Чтение онлайн

Поверить тут в простую оговорку, на наш взгляд, трудно. Ведь Горбачев не только ''оговорился'', назвав 8-е апреля вместо 7-го апреля, но и мотивировал свое незнание о событиях в Тбилиси именно тем, что вернулся в Москву поздно вечером

– -------------------------

1 Собчак АА Тбилисский излом... С 17

266

8-го. Следовательно, в данном случае перед нами не ''просто оговорка'' в числах, а ''оговорка'' с определенным расчетом и смыслом, что исключает случайную их путаницу. Значит, то был маневр, преследующий вполне конкретную цель: отвести о г себя подозрение и снять в данный момент накал страстей на съезде, чтобы продолжить его работу. Эта тактика маневрирования - характерная черта политического портрета Горбачева.

А.А.Собчак рассказывает о встрече комиссии по расследованию тбилисских событий с Горбачевым: ''Беседовали около часа. Мы просили объяснить, почему Горбачев на первом Съезде неправильно назвал дату своего возвращения из Англии, когда и как его информировали о положении в Тбилиси... Горбачев сказал, что на съезде он просто оговорился, что Политбюро по тбилисскому вопросу не собиралось. Была лишь обычная встреча в зале приемов в аэропорту. При этом он даже не мог вспомнить, кто именно информировал его о положении дел в Грузии ("то ли Чебриков, то ли Лигачев?"). Здесь же он узнал, что на всякий случай принято решение оказать Грузии помощь войсками и взять под охрану стратегические объекты и правительственные здания. Тут же Горбачев предложил Шеварднадзе и Разумовскому лететь в Тбилиси, и даже был подготовлен самолет. Но Шеварднадзе позвонил в Тбилиси Патиашвили, и тот заверил: срочности нет, обстановка разряжается''.1

Цену ''оговорки'' мы уже знаем. Что касается других признаний Горбачева на комиссии, то они не делают ему чести. Оказывается, на съезде он говорил неправду, заявляя, будто, вернувшись в Москву, ничего не знал о событиях в Тбилиси.2

– --------------------------

1 Там же. С.41.
– По Шеварднадзе, ''позвонить в столицу Грузии и установить необходимость выезда'' предложил Горбачев (Шеварднадзе Э Мой выбор...С. 321).

Послушаем осведомленного и, как нам кажется, добросовестного В И.Болдина. ''Когда с участием военных, - говорит он, - произошли события в Тбилиси, по каким-то причинам погибли мирные люди, надо было обо всем правдиво сказать народу. О событиях тех дней все знал М С.Горбачев: в стране никогда и ничего не происходило без того, чтобы генсек не был бы информирован своевременно, где бы он ни находился - в столице или тридевятом царстве, в тридесятом государстве'' (Бол-дин В.И. Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М.С.Горбачева. М., 1995. С.346.

267

На самом же деле его проинформировали сразу по прибытии в московский аэропорт. Собчак проходит мимо этого различия сообщений Горбачева на съезде и в комиссии, демонстрируя тем самым свою недобросовестность и необъективность в качестве ее председателя.

Говоря о том, что по тбилисскому вопросу Политбюро не собиралось, Горбачев хочет, по-видимому, сказать об отсутствии решения Политбюро по Тбилиси, а значит, и о своей непричастности к этому решению, приведшему к пролитию крови. Но то, что известно о практике принятия самых ответственных решений партийным руководством, свидетельствует о необязательности отдельных или специальных заседаний Политбюро. Достаточно было генсеку даже на ходу обменяться мнениями с членами Политбюро (в нашем случае в зале приемов в аэропорту) или посоветоваться с двумя-тремя особо доверенными лицами (ввод советских войск в Афганистан), а то и наскоро посовещаться в перерыве между заседаниями партийных форумов (школьная реформа при Андропове), чтобы принять решение, причем серьезнейшее. Вот почему ссылку Горбачева на то, что ''Политбюро по тбилисскому вопросу не собиралось'', нельзя считать достаточной.

