Чтение онлайн

— Что за шуточки? Я воспитанный и чистоплотный. Да и если кожа уже не пахнет ромашками, то и терять нечего, верно? — он склонился и принюхался, — Интересно, кто тебе её переароматил? — Лерс окинула его взглядом «догадайся», — И вообще, ты своей речью нанесла мне оскорбление, а я, между прочим, будущей Хранитель.

— Пока ты всего лишь облезлый комок, любящий подпортить нервы и платье. И без нашей помощи ты таковым и останешься. Так, что в твоих интересах слушаться.

— Хорошо, наслаждайтесь недолгой властью. А когда я верну себе прежний облик…

— Если вернёшь, — подметила Лера.

— Верну! И тогда месть моя будет жестокой. Трепещите…

— Враги наследника, Тайная комната снова открыта! — в голос закончили мы с сестрой и засмеялись.

Извилины голубишки интенсивно зашевелились, обдумывая услышанное. Я воспользовалась его замешательством и невниманием и ударила шенкелями по бокам Гречки. Лошадь сорвалась с места, а гулька опасно зашаталась, не удержалась и полетела кубарем вниз. У самой земли он едва успел сгруппироваться и взмыл в небо.

С тех пор мы его не видели. Возможно, он летел над нами, невидимый в слепящих лучах, глядя на нас свысока. Шуре, в его положении и с его самомнением просто необходимо было разбавить унижение представлением, что он — гордый орёл, а мы — мураши, ползущие где-то там, внизу.

— Честное слово, облегчение — избавиться на время от этого прилипалы, — вытерла пот со лба я. Солнце шпарило, как кипяток из чайника шпарит ляжки, как Райан шпарит на танцполе.

— Не дождёшься! — послышался раздосадованный с примесью удовлетворения голосок, — Это ж моя профессия, смысл жизни, который я обрёл, находясь в этом теле.

Я затормозила лошадь, позволяя немного отдохнуть ей и нам. Мы спешились и завертели головами, ища этот клювастый фурункул на заднице.

— Хорош прятаться, Шурик!

— Если ты ещё хоть раз будешь до меня докапываться, вмиг вылетишь отсюда! — послышался наглый ответ.

— Чтоо? Откуда мы должны вылететь?

— Погоди, Лерс, повернись спиной.

Я расстегнула замок на рюкзаке и откинула крышку. От увиденного у меня отвисла челюсть.

— Шурик, ты умял все фрукты? — на землю с глухим стуком выпал пустой контейнер, — И бутерброды! Которые мы приберегли для особого случая!

— Что!? А? Где? Нет! Это не я, это вот она! — Шурик вытолкнул на всеобщее обозрение комок свалявшейся кошачьей шерсти. Откуда он там? Шурик решил устроить себе гнездо? Освободил, значит, место от «ненужного» и напихал туда всякой фигни, чтоб помягче было?! Тут комок обрёл блестящие глазки и крохотный носик.

— Серебрянка? О, Господи, что ты здесь делаешь? И почему ты в таком состоянии? Последствие борьбы с Шуриком, да?

Вышеупомянутый недовольно прищурился.

Лера сняла рюкзак с плеч. Пушок выбрался из укрытия и прыгнул мне на руки. По ним он взобрался на плечо и мягкой щёчкой прижался к шее. Я ласково взъерошила искристую шёрстку.

— Решила последовать за нами, малышка? Разве тебе не лучше с друзьями, на свободе? Ну да ладно, это твой выбор. Оставайся, если хочешь, мы только будем рады.

— Хей! Ты чего с помпоном от шапки сюсюкаешься? У неё же мозг размером с горошину. Она не бум-бум, что ты ей сообщаешь, — поразился Шурик, недовольно выглядывая из рюкзака, — И она съела всю провизию!

— Сдаётся мне, она здесь не причём, — Лера перевернула и вытряхнула брехуна из бункера, — постойте-ка! Так ты вовсе не летел всю дорогу за нами! Ты изначально вальяжно расположился в рюкзаке и проехался, мало с комфортом, так ещё и пожирая драгоценные булки!

— Врёёшь. Не было там булок. Были: 4 хётбита, 1 фрунк, 2 абринроза и 2 бутерброда, бутыль воды, пустая на пять шестых, склянка с зельем, бумажный свёрток и компас.

— Ты что, учёт вёл?

— Типа того. Вам необходим бухгалтер. За скромную плату, разумеется, я готов…

— Погоди, как бутылка, полная на пять шестых? — не поняла Лера.

— Для тех, у кого плохо с математикой, поясняю: этого количества вам хватит на несколько глотков. От одного до трёх, в зависимости от объёма.

— Но прежде чем уйти из отеля мы наполнили её до отказа!

Шурик юркнул за спину Леры и неспроста. Я достала бутылку воды и обнаружила в ней четыре маленькие дырки… Свиток подмок, но не сильно.

Удар пластмассовой тары пришёлся точно на головку, диаметром в дюйм.

— С нас хватит! Проваливай отсюда! — крикнула я и замахнулась снова.

— Но вы не можете меня прогнать! Мы договорились! Я помогу вам, вы поможете мне…

— Чушь. От тебя одни убытки! Бестолковый довесок, который только и умеет, что ныть, врать и лезть со своими советами! Уйди с глаз долой, пока мы тебя не зажарили и не съели. И огромное тебе спасибо за билет прямиком на рейс к мучительной смерти не только от голода, но и от жажды!

С каждой фразой виновник всё больше втягивал голову в плечи. Казалось, он готов был расплакаться. Он не произнёс ни слова в свою защиту. Не выдержав давления, он улетел.

Ночлег мы устроили на пологом холме, откуда открывался вид на обширные фермерские угодья. Полосатые, как арбуз, поля с аккуратными рядками скирдов сена, волнами простирались до самого горизонта. Слева мерцали окна фермерских построек.

Расстелив на земле пчелиный халат, мы легли на спину и стали наблюдать за тем, как загоняют с пастбища в хлев коров. Мы медленно жевали скудные запасы оставшихся фруктов, тем самым несколько утоляя и потребность в жидкости.

— Лерс, что тебе напоминают созвездия? — поинтересовалась я, когда спать было невмоготу, а мысли вертелись.

— Ну, вот это, похоже на картофелину с подмигивающими глазкАми, а вон то напоминает… х-хрю… — Лера широко зевнула, — хрюшку, усевшуюся на толчок…

Последнее слово она произнесла еле слышно. Краешком глаза я уловила, как мерное дыхание поднимало и опускало голодные бока сестры. Я прикрыла их махровым рукавом стыренного халата.

— Споки-моки, Пончик.

Пристраиваясь поближе к Лере, чтобы не было так холодно, я шепнула, глядя в небо:

— И тебе, Ал. Жди, мы уже в пути. Надеюсь, наша запутанная история разрешится благополучно. А может даже случится чудо, и мы будем вместе…

В небе мелькнула маленькая, почти неприметная среди своих сотоварищей, звёздочка. Мы с ней в этом были чем-то похожи.

В ту ночь я видела престранный сон.

***

Белое, девственно чистое пространство без каких-либо объектов или субъектов. Тут за моей спиной возник человек. Его лицо было размыто, представляя собой нечто вроде палитры художника-дальтоника, который по неведению смешал всего три цвета: серый, чёрный, белый. Тело человека тоже имело цвет, что называется «пятьдесят оттенков серого», но больше всего смущало то, что оно было полностью обнажено, не считая чёрного прямоугольника, который человек держал в руках, прикрывая им своё достоинство.