связка ключей от здешних замков, фонарик, телефон и пачка сигарет. Первым делом, конечно же, из мобильника была извлечена и уничтожена сим-карта. Разглядывая телефон известного финского бренда, Юзернейм поведал, что в года его старшей школы сия модель считалась очень крутой и стоила соответственно. Всё, кроме дачных ключей, было возвращено по местам. В рюкзаке же среди прочего обнаружились: элегантная готишная косметичка и расчёска (очевидно, комплект), скетчбук и тонкие гелиевые ручки, упаковка фломастеров, айподообразный mp3-плеер с наушниками-затычками, пять(!) непочатых пачек всё тех же красных ковбойских сигарет, ключи от квартиры (в потайном кармашке), какие-то мази для ухода за кожей, неустановленного предназначения таблетки, металлическая цепочка с карабином, простенький мультитул, баллончик перцовки и странное изделие, в коем угадывалась кукла. Размером она помещалась на ладони, имела деревянное, выкрашенное в белый лак тонкое туловище и свободно болтающиеся, даже сгибающиеся в суставах конечности. Из глубины рюкзака сущность пристально и недобро глядела чернотою пустых глазниц, подведённых умышленно подтёкшим красным лаком; рот же на этом белом лице обозначался продольной чёрной полосой. Йус оробевши потянулся и достал её. Голова была круглой, с туловищем её соединял, изображающе шею, винт; а макушку венчал паричок – куклу во весь рост обрамляла шелковистая прядь, похоже, собственных волос Кристины. На тонких ручках и ножках (возможно, из спичек) по обе стороны, словно щитки брони, крепились под прозрачным лаком очень длинные ногти. Ладошки со ступнями являлись лишь намеками в виде узелков и бахромистых обрывков веревочки со стальною нитью, половые же признаки отсутствовали совсем. Парочка изумилась как самой кукле, так и ещё больше оторопела перед явно о чем-то говорящим фактом её здесь присутствия. Света продолжила листать только начатое содержимое скетчбука и вдруг грязно выругалась – Юзернейм отвлёкся от деревянной сущности (кою даже подумывал забрать себе), заглянул в книжку и увидел раскинувшееся на двух листах некое монохромное и черезчур прямолинейное подобие Босху. Изображался, со слов Светы, «ёбаный ад» – ну или, может быть, какой-то очень мудрёный его филиал, наполненный уродцами с обезображенными, причудливыми телами и очень эмоциональными физиономиями. Схожих творений обнаружилось ещё с десяток. Девушка потрясающе рисовала, пробуя различные техники и темы. «Даже странно, что ни словом об этом раньше не обмолвилась», — заметил он. Рассмотрев до конца всё содержимое как альбома, так и ручной клади, они переглянулись – стало быть, пора.

Выражение лица Кристины было беззаботным – что весьма их обрадовало. Света надела ей на голову венок, и они поцеловали её в холодные и теперь совсем уже бесцветные щечки. Положив слева у груди куклу, и замотав усопшую простынёй, как было, Йус взялся со стороны головы, а Света у ног, и упакованная в ткань брюнетка переместилась на их вытянутых руках к свежей, пахнущей землёю впадине. Решив никоим образом не ронять её туда, (хотя так он задумывал изначально), они словчали спуститься по резкому наклону, с коего он подступал в рытье, и аккуратно её уложили, накрыв сверху одеждой; в ногах был помещён полный всего добра рюкзак. Далее следовала спешная ликвидация горок земли по обе стороны от захоронения, в чем поучаствовала и Света, найдя в сарае ещё одну лопату.

В итоге, даже под припасённой природной мишурой, новоиспечённая могила выглядела примерно пятьдесят на пятьдесят – даже самый вшивый мент наверняка бы её распознал. Только вот на скорое появление стражи правопорядка Юзернейм почему-то не рассчитывал, хотя всё зависело исключительно от парочки маленьких факторов: говорила ли Кристи своим предкам о том, куда собирается; и если нет, то заметили ли они исчезновение ключей? Но что более важно – было ли им всё это безразлично? Желали ли они знать, где она и почему абонент недоступен?... Как особь с не уничтоженным полностью инстинктом самосохранения, вопросики теории безопасности щекотали его ум. Подобно исполненному вдохновения живописцу, он всё пытался закончить, но продолжал взмахивать кистью-граблями, чтоб привести картину на могиле в наиболее аутентичный вид, хотя вряд ли уже можно было сделать лучше. «Через некоторое время, — успокаивал он себя, — всё должно будет выглядеть более натурально, ветер принесёт новые листики, травинки, веточки; а если пройдет хороший ливень, так вообще будет ништяк»...