Рассуждая о причастности Горбачева к тбилисским событиям, можно, хотя и с натяжкой, полагать, что направление воинских частей в Тбилиси произошло помимо него, поскольку он был в зарубежной поездке.1 Но использование армии для

– ---------------------

1 Впрочем, ссылка на зарубежную поездку становится бессмысленной, если учесть свидетельство В.И.Болдина: ''Пока в Лондоне менялись декорации, в Тбилиси назревали серьезные события. Об этом, насколько я знаю, генсеку докладывал Ю С.Плеханов, поддерживавший постоянную связь с Москвой. Говорил М С.Горбачеву о тревожной обстановке в Грузии и я, со слов Ф.Д.Бобкова, первого заместителя председателя КГБ, который разыскал меня и по спецсвязи сообщил, что в Тбилиси обстановка выходит из-под контроля. Полагаю, после такой информации М.С.Горбачев звонил в Москву, во всяком случае в день возвращения в Союз он получил исчерпывающую информацию и в аэропорту'' (Болдин В.И. Крушение пьедестала. . . С.347).

268

''очистки'' площади у Дома правительства не могло состояться без его ведома уже потому, что он был в это время в Москве. В данной связи особую ценность представляет свидетельство В.М.Чебрикова о том, что говорил Горбачев при встрече на аэродроме. Вот отрывок из стенограммы: ''ЧЕБРИКОВ. На аэродроме состоялся разговор, какие меры принимаются. Горбачев дал такой совет: пусть товарищ Шеварднадзе и товарищ Разумовский вылетают в Тбилиси. Но сделайте так: взвесьте, подумайте, когда лететь. Я согласен сейчас же отпустить. Но это дело такое...''.1 Горбачев, как видим, хотя и ''согласен сейчас же отпустить'' в Тбилиси ''товарища Шеварднадзе'' и ''товарища Разумовского'', но призывает на этот счет хорошенько подумать, когда туда лететь, ибо ''это дело такое...''. Чувствуется, Горбачеву не хотелось, чтобы его ближайший соратник по ''перестройке'' прилетел в Тбилиси раньше, чем надо, оказался в пекле событий и взял ответственность за них на себя. Поэтому он как бы намекнул: спешить не надо, а нужно ''взвесить'' и ''подумать''.

Э.Шеварднадзе ''подумал'', ''взвесил'' и появился в грузинской столице 9 апреля во второй половине дня, когда кровавая драма уже свершилась.2 А ведь он мог вылететь немедленно, поскольку самолет для вылета был уже готов, но не вылетел под предлогом успокоительной информации, полученной от грузинского руководства. А генсек (и это очень важно для понимания происходившего) не торопил3. Отсюда наше

– --------------------------

1 С о б ч а к А.А. Тбилисский излом... С.42.

2Шеварднадзе Э. Мой выбор...С.321.

3 В.И.Болдин уверен в том, что ''руководитель МИД не вылетел, несомненно обговорив этот вопрос с М.С.Горбачевым'' (Там же).

269

предположение: Горбачев знал, какой финал приближается в Тбилиси. Нечто вроде намека, подтверждающего правомерность нашей догадки, находим в горбачевских мемуарах, где автор, как нам кажется, невольно проговаривается, чуть-чуть приподнимая завесу над тайной: ''Когда я прилетел из Лондона, мне прямо в аэропорту сказали, что в Грузию введены войска для охраны "объектов". Разбираться на ходу в деталях было трудно, но, почувствовав, что "что-то назревает", я поручил Шеварднадзе и Разумовскому выехать в Тбилиси и прояснить ситуацию''. Вот это эзоповское ''что-то назревает'' и выдает Горбачева. Конечно, наивно ждать от него откровенных признаний, ибо ему, чтобы уйти от ответственности, необходимо было сохранять вид незнающего.

