Чтение онлайн

Мы вновь оказались в цивилизации. Парадиз в этот час казался тихим, но мы были начеку. Отойдя на приличное расстояние от «дуба», доселе казавшегося уютным местечком, а отныне осквернённого неприятным воспоминанием, мы остановились, чтобы передохнуть. На пляже мы обнаружили брошенный кем-то лежак и затащили его под сень пышного куста, в ночи сильно смахивающего на мохнатого тарантула. Поэтому Лерс далеко не сразу согласилась приближаться к сумеречному чудовищу. Скрывшись среди ветвей, мы принялись интенсивно думать, как поступить дальше. Мы сошлись на том, что нужно воспользоваться старым планом и сесть на поезд.

Холодная луна потихоньку уступила место ласковому солнышку. Серебрянка комочком пригрелась у Лерки на груди, и они, сами того не заметив, вместе уснули. Я не стала их будить и прикрыла сестру позаимствованным из отеля халатом. Сами мы были вынуждены переодеться в старые лохмотья за неимением более приемлемого варианта. Убедившись в надёжности укрытия, я отправилась на утреннюю прогулку по пляжу. Ничто так не бодрит, как свежий бриз, треплющий волосы, влажный песок, просачивающийся между пальцами и волны, щекочущие щиколотки. Держа в руках туфли, я дошла по кромке воды до пирса.

Держась за деревянную балку, я откинулась в сторону, опасно балансируя на краю. Я так простояла некоторое время, глядя на то, как из морских глубин выныривают фантастические существа и с плеском погружаются обратно. Настала пора возвращаться. Я развернулась, чтобы уйти, но вынуждена была юркнуть за деревянный столбик.

— Опять он, этот жалкий торгаш! Не угомонится никак… — не скрывая раздражения, пробормотала я.

Между тем, почёсывая густые усы и безмятежно насвистывая нескладную мелодию, Ахмед выгружал из телеги, запряжённой пятнистой лошадью, клетки с пушками.

— Собрать бы на тебя компромат, да донести, куда следует. Жаль, что, как оказалось, твоя деятельность законна. Но стучать за жестокое обращение с животными, никто не запрещал.

— Да и плюс ко всему, вопреки заверениям, он браконьер, — вставил словечко неизвестно откуда взявшийся голос.

Я заозиралась по сторонам, но никого не обнаружила. Обращаясь неизвестно к кому, я пробормотала:

— Но… у него документы… С печатью.

— Филькина грамота, — прыснул тот и, клянусь, как будто курлыкнул.

— Тогда дело дрянь. Была б возможность, уж я б его проучила.

— Так в чём проблема?

— Нет плана, времени и той же самой возможности.

— Ну, времени всегда не хватает. А вот с остальным могу подсобить.

— У нас итак проблем, хоть отбавляй, не хватало ещё одной… — меня начала раздражать невозможность видеть собеседника, — Эй, раз уж ты предлагаешь свои услуги, хотя бы покажись. Явись во всей красе, так сказать.

— Боюсь, если я это сделаю, от моей красоты, у тебя может помутиться разум, поэтому приходится конспирироваться. А вообще, я и так здесь, на виду.

Я вновь огляделась. Чувствуя себя полной дурой, даже перегнулась через мост и взглянула вниз. Никого. Лишь сонные чайки плавно покачивались на волнах.

— Ну? — нетерпеливо поторопил голос.

Я пожала плечами. Звук шёл откуда-то снизу и сбоку. Я повернула голову в ту сторону, думая, что упустила нечто важное. Неужели, я настолько слепа? Перед собой я видела лишь жирненьких голубей, праздно разгуливающих по пирсу.

— Прекрати со мной шутки шутить и покажись!

Послышался вздох. А после случилось нечто странное. Отделившись от своих собратьев, вперед вышел самый тощий и облезлый голубь из всех когда-либо мною виденных. В остальном самый обыкновенный, вот только…

— Ну? Чё уставилась? Голубей что ли говорящих не видела? — невинно похлопал он жёлтыми, как янтарь, глазками. Я зажала рот, чтобы не закричать. Покачала головой. Даже на Альянсе мы ни разу не встречали говорящих животных, а особенно нагловатого вида гулек. Я проморгалась. Но уставившаяся на меня с прищуром птица не исчезла.

— Брр. Кажется, сотрясение мозга даёт о себе знать. Кажись, рассудок совсем помутился, — тихо пробормотала я. Но пернатый услышал.

— Да, точно, совсем тук-тук, — он для наглядности постучал крылом по сизой головке, — Спешу заверить, я настоящий. Хотя и не совсем голубь. На самом деле я прекрасный юноша. Но всех секретов выдавать не стану. Это большая тайна.

Я взяла себя в руки.

— Хорошо, и как же тебя величать? О Несравненнейший? Мистер не совсем голубь? Пернатая говорилка? Или может…

Голубишка нахохлился. Варианты ему явно не нравились. По крайней мере, последние два.

— Мне, конечно, было бы приятно, если бы ты использовала первое прозвище. Но я парень простой. Поэтому, зови меня так же просто: Шурик.

***

Я не сдержалась и прыснула.

— Шурик? Славное имечко! Ты не из России, случайно, пролётом?

Голубь нахмурился.

— Я путешествую сквозь время и пространство. Так что мне не составит труда попасть туда, куда ты говоришь. Но нет. Моё имя древненесское. Оно означает: «странник». И я им очень горжусь! — он кинул грозный взгляд. И я снова хихикнула. До чего забавно было видеть разъярённую гульку.

— В таком случае, рада познакомиться, засланец из Древней Нессии. Я Настя, Наха или нахур. Прозвище это хоть и не имеет исторического значения, но с хитрецой. Ведь нахур — это китайский голубой баран. Голубой, как небо или Боря Моисеев.

Голубь ухмыльнулся.

— Что ж, Нахур, у меня к тебе есть деловое предложение.

— В чём оно заключается?

— Действуя вместе и следуя составленному мной гениальному плану, мы освободим пушков и проучим браконьера! — он призывно вскинул крыло. Я в недоумении спросила:

— Океей. А тебе то от этого какой прок?

— Не терплю несправедливость и жестокое отношение к братьям меньшим. А от Ахмеда этим дерьмом несёт так, что впору задохнуться, — я покосилась на гульку, которая была не намного больше того же самого пушка, — Короче, ты со мной?

Немного поколебавшись, я кивнула.

— Отлично. Наконец-то хоть один нормальный человек выискался. А то мне уже поднадоело откачивать хлопнувшихся в обморок или уверять не обращаться за психиатрической помощью. Никак не могли поверить бедолаги в мою реальность. Несчастные создания. Не понимают, что в мире нет ничего невозможного. Так атеисты не верят в Судьбу и даже, когда сталкиваются с ней лицом к лицу, отступают перед своим предубеждением лишь на время. А после возвращаются в омут своей слепоты и неверия. Я что-то отвлёкся. Так вот, я очень рад, что мы с тобой встретились, потому как я заколебался торчать на этом пирсе битых шесть лет. Теперь я понимаю, что то было не напрасно. Я подметил вас с сеструхой ещё вчера, но решил пока не вмешиваться. Конечно, был риск, вас упустить, но сам Рок свёл нас вместе.