Чтение онлайн

– А чем конкретно пахнул навоз?

– Не могу сказать точно. Но знаю наверняка, что он пахнул очень вкусно, поэтому мне все время хотелось его попробовать на вкус. И в результате, после того как я посадил десятка два роз, чувство голода было таким сильным, что я не удержался и попробовал его.

Мужчина снова начал писать.

– Я попробовал его и понял, что ничего вкуснее в жизни не ел. Поэтому начал есть его и не мог остановиться, пока не съел всю кучу, которую вывалили из грузового автомобиля. Я съел весь навоз и почувствовал себя очень сильным, способным перевернуть гору. Я схватил «Камаз» за задние колеса и перевернул его на бок. А потом пришел Шерхан:

– А Шерхан – это кто?

– Это тигр из сказки о Маугли.

– Понятно. И что же было дальше?

– Пришел Шерхан и мы начали бороться, в смысле, драться. Он был очень сильным. Я испугался его и отступил, тогда он бросился к моим цветам и начал их топтать. Меня это чрезвычайно обидело. Я бросился на Шерхана и задушил его. И все. Дальше ничего не помню.

Мужчина перестал записывать, закрыл папку и спрятал ручку.

– Так, Александр, очень хорошо. Я думаю, ты идешь на поправку. Раньше в твоих снах были сплошные землетрясения, извержения вулканов, пожары и всемирные потопы, которые сменялись могучими ураганами над бесконечными пустынями. А за последний месяц ты сделал позитивный скачок к человеческой сути – ты сажаешь цветы и деревья, строишь дома, населяешь свою землю бабочками, стрекозами, птицами, а себе ты отводишь роль защитника своих творений, ты борешься с разрушителями. Но до сегодняшнего дня тебе не удавалось их одолеть, а вот сегодня, впервые, ты одолел разрушителя, в тебе проснулся истинный человек. Очень хорошо.

Мужчина встал и направился к двери. Открыл ее и вспомнил:

– Да, Александр, звонила твоя мама, она просит очередное свидание с тобой. Я не против. К шести часам она подъедет.

Мужчина вышел и закрыл дверь, а Игорь со своей кровати сказал:

– Классный у тебя лечащий врач. Каждый день приходит. И обо всем расспрашивает, и все записывает, а мой придурок забежит через день на минутку, узнает, что я еще живой, огорчится этим и убежит.

Я спросил:

– Игорь, а как зовут моего лечащего врача?

– Иван Петрович. Ну, Щелкунчик, ты даешь, все перезабыл, но доктору об этом лучше не говори, а то не выпишет тебя на волю.

– А что, ты думаешь, он меня выпишет?

– Конечно, выпишет, он всех своих вылечивает и выписывает, тебе крупно повезло. Вот мой никого не лечит и не выписывает, сволочь, я уже здесь третий год парюсь, и никакого сдвига. Еще год меня здесь подержит, и я его придушу, как ты своего Шерхана во сне.

Игорь засмеялся. Я широко улыбнулся, потому что слова Игоря о выписке из больницы очень меня ободрили.

Один мой знакомый выше пояса телосложением не уступит Аполлону, а ниже пояса его формы слегка лошадиные. Нужно будет при встрече спросить у него – не было ли среди его предков кентавров.

В плохо освещенном музее все картины похожи на «Черный квадрат» Малевича.

Я не помнил, как сюда попал, не помнил, как протекала моя жизнь здесь. Не помнил целый год своей жизни. Но это и не важно, а важно то, что я жив, здоров и меня могут в ближайшее время выписать из больницы. Я вдруг подумал о Диане и перестал улыбаться. Интересно, как она восприняла мое попадание в сумасшедший дом? Вообще-то она меня любила, но, судя по всему, я был невменяемым. А можно ли целый год любить невменяемого человека? Что-то я очень сильно в этом сомневаюсь. Красивая молодая женщина, окруженная вниманием мужчин, по закону жизни, не должна быть одна. Конечно же, она и была не одна. Я бы лично ни за что не остался один. А мы в этом отношении очень похожи. Значит, и она не могла. И если мы расстались год назад, значит, у Дианы уже кто-то есть. И наши отношения /наша любовь/ – это прошлое, которого не вернуть. Но я-то с ней расстался трое суток назад. У меня-то еще нет этого года. Мои отношения с ней так же свежи и сильны.

В стекло, легко и резко, со стороны улицы ударилась муха, воскликнула: " Твою мать!» – и улетела, подергиваясь.

