Похождения Трусливой Львицы, или Искусство жить, которому можно научиться
Шрифт:
Провела встречу с Богданом по поводу Вали.
Приехала к нему на работу. Он знал цель приезда и, по-видимому, тоже волновался, так как много говорил на отвлеченные темы.
Прочел письмо.
Я, как и готовилась, пустила слезу. Это было несложно… Он взял меня за руки. Отложил письмо и начал выспрашивать, как я живу. Я руки не отняла. Ответила на пару вопросов и спросила: «Ты не хочешь обсуждать этот вопрос или предварительно хочешь поговорить обо мне?»
Вот письмо, которое я ему вручила:
Богдан, пишу, чтобы эмоциями не увести важный для нас с тобой вопрос в сторону.
Мы с тобой делим Валю часто и с разным результатом. К сожалению, мне не всегда удавалось уйти от твоих обвинений и твоих способов воспитания. Я настаивала на стабильности для ребенка, которая выражается в регулярном посещении детского сада и кружков – по ее, а не родительским интересам. Я считаю, что это формирует у ребенка уравновешенный характер. А достигается это проживанием с матерью. Поездки на отдых в моем понимании должны быть премией за что-то, а не регулярным правилом, к которому она привыкает. И если же вдруг поездка сорвется, то она и в буднях сможет найти интерес, а срыв не будет переживаться как вселенская трагедия. Ведь сделать жизнь праздником дети должны уметь сами, а не надеяться на больших волшебников, которыми являются для них родители. И как мне казалось, я всегда была за твои встречи с нею. Но раз ты постоянно настаиваешь на их увеличении и большей продолжительности, значит, я не смогла это понятно донести до тебя.
Еще я считаю, что для нормального развития человека на него не должно влиять большое количество людей. Иначе он начинает разрываться между их противоречивыми желаниями. А маленький человек – тем более, поскольку он зависим от взрослых. И ему ничего не остается, как угождать им и бояться, если не угодил. Однако выросшим детям в жизни эта угодливость ох как вредит. Мое мнение, что кроме мамы и папы никто не должен воспитывать ребенка, либо только профессионал, который не за деньги будет «любить» его, а просто хорошо выполнит свою работу. И результатом этой работы будут самостоятельность ребенка и должное количество навыков без обычной родительской нервотрепки.
Но это мое мнение. Я его отстаивала различными способами. В том числе и силой. Может, это было ошибкой (та «замечательная» сцена у меня на кухне), но я все равно не могу снять с себя ответственность и чувство вины за то, что я недостаточно влияю на правильное воспитание Вали. Но сил, понятно, с вашей стороны больше. Может, действительно моя точка зрения неверна. А верна и принесет больше пользы та, которую вы единогласно проповедуете всей семьей. Я уже летом пыталась выполнить подобное решение, но силы духа у меня не хватило. Дала обратный ход. А сейчас, выслушав, по-видимому, справедливые обвинения твоей мамы, что хождение в садик удовлетворяет лишь мои амбиции и никому, в том числе и самой Вале, не нужно, все-таки в этот раз попытаюсь довести дело до конца. Мы с тобой голы в ворота друг другу забиваем, а Валя боится не угодить – мне, тебе, твоему брату с семьей и твоей маме. Затуркали девку. А ведь она от природы смелая. По утрам плачет – не может выбрать штаны, так как какие ни наденет – няня ругать будет все равно. А няня сама боится осуждения от всех вас.
Итак, суть предложения в следующем:
– Мы с тобой нанимаем профессиональную гувернантку, которая поможет Вале подготовиться к школе и освободит нас от желания изводить себя и ребенка шпынянием правильного написания крючков и палочек.
– Ух, тяжело пишется: если ты считаешь, что Валя наилучшее воспитание получит от тебя, твоего брата и его семьи, а также твоей мамы, – я приложу все усилия, чтобы не тянуть дочь к себе. Но в любой момент (пообещай мне это), когда я дома и она захочет побыть со мной, я буду планировать с ней свое время по-своему.
Поэтому я готова возложить на тебя всю ответственность за обучение, успеваемость, моральное и физическое здоровье нашего ребенка.
Извини за многословность. Галя.
Муки. Шаг вперед, два шага назад
До тех пор пока я не смирилась с тем, что как мать я не состоялась и что дочери я не нужна, положительного движения в наших отношениях ни с Богданом, ни с Валей не было. Валентину я ему-то отдала. Но в душе хотела сохранить и контроль над ней и весомость своего слова в ее развитии. Богдан чувствовал мое желание и продолжал этим пользоваться с целью демонстрации своей силы и, как я считаю, с целью продолжать издеваться надо мной. Ведь я давала повод. Во-первых, тем, что не скрывала свое желание быть с дочкой и свою зависимость от нее. Во-вторых, в структуре его характера эта садистская черта просто заложена. Иначе мы бы не воевали с ним так долго. И развелись бы не только формально, но и фактически в течение месяца. Ребенок, по сути, служил, получается, возможности доказать свою точку зрения для каждого из нас. По Карен Хорни, мы – идеальная парочка, которая существовала из-за психопатологического дополнения. Он – садист. Я – мазохистка. Но подробнее об