Чтение онлайн

Я отвела взгляд, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Знаешь, — тихо ответила я.
– Давай сначала я решу вопрос с мужем, а уже потом буду думать…

Я увидела на его губах усмешку.

— Просто завтра я иду в наступление. Сейчас, когда мальчик в безопасности, а дети в форте, я отрежу пути поставок и все связи войска с Исмерией.

В голосе Вальтерна слышалось решимость. Эти слова прозвучали так страшно, что вся прежняя легкость исчезла.

— То, что мальчика нашли, детей вывезли, развязало мне руки. И я могу спокойно атаковать. В газетах меня уже поносят, как могут, мол, где великая победоносная битва? Где она? А я понимаю, что великая победоносная битва унесет тысячи жизней. И не готов к этому. Я хочу обойтись малой кровью. И мне все равно, что король требует героически идти напролом и триумфально гнать врага до самой Исмерии. Приказ короля и так понятен. Но не он будет смотреть вдовам в глаза, а я. Поэтому, что бы мне ни говорили, я сделаю по-своему.

В его голосе слышались нотки гордого упрямства. Я шумно вздохнула. Я ужасно боялась этого момента. И теперь чувствовала, как внутри что-то подрагивает.

— Рано или поздно, — продолжил генерал, словно пытаясь меня успокоить. — слухи о том, что мальчик здесь, просочатся к врагам. И они придут сюда. Стянут свои силы, получат подкрепление из Исмерии и придут. Они будут в гораздо более выгодном положении, чем мы. Ведь к ним будут идти поставки, а к нам — нет. Поэтому я хочу нанести удар раньше, чем они, отрезав путь продовольствия и подкрепления. Здесь я оставлю часть гарнизона.

Я дрожала от страха и внутреннего напряжения.

— Ты пойдешь с ними? — спросила я тихо, колени у меня начали дрожать

На полу лежал пепел, тусклый и серый, словно отпечаток чьей-то разрушенной жизни, и я не могла понять, откуда он здесь взялся. В голове крутились тревожные мысли, сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. Вся комната казалась погружённой в мрачную тишину, нарушаемую лишь тихим шорохом, который я не могла объяснить.

— Кириан! — закричала я, бросаясь под кровать, откуда доносился шорох. Мысленно я молилась, чтобы с ним всё было в порядке. — Малыш, ты как? Ты цел? — мой голос дрожал от волнения, сердце сжалось от страха.

Только я отогнула простыню, как вдруг заметила что-то небольшое, размером со спаниеля, ползающее по полу. Внезапная вспышка огня осветила всю подкроватную темень ярким, пульсирующим светом, будто молния прорезала тьму. — Ой! — вырвалось у меня, когда я дернулась назад. И тут, из-под кровати, медленно выполз маленький черный дракон. Его глаза искрились странным светом, а из ноздрей выходил легкий пыхтящий дым. Он чихнул прямо на ковер, оставляя огромное, темное пятно — ожог. — Моравиа, — прошептал Вальтерн, его голос звучал будто издалека, наполненный смесью удивления и радости. — Сейчас он успокоится и обернется обратно… Он словно говорил сам себе, пытаясь сохранить хладнокровие. А я видела, как вспыхнули его глаза от счастья. Я же стояла, не в силах понять — это мой ребенок? Маленькое, пыхтящее создание, которое только что появилось из ниоткуда? Мое сердце сжалось от невероятной радости и страха одновременно. — Получается, что он… твой? — чуть слышно прошептала я, глядя, как эта крохотная пыхтелка попыталась взобраться на кровать по простыне. — Иди сюда! — прошептала я сама себе, доставая малыша и аккуратно беря его на руки. Он царапался и рвался к крысам, как будто хотел продолжить битву, но я не пускала. Его маленькие когти цеплялись за мою ладонь, а его яростное дыхание наполняло комнату. Прошло всего пять минут, и я вдруг почувствовала, что на мне сидит не просто дракон, а настоящий ребенок! Его тепло, его живое дыхание — всё это было так неожиданно, так трогательно. — Мама! — воинственно сопя, потребовал Кириан. — Ну, можно я еще поохочусь на крыс! Я чуть не расплакалась от счастья и удивления одновременно. — Нет! Они переносят всякую заразу! — выдохнула я, не в силах скрыть свою радость. Мой сын — дракон! Дракон! Какое невероятное чудо! Мое сердце пело от счастья, словно в груди зазвучала симфония победы. И тут же я почувствовала, как сердце сжалось от боли и страха — в моей голове промелькнула страшная мысль: ради моего ребенка, ради его будущего, целая провинция, вся Исмерия, должна была сгореть дотла! Война - то началась из-за него! — Мне нужно подготовиться. Через час мы собираемся и выступаем, — произнес Вальтерн, его голос был полон решимости, но я чувствовала, что в глубине души он тоже переживает. — Ты говорил завтра! — я резко дернулась, понимая, что времени почти не осталось. — Завтра уже наступило, — усмехнулся генерал, его глаза блестели в полумраке. — Час ночи. Ну, что ж… На всякий случай: “Прощайте!”. Мое сердце сжалось. Я посадила Кириана на кровать, а сама вцепилась в руку Вальтерна, словно пытаясь удержать его рядом, несмотря ни на что. — Нет, нет, нет! — вырвалось у меня, обнимая его крепко-крепко, как будто боясь отпустить навсегда. — Всё будет хорошо, — тихо произнес он, гладя мое лицо, словно пытаясь подарить мне хоть каплю уверенности. Я выбежала за ним в коридор, забыв о стыде. В этом мгновении я чувствовала только одно — страх и надежду, переплетённые в едином порыве. Я догнала его через десять шагов, вцепилась в него,, ощущая тепло его тела, его силу. Вдруг он развернулся и, пылко поцеловав меня в губы, оставил в моем сердце след, который я не смогу стереть. Я ощущала каждую его каплю тепла, каждое мгновение, словно последний раз. Я упивалась этим поцелуем, пытаясь что есть силы удержать его за мундир. Я не хочу, чтобы он стал воспоминанием! Не хочу! А потом, словно в тумане, поцелуй закончился, и я со слезами на глазах разжала руки, отпуская его — навсегда ли? Я смотрела на его фигуру, на его решительные и уверенные шаги, считая их ударами сердца. Прислонившись к холодной стене я стояла, замирая и стараясь держаться, чтобы не разрыдаться. И, не сдержав слез, вернулась в комнату, чувствуя, как внутри что-то разрывается на части. — Мам, а почему ты плачешь? — тихо спросил Кириан, обнимая меня за шею. Его глаза, полные невинности и тревоги, смотрели прямо в мои. — Всё будет хорошо, — прошептала я, стараясь скрыть слезы, чтобы не ранить его сердце. — А когда мы поедем домой? — тихо спросил он, заглядывая мне в глаза, его голос дрожал от ожидания. — Я не знаю, — честно ответила я, слыша, как за стенами прозвучал сигнал. Начался сбор. — Честно, не знаю… — Я соскучился по папе, — вздохнул он, и его голос прозвучал так искренне, так горько. Эти слова словно нож в сердце. Как объяснить мальчику, что его настоящий папа ушел защищать всех? Что он — герой, а тот, кто остался в Столице, — просто трус, который испугался? И что тот человек, которого Кириан считает папой, на самом деле не любит его. Ведь если бы любил, он был бы здесь. Тревога не отпускала ни на секунду. Я улеглась рядом с сыном, укутала его в одеяло. Полуночная тишина нарушалась лишь моими мыслями, моими страхами, моими молитвами о безопасности. Я вглядывалась в темноту, словно пытаясь увидеть будущее. Проснулась я лишь под утро, когда услышала странный, гудящий звук — словно сама крепость пела свою тревожную песню. Стены, пол, все вокруг гудело, наполняясь вибрациями тревоги и опасности. — Что это? — прошептал Кириан, а я прижала сына к себе. Его голос дрожал, как будто он тоже чувствовал надвигающуюся бурю. — Я не знаю, — очень тихо и настороженно ответила я. — Но что бы ни случилось, мы должны держаться вместе. В этот момент раздался крик в коридоре: — На крепость напали! Я вскочила, словно ошпаренная, сердце забилось сильнее. Что происходит? Почему? Мои мысли метались, как птицы в клетке. Я не знала, что делать. — Все, у кого есть оружие, кто может держать оборону, — повторялся голос коменданта. — Занять свои места! Остальным пройти в безопасное место и занять оборону там! Дети, женщины и старики - все в медчасть! — Так, — прошептала я, собирая всю свою смелость. — Надо в медчасть…

Я понимала, что просто не знаю, что делать дальше. — Напали! — крикнула Рора, вбегая в комнату с трофейной саблей мужа в руках. Это был тот самый меч, который я видела у нее на стене. — Хватай оружие и сюда! — потребовала она, её голос звучал как приговор, полон решимости. — Всем детям — в медчасть! Быстро! Я бросилась в кабинет генерала, заметив на стене саблю с изображением дракона. Я не умела владеть мечом, но это было лучше, чем ничего. В сердце горело желание защитить, спасти, сражаться. — Быстрее! Мои девочки уже там! Там наш последний рубеж обороны! — крикнула Рора, и я, схватив одеяло, набросила его на Кириана. Мы бежали по коридору, сворачивая за угол, сердце колотилось в груди. — Быстро сюда! — раздался голос доктора Уолша. Он был в дверях, его глаза горели решимостью. — Внутрь! Мы вбежали через массивные двери, чувствуя, как страх сдавливает грудь. Доктор повел нас к стене и открыл тайный проход. — Здесь безопаснее всего, — произнес доктор Уолш, показывая на группы семей и детей, спрятанных в укромных уголках.
– Те, кто не сражаются сидят здесь. Те, кто могут помочь в госпитале - сюда! Сейчас будут раненые! И нам нужно оказать помощь. — О, боги! — шептала одна из женщин, качаясь взад-вперед, словно в предчувствии беды. — Только бы все выжили… Только бы все выжили… — Так, бабоньки! — раздался голос Роры, полон решимости. — Кто умеет держать оружие — становитесь ближе к двери. — А бежать некуда? — спросила я с отчаянием в голосе, видя, что тайное помещение как бы не имеет выхода кроме этого.. — Это Северный Форт, — усмехнулась Рора. — Тут не сдаются. Мое сердце сжималось от волнения и страха. Война, которая казалась так далекой, вдруг оказалась — здесь, внутри этих стен. Внутри моей жизни.

– Кириан, милый, иди туда! Маме надо поработать!
– выдохнула я, целуя сына и гладя его по растрепанным волосам.
– Все будет хорошо! Крепость не возьмут! Все будет хорошо!

– Мам!
– вцепилась в меня Кириан.
– Не уходи…

– Мне нужно будет помогать раненым!
– шепнула я, прижав его голову к груди и молясь, чтобы все было хорошо.
– Я тут! Я никуда не ухожу!

Кириан проглотил слезы, и стал спускаться к другим.

– Быстрее!
– слышался голос доктора Уолша, - Закрываем двери!

– Раненые!
– послышался крик, а дверь распахнулась и на первую койку положили мужчину с ожогами и глубокой раной на ноге из которой на белые простыни сочилась темная, почти черная кровь. Следом сгрузили почти не шевелящегося солдата с раной груди.

Доктор Уолш бросился к нему, а снова впала в то самое оцепенение. Я быстро бинтовала зашитую рану, думая только об одном, хватит ли бинтов.

– Быстрее! Следующий!
– крича доктор Уолш.
– Хотя, уже нет! Освобождайте койку!

Девушки стащили беднягу и потащили в коридор. “Нет, так нет!”, - думала я, словно находясь в непроницаемом коконе, доставая зелья и подавая их доктору.

– Там много раненых! Нужно носить!
– крикнул один из солдат. Запах крови, пороха и смерти разносился по госпиталю.
– Мы держим их! Они прорвали оборону! Нам нужно снова отбросить их назад!

“Прорвали”, “оборону”, - два слова, словно два импульса в голове, словно две вспышки.

Я вместе с Бэтти схватила носилки, прислоненные к стене и бросилась вниз.

– Раз, два, три, четыре, пять… - мысленно считала я ступени, когда мы спускались. Казалось, все происходит где-то за гранью понимания, за гранью моей реальности. И от этого я снова сжалась внутри до маленькой точечки души, нарастив толстую броню.

Когда мы выбежали из крепости на нижнюю стену, я вдруг застыла, словно невидимая сила парализовала меня.

Страх! Первое, что я почувствовала, был страх!

Вокруг было так шумно и громко. Шальные заклинания летели мимо, словно шаровые молнии. Снизу слышались крики, выстрелы и лязганье чего-то железного, словно огромных корабельных цепей.

– Пригнись!
– закричала Бэтти. Она дернула меня вниз, пока я пыталась преодолеть страх. Хотелось спрятаться, убежать, обнять себя двумя руками, забиться в угол, чтобы почувствовать себя в безопасности!

– Возьми себя в руки!
– зарычала я, чувствуя, как стучали зубы.

Я ломала себя с каждым шагом, сделанными дрожащими ногами.

Помню, как мы поднимали раненого, а он был таким тяжелым, что в глазах потемнело. “Нет, к такому привыкнуть невозможно!”, - пронеслось в голове, когда мы, выбиваясь из сил тащили раненого наверх, разминувшись с другими медсестрами, которые неслись вниз с носилками. От какого-то удара, казалось покачнулось все. Стены загудели, а нас дернуло в сторону. Я прижалась плечом к стене, боясь выпустить носилки из рук. Рук я не чувствовала… Казалось, пальцы сжались намертво, а я шла только на силе воли.

Смесь страха, боли в спине, в боли в руках внезапно достигла такого предела, что я готова была закричать. Сгрузив на кровать раненого, мы бросились вниз.

Я видела кусок стены, который просто оторвался и поднялся в воздух в пяти шагах от меня, чтобы отлететь во внутренний двор.

Смерть, словно обняла меня, а я почувствовала ее холод. От ужаса я мысленно закричала, срывая внутренний голос. И вдруг внутри меня наступила тишина.

Страх растворился, как сахар в чае. Казалось в одну секунду я лишилась всех чувств.