Чтение онлайн

Все мурашки мира перекинулись на меня и устроили на коже революцию. Потирая ладонью предплечье, я растерянно заозиралась.

– Маат, прошу, садись, – звенящим от недовольства голосом поторопила Бастет.

Свободных мест осталось всего два: одно рядом с Аментет и Анубисом и ещё одно – рядом с Габриэлем. Отцепив от себя мои руки, Акер мягко улыбнулся и уверенным шагом направился к сестре.

Я осталась стоять, испуганным взглядом вперившись в Бастет. О боги! Если Габриэль не попытается заколоть меня вилкой прямо в разгар семейного ужина, я очень в нём разочаруюсь.

– Твоё место здесь, – детский голос развеял неловкую тишину.

Статет была чуть старше Каса, о котором впервые я подумала не с раздражением, а с тяжёлым сердцем. Я бы хотела знать, что жизнь мальчика сложилась хорошо, после того как его отец погиб из-за меня.

Габриэль перевёл взгляд на подушку рядом с собой. Если бы мы принимали пищу за столом, было бы проще держать дистанцию. На полу, в такой близости, я сойду с ума…

Ладно. Вообще-то я сошла с ума, ещё когда посмотрела на Габриэля: подогнув одну ногу, он опёрся на неё локтем. Пронизывая меня прищуренным взглядом, он ел сочный плод яркого фрукта. Сок тёк по его шее вниз…

Думай о вилке. Думай о вилке в шее, Маат.

– Неужели мы все в сборе, – устало выдохнула Бастет.

Анубис законно возглавлял не только стол, но и наше чокнутое семейство. Обманчиво небрежный, он лениво пил вино и о чём-то болтал с Исдес и Аментет. Несколько раз его взгляд упал на моё лицо, и я в очередной раз напомнила себе, что не следует расслабляться в его присутствии.

– Маат, Амсет, нам очень вас не хватало. Вы такие весёлые, без вас было очень скучно, – взмахнув кубком, произнёс Анубис.

Я неуверенно уселась на пол и, сетуя на короткую юбку, натянула ткань до колен, прикрывая не упоминаемые в приличном обществе места. Шутку Анубиса про веселье не оценила – моё тело отторгало иронию в присутствии Габриэля. Моё тело отторгало что угодно в его присутствии. Пытаясь придумать себе занятие, я потянулась за одним из фруктов на столе.

– Персик, – прокомментировал сосед и уставился на мой рот.

– Очень вкусно, – подавившись прыснувшим на язык соком, нелепо промычала я. – Как дела?

Отложив косточку, Габриэль взял другой персик, но вместо того, чтобы засунуть его в свой гадко-прекрасный рот, начал делить на части пальцами. Мне так подурнело от этой картины, что я схватила первый попавшийся бокал со стола и плеснула в рот тухлую воду.

– У меня дела неплохо. Вполне неплохо. А у тебя?

– Были бы лучше, если бы ты, наконец, определился, – я немного расправила плечи и представила себя уверенной и самореализованной женщиной, которая знает, что делает и чего хочет.

Он широко улыбнулся:

– Определился с чем?

– С тактикой поведения по отношению ко мне.

– Разве тебя не заводит наша неопределённость? Буквально недавно я пытался тебя задушить, а сейчас…

– Сейчас ты насилуешь персик. – Одна часть меня не могла оторваться от этого зрелища, другая – истошно вопила и молила прекратить. Глаза смотрели в разные стороны, и у меня закружилась голова.

Габриэль удовлетворённо хмыкнул.

Голос Бастет прервал неприличное развитие нашего небольшого диалога:

– Раз вся семья в сборе, прислужницы могут подавать еду и напитки. – Она кивнула теням, что уже толпились с подносами у дверей, и хлопнула в ладоши. – На сытый желудок общение пойдёт лучше.

– Сомневаюсь, – барабаня ноготочками по столу и откровенно испепеляя меня взглядом, хмыкнула Аментет. – Амсет, а ты как считаешь? Порция еды исправит ваши с Маат отношения?

Я была очень близка к тому, чтобы всё-таки послать её в задницу, но Габриэль опередил мой порыв:

– Это куда более вероятно, чем то, что ты заткнёшься, даже если набить твою глубокую глотку всей едой, что окажется на этом столе.

Мечты о том, что семья предастся светским беседам, а не угрозам поубивать друг друга, рассыпались на глазах.

– Ты такой сексуальный, когда говоришь про мою глотку, Амсет, – парировала Аментет.

– А если я пообещаю вырвать тебе хребет, это будет звучать так же сексуально? – Ироничная усмешка тронула губы Габриэля и заставила меня улыбнуться.

Аментет закатила глаза и, когда прислужницы стали разносить еду, отвернулась к брату.

Огонь, парящий над нами, подрагивал в отражении позолоченной посуды. Я обвела взглядом почти полностью пустую комнату, найдя её крайне обычной и привычно чёрной: в Дуате очень любили этот цвет. Разве что стол, вокруг которого мы и собрались, застлали красным шёлком. Я разгладила ткань кончиком указательного пальца и, сделав затяжку, хмыкнула.

В этом мире вершили судьбы, правили боги. Порой я теряла ощущение времени и задумывалась, что, возможно, происходящее – полный бред или сон. Но во сне мне никогда не удавалось оставить затяжку на ткани.

Темнота согласно заурчала. Я подняла голову и увидела несколько пар светящихся глаз: Вивиан, Дориан, Мираксес и Шесему разлеглись в небольшом отдалении от богов и внимательно наблюдали, в своей неподвижности напоминая мраморные изваяния, а не живых существ. Мираксес следила за мной, а я – за ней. Мне было жутко и в то же время интересно видеть её такой… мохнатой, огромной и опасной.

Шакал Анубиса лежал рядом с ним. Его ужасающая морда, которая становилась чуть менее ужасающей, когда Анубис гладил его, заставляла мой желудок скручиваться.

Значит, хранителей было всего пятеро. Осталось всего пятеро. Татуировка за ухом Вивиан свидетельствовала о том, что когда-то их было как минимум тринадцать. И либо все так или иначе погибли, либо служили богам, оставшимся наверху.

От размышлений о смерти меня отвлёк детский смех. Я повернула голову в сторону Сатет и… Боги, лучше бы этого не делала! Я не была готова к тому, что увидела, не была готова к широкой белозубой улыбке на немного щетинистом лице Габриэля. Не была готова к тому, как он глупо и по-детски хихикал, пока Сатет щекотала его в области рёбер.

Когда огромный мускулистый мужчина, который на твоих глазах вырвал кому-то сердце, изображает, что маленькая девочка убила его ударом руки о предплечье, – это сложно пережить. В это сложно не влюбиться.

Сатет замерла, уставившись на меня огромными чёрными глазами, а я не успела спрятать улыбку и тут же подавилась осознанием того, что меня уличили в подглядывании.

– Рад снова видеть тебя.

Я замотала головой в поисках безумца, что это сказал.

Мы все были близкими родственниками и делили один генофонд: чёрные волосы, брови, острые черты лица и длинные ноги, однако Габриэль и Хапи были похожи друг на друга больше остальных. Острота и изящность их лиц досталась им от отца, а их отцу – от его отца. Но глаза и то, как в уголках губ собирались морщинки, когда они слегка улыбались, отличали их от остальных в зале и делали похожими друг на друга.