– Щелкунчик, не спи, а то замерзнешь, – прервал Игорь мои размышления. – Ты лучше расскажи, как Маринка трахается, вы с ней вчера два часа вместе в душе мылись.

– Я не помню.

– Ничего себе – не помню. Да ты вчера еле дождался ее прихода, места себе не находил, бегал, как белка в колесе, без остановки, да у вас же с ней больничный роман, это уже два месяца длится, а ты – не помню. Щелкунчик, наверное, тебе воткнули какой-то левый укол, после которого ты сразу все забыл, жил, любил и все забыл. Маринка – приятная женщина, не красавица, конечно, но до Моны Лизы дотянет, – обаятельная дурнушка. Я бы ей отдался, если бы не любил Толика из второй палаты. Ах, Толик…

Игорь умолк и снова начал читать книгу. А я закинул руки за голову, и тоже нащупав книгу, подумал: «Интересно, что же я читал за мелькнувший год?»

Вытащил книгу из-под подушки и прочитал название: «Космогония», Плотин. Ничего не помню. Прочитал я ее или нет? Раньше я не мог дочитать даже до пятой страницы. Удалось ли мне ее одолеть? Я полистал книгу, почесал свой лоб. Если я ее прочитал и понял, значит, я был сильно умным в прошедшем году, которого я не помню. Но сейчас я опять стал дураком, и мне, как и раньше, до больницы, ничего не понятно в этой «Космогонии». Перечитывать ее я пока не буду.

Я сел на кровати, отбросил книгу к своим ногам и спросил Игоря:

– Слушай, а где можно поменять книгу?

Игорь удивился:

– Но ты же только вчера заказал ее в библиотеке. Маринка принесла и восхищалась тобой, пока ты ее читал. Что, уже прочитал, что ли? У тебя голова, похоже, хорошо варит.

– Да нет. Я не прочитал. Просто она мне уже надоела. Я хочу чего-нибудь более близкого моему мироощущению. Что-нибудь из Буковски. Генри Буковски. Или Сергея Довлатова.

Игорь буркнул:

– Не знаю таких авторов, но вот могучего и ужасного Стивена Кинга могу тебе предложить, я только что дочитал его творение, сильно пишет, круче Чейза.

Я поморщился и согласился. Игорь бросил мне книгу через комнату. Я поймал и предложил:

– Если хочешь, брошу тебе «Космогонию» Плотина.

– Нет, спасибо, засунь ее себе в жопу, на такую ерунду я не могу тратить мое время, я лучше пойду поиграю с Толиком в шашки.

Игорь встал с кровати и вышел из палаты. А я взял книгу Кинга о девочке, которая в состоянии аффекта зажигала своим взглядом различные предметы и сооружения. Книга оказалась интересной, несмотря на то, что Стивен Кинг, по моему мнению, тоже нуждался в услугах психиатров. Я оторвался от чтения только перед обедом, когда в палату вошла молодая женщина с подносом, на котором лежали заправленные лекарством шприцы. Она широко улыбнулась, показав слишком большие десны, маленькие зубы и сказала:

– Привет, Шурик.

Поставила поднос на тумбочку, взяла в руки шприц и подошла ко мне:

– Милый, давай свою чудесную попку.

Я повернулся на живот, приспустил штаны и подумал: «Это, наверное, и есть та самая Марина. А задница у нее действительно выдающаяся. Задница и шикарные рыжие волосы».

Марина сделала укол, убрала шприц в карман халата, наклонилась ко мне и поцеловала мою мускулистую попку, потом несильно ее укусила и сказала:

– Шурик, я бы съела тебя сейчас, ты такой вкусный, как сливочное мороженое, нет, как крем-брюле, нет, как зефир в шоколаде.

Потом ее руки залезли под мою сиреневую куртку и начали щекотать спину. Мне было приятно. Ее руки путешествовали по спине до подмышек и начали щекотать там. Я всегда боялся и не выносил щекотки в этих местах, поэтому задергался всем телом, замычал и перевернулся на спину. Чего Марина и добивалась. Она села на край кровати, обняла меня за шею и начала страстно целовать.

Мне такое всегда нравилось, поэтому я не сопротивлялся, начал ей отвечать и почувствовал, что уже возбужден и готов к бою. Рука Марины обхватила вставший член, и в этот момент дверь открылась и в палату вошел улыбающийся Игорь со словами: