Чтение онлайн

Это последнее обстоятельство имеет совершенно языческие корни — ведь знание имени человека давало над ним определенную власть.

Однако благодаря именно кельтским святым (как когда-то друидам, распространившим кельтскую культуру на огромной территории), Западная Европа обязана своим крещением и становлением монастырской жизни{194}. «Многое, что было в ходу у старинных друидов, осталось и у этих проповедников. Они гадали по звездам, чертили таинственные рисунки, искали ответы в игре чисел. Чудный вид имели они: с длинными развевающимися волосами, опираясь на длинные посохи, с кожаным мешком и мехом для вина на спине, по двое или в священном числе двенадцати они проходили страну; они были татуированы, как волшебники, веки были окрашены красной краской, на лице нарисованы были затейливые фигуры; они носили с собой восковые дощечки и показывали на них в виде тайны искусство письма. Но у этих странных проповедников было много мужества, самоотвержения и горячей веры. Их обычаи и приемы помогали сблизиться с окружавшими их полудикими людьми и проникнуть к сердцам их»{195}.

Кельтская жреческая каста, как уже говорилось выше, делилась на друидов, филидов и бардов. Друиды стояли на вершине жреческой иерархической лестницы и, видимо, обладали знаниями, не выходящими из их круга. Филиды, которые были хранителями знания, как известно, каждый филид должен был знать наизусть 360 историй или саг, зачастую не понимали умысла того, что они учили наизусть, поскольку информация передавалась им в зашифрованном виде. Поэтому очень трудно бывает понять многие ирландские саги, поскольку с гибелью друидов ключ был утрачен. При такой системе филиды были естественными соперниками друидов, как, видимо, и в римские времена, и благодатной почвой для восприятия христианства. Однако внешняя атрибутика друидизма сохранялась теми филидами, которые приняли христианство.

«Среди кельтских святых были поразительные аскеты, доходившие в борьбе с плотью до изуверства, как св. Моласса: приходившей к нему монахине он втыкал в ладонь иголку, чтобы проверить, идет ли у нее после поста кровь. Но и в аскетизме кельтские святые были эксцентричны, чему есть объяснение, как в свойствах Кельтской Души, так и в “друидическом наследии” кельтской церкви (это было главное обвинение в ее адрес)»{196}.

Очень интересный текст содержится в «Анналах Клонмакнойса», который точно характеризует первых священников (даже святых!) Ирландии, действия которых мало отличаются от действий друидов: «Когда настало утро, король, знать и князья церкви поднялись, и, после того как священники прочитали свои молитвы, они снова попросили короля освободить им Хуга Гуайре, в чем он решительно отказал, как и прежде. Тогда Руадан и епископ, бывший с ним, взяли свои колокольчики, имевшиеся при них, сурово позвенели ими, и прокляли короля и место, и помолились Богу, чтобы ни король, ни королева никогда после не смогли жить в Таре, чтобы она запустела навсегда, без двора или замка, что, согласно этому, и произошло. Ни сам король Диармайд, ни его наследники, короли Ирландии, никогда не могли жить в Таре со времени этого проклятия. Каждый из них выбирал себе такое место, какое на его усмотрение было самым подходящим и удобным для проживания.

Руадан же, получив отказ, предложил выкуп в тридцать лошадей, который король с удовольствием принял, и тогда пожаловал ему Хуга Гуайре»{197}.

Не правда ли, поведение известного ирландского святого VI в. очень похоже на действия языческого жреца? Вместе с тем в поэме «О святых Ирландии», созданной епископом VII в. Куймином сказано: «Руадан, король Лотры, возлюбил проклятие, которое положило конец посещению (Тары). Дело, которое он возлюбил, не подверглось упреку ангелов»{198}.

Надо сказать, что правление короля Диармайда (годы правления с 545–565 гг.) связано со многими переломными моментами в жизни Ирландии. В его правление окончательно признано верховенство Тары и разграничение пяти Ирландских королевств, проведение последнего праздника Тары, состоявшееся в этом священном для язычников месте незадолго до гибели короля, оставление Тары ирландскими королями и ее запустение, вследствие описанного выше проклятия. Необходимо отметить, что именно в Тару, при короле Диармайде, был приглашен легендарный Финтан, помнивший все, что было в Ирландии со времен Потопа.

