Чтение онлайн

– Ты жив, – прошептала я, когда мы оказались в номере, но продолжили стоять друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки.

– Это были интересные пять лет, – прошептал он. Изменился даже его голос: стал спокойнее. Пропали знакомые нотки глубокой печали – символа вечной скорби.

– Целых пять лет, половина десятилетия. Сатет очень ждала тебя, – я откровенно обвиняла его в том, что он не вернулся раньше. Была ли у него такая возможность?

– Знаю. Я тоже ждал встречи с ней.

– Но не мог вернуться? Гор держал тебя в плену?

Послышался шорох. Он снова шагнул на меня, а я попятилась.

– Какое-то время. Потом разбирался с другим дерьмом.

– В это дерьмо входит план моего убийства?

Шаг вперёд – шаг назад. Щёки предательски вспыхнули. Я хотела надеяться, что темнота номера скрыла это обстоятельство, но теперь и я прекрасно видела в кромешном мраке. Видела, как Габриэль облизывает губы, слегка закусывая нижнюю зубами.

– Ты беспокоишься о том, что я забрал тебя, чтобы предать? Убить? Жалеешь, что ушла из Дуата?

– Немного, – честно призналась я, шумно сглотнув.

– Почему же ушла?

– Потому что скучала.

– Очень необдуманно уходить с сыном врага лишь потому, что скучала по нему. – Он рассмеялся, чем немного отрезвил меня. В мысли закралось желание врезать ему по лицу.

– Хочешь, чтобы я сказала, что люблю тебя? – раздражённо фыркнула я.

– А ты хочешь это сказать?

– Не хочу умирать идиоткой, отправившейся на верную смерть за придурком, по которому скучала. Куда прозаичнее сделать это из-за того, кого любишь.

Несколько долгих минут Габриэль молчал. Если скажу ему, что люблю, всё закончится. Эта тревога, снедающая изнутри, наконец отступит. Не останется недосказанности. Лишь выбор. Его выбор. Пускай знает, что я люблю его. Пускай знает и наконец снимет свои грёбаные маски.

– У тебя всё так просто, – хриплым полушёпотом заговорил он. – Хочешь облегчить душу?

– Что? – Опешив от его слов, я наконец подняла голову. Он улыбался, разглядывал меня. Не стеснялся исследовать лицо, шею, плечи, опускал взгляд к рукам.

– Планируешь переложить ответственность за выбор на меня? Снова сбежать от того, что не в силах больше контролировать? Или это снова игра? Я запутался, и я не могу доверять тебе.

Я определённо ожидала услышать что угодно, но не это. Чёрт подери! Я хотела сказать, что люблю его, а он… Говнюк.

– Тебе лучше уйти, Габриэль.

– Нет.

– Я заставлю тебя. Прямо сейчас. Считаю до трёх.

– Один, – помог он и задумчиво смахнул пряди влажных волос с моего плеча. – «Два» будет?

Габриэль оказался крепким орешком. Он не пошевелился ни с первой, ни со второй попытки проникнуть в его разум. Я затряслась от напряжения, испытывая примерно то же самое, что испытала, когда Анубис поцеловал меня. Потрясающая, чистейшая ярость пронзила моё тело, и Габриэль наконец сдвинулся.

Мне показалось, что я увидела гордость и печаль на его лице одновременно. Габриэль поморщился и сделал ещё один шаг. Расстояние между нами увеличивалось, но напряжение только нарастало.

– Ты стала сильнее, – одобрительно улыбнулся он.

– Я хотела стать сильнее, чтобы спасти тебя, придурок, – выругалась я.

– Знаю. Хапи рассказал. А ещё – что Анубис пытался взять тебя силой, – его голос пугающе дрогнул.

– Как много ты знаешь. Жаль, что не могу сказать о себе того же.

– Что конкретно тебе неизвестно, Маат? Ты можешь просто спросить.

– Я могу спросить, чем ты занимался последние пять лет?

Габриэль вдруг поднял правую руку, продемонстрировал пять длинных пальцев, а потом сжал их в кулак, оставив только один, с тлеющим на конце огоньком.

– Первый год я и правда провёл в плену. Отец не сразу поверил, что я попал в Дуат лишь для того, чтобы попытаться найти Источник.

– В смысле?

– Я не мог просто явиться в Дуат. Я подстроил твоё похищение не для того, чтобы отдать отцу, а чтобы убедить Анубиса, что я на его стороне, что у меня нет иного выбора. Я – твой Ромео, а ты – моя Джульетта, Маат. Из-за любви к тебе я предал отца. Трагичная история двух влюблённых. Настолько печальная, что Анубис поверил в то, что я предал доверие отца, когда обещал доставить тебя, но передумал, потому что сгорал от трагичной любви. Всё то время, что мы провели вместе в Дуате, я искал Источник. Думал, что, возможно, Анубис намеренно где-то его скрывает.

Меня прошибло током.

– Гор не знал, в какую игру я играл. У Анубиса есть уши и глаза при моём отце. Если бы я рассказал ему, что искал, Анубис бы узнал об этом. Тогда, в храме, на нас действительно напали люди Гора. Я потратил второй год, объясняя отцу это, – Габриэль выставил второй палец, и он загорелся.

– Изящно, – прошептала я.

– Я старался, спасибо. – Загорелся третий палец. – Весь третий год ушёл на то, чтобы отец снова доверился мне.

– Успешно?

– Почти. На четвёртый год он отпустил нас с Вивиан на поиски Источника.

– Успешно? – повторилась я.

– Не особо, но есть зацепки, которые мы обнаружили лишь спустя два года.

– И теперь тебе нужна я?

– Верно. Ты нужна мне, Маат.

Слишком увлечённая его рассказом, я не заметила, в какой момент по щекам потекли слёзы. Это произошло как-то случайно, но я ни капли не стыдилась того, какую боль смогли причинить его слова. Какую боль смогло причинить осознание того, что все слова и действия Габриэля в Дуате оказались лишь игрой, главным призом в которой стала усыплённая бдительность Анубиса.

– Игра в трагичных влюблённых получилась отличной, – пробормотала я, утирая слёзы тыльной стороной ладони. – Очень жаль, что ты старался впустую. Но теперь хотя бы знаешь, что Источник где-то в мире людей. Я помогу. Я хочу узнать правду.

Габриэль вдруг резко шагнул на меня. Кажется, я хотела призвать силы, остановить его, но окончательно выдохлась. Он встал достаточно близко, чтобы я почувствовала, как под тонкой футболкой пылает его тело и двигаются мускулы.

– Ты нужна мне, Маат.