В своих мемуарах он это и делает: ''Сколько мне пришлось выдержать "испытующих взглядов", слышать прямых упреков, что-де генсек знал обо всем, что предпринималось грузинским руководством. В марте 1994 года Г.Попов в одной из публикаций заявил: никогда не поверю, что Горбачев не знал. Попов может не верить - это меня не волнует. А вот многочисленным моим друзьям-грузинам могу сказать с чистой совестью: решение принято без согласования со мной. Возмутителен факт, что войска были брошены против граждан, а Верховный Главнокомандующий был в неведении относительно ЧП''." В устах Горбачева слова о ''чистой совести'' звучат бессовестно. Неверие Попова нам представляется более правдоподобным, чем ''неведение'' Горбачева, которому, как ни крути, не ''отвертеться'' от простого факта: ''войска были брошены против граждан'' на вторые сутки после его возвращения в Москву.3 Вероятно, Горбачева ждали, чтобы окончательно оп

– -------------------------

1 Горбачев М.С. Жизнь и реформы...С.514.

2 Там же. С.515-516.

3 Сомнения насчет неосведомленности М.С.Горбачева высказывает и бывший первый секретарь ЦК Компартии Грузии Д И.Патиашвили. Он говорит: ''Есть у меня вопрос и лично к Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Он неоднократно подчеркивал, что был не полностью информирован о том, что произошло в Тбилиси. Но почему же тогда за все эти годы он не принял бывшего первого секретаря бывшей теперь Компартии Грузии, не попытался со мной связаться, предпочитая общаться только через Болди-на? Или его вполне удовлетворили объяснения ближайшего окружения?''. (Патиашвили Д. Тбилиси. 9 апреля 1989 года// Известия. 1991, 16 сентября). А вот свидетельство В.И.Болдина, человека из ближайшего горбачевского окружения, называемого Д.И.Патиашвили: ''Уже после событий в столице Грузии я узнал некоторые их подробности от бывшего первого секретаря Компартии Грузии Д.И.Патиашвили. Он прилетел в Москву и искал встречи с М.С.Горбачевым, с которым был в хороших отношениях. Два дня он упорно сидел в приемной генсека, ожидая беседы, но Горбачев избегал с ним встречи. Патиашвили было сказано ожидать в гостинице вызова. Но как я понял М.С.Горбачева, он не хотел этой неприятной встречи, всячески ее оттягивал. А потом и вовсе попросил меня встретиться с Д.И.Патиашвили и узнать, что он хочет. . . Многие нежелательные встречи, неприятные сообщения генсек перекладывал на кого-нибудь другого. Так случилось и в тбилисском деле. Расхлебывали его Е.К.Лигачев, Г.П Разумовский, военные. А беседу с Д.И.Патиашвили генсек возложил на меня, хотя это было более чем нелогично. Удивлен был и Патиашвили. Факт отказа от встречи свидетельствовал, что Горбачев все знал, но не хо-тель иметь свидетеля этой информации''. (Болдин В.И. Крушение пьедестала. . . С.347-348).

270

ределиться. Посовещавшись в аэропорту со встречавшими, он спокойно поехал на дачу отдыхать, а другой участник встречи Е.Лигачев ''скоропалительно'', по выражению А.А.Собчака, ушел в отпуск.1 Так бывает, когда трудное решение принято, груз с души снят и, следовательно, можно расслабиться. А дело взяли в руки лица, находившиеся ''за кадром'' и направлявшие события так, как того требовал сценарий ликвидации великой Державы.

По-видимому, генерал И.Н.Родионов и партийное руководство Грузии поддались тем, кто толкал их на кровавое дело. Если это было бы по-другому, т.е. ответственность за произошедшее 9 апреля у Дома правительства целиком лежала на Родионове и грузинских руководителях, то им пришлось бы серьезно отвечать за содеянное, тем более, что шум вокруг