Он поведал королю и всем собравшимся, чем славно каждое из пяти королевств страны, а также установил в Уснехе, недалеко от Тары, камень, у которого «сошлись острия» этих королевств.

Несмотря на то, что король Диармайд формально был христианином, он держал при себе друида по имени Фраехан, и друидизм в стране продолжал существовать, хотя прошло более ста лет со времени появления святого Патрика, крестившего Ирландию. Видимо, поэтому главный святой Ирландии того времени Колумкилле поддержал восставших против Диармайда его противников. Не помогли тогда королю чары его друида — святой оказался сильнее, и король был разбит в битве при Куйл- Дремле. Впрочем, независимо от его языческих пристрастий, когда этот король погиб, его голову похоронили в одном из крупнейших монастырей Ирландии — Клонмакнойсе, откуда и происходит цитируемая выше рукопись, а тело в том месте, где он был убит{199}.

При всем при этом сохранилось «изображение на одном из резных каменных крестов Клонмакнойса, где клирик в длинном одеянии и вооруженный мечом король соединяют руки в символическом акте основания обители»{200}.

Ох, уж это двоеверие, при котором так по-язычески выбирается тот представитель культа, который на данный момент сильнее, да и ведут себя христианские святые, практически так же, как и их противники друиды. Столь любимые во времена язычества проклятия и хулы (кельты очень верили в силу слова, особенно когда слова произносили посвященные) вовсю применялись и при христианстве, причем очень часто — самими клириками.

Давайте попробуем разобраться в происхождении такого странного кельтского христианства, которое, по мнению многих исследователей, имеет восточные корни. Говорится даже и о сильнейшем влиянии коптской церкви, особенно на кельтское, столь же аскетичное монашество. Святой Патрик, будущий креститель Ирландии, по одной из версий, окончил монастырскую школу в Галлии, основанную коптскими монахами.

Мне кажется, что на самом деле корни кельтского христианства не просто восточные, а галатские и вот почему. Галатия, как отдельная провинция византийской Малой Азии, заселенная кельтами с III в. до н.э., как известно, просуществовала до V века, сохраняя свою самобытность и язык, причем ближайшим ее соседом с востока всегда была Армения.

Христианство в Галатии было насаждено в середине I века после Рождества Христова непосредственно святым апостолом Павлом, бывшим здесь первый раз с Силою и Тимофеем (Деян. XVI. 6) в 53 году и в другой раз спустя 4–5 лет. Мы сейчас не будем вдаваться в религиозные споры, которые вел апостол Павел с галатской церковью, здесь важно подчеркнуть другое — именно кельтское население Малой Азии приняло христианство первым в этом регионе Римской империи, впоследствии ставшим Византией, за триста лет до принятия христианства в Византийской империи. И среди других посланий апостола Павла, только в «Послании к галатам» он обращается к церквям Галатии во множественном числе. Значит, там уже в I в. н.э. этих церквей было несколько. То есть только в Галатии в самом начале распространения христианства мы впервые сталкиваемся с достаточно развитой церковной организацией. А что, значит, быть первым?

В первую очередь это не могло не повлиять на становление новых христианских традиций, в том числе и культурных. Выше уже говорилось, что галаты в Малой Азии бережно сохраняли древние языческие традиции и вряд ли теряли связи с остальным кельтским миром. Естественно, что после принятия христианства, особенно в период двоеверия, многие культурные традиции перешли на почву христианства, традиции которого только начали создаваться в Малой Азии именно галатами.

Мне всегда казалось странным, что античная культура, имеющая столь сильное влияние именно в Малой Азии, не так сильно повлияла на традиции христианской Византии. Это касается и декоративно- прикладного искусства и храмового строительства, где особенно видны различия. Казалось бы, естественно, что языческие храмы могли быть приспособлены под христианские, однако мы видим совершенно другие архитектурные решения, более того — основанные на совершенно других эстетических принципах. Так, в частности, в первых христианских храмах преобладает квадратная планировка, так же как в кельтских языческих храмах, и они так же окружаются колоннадой. Крест, как основной символ христианства, становится крестом в круге — древнейшим еще языческим символом кельтской и славянской традиции. В архитектурном декоре и изобразительно-прикладном искусстве появляется знаменитая кельтская плетенка. То есть можно сделать такой вывод: ранние христианские традиции создавались на основе кельтской, а не античной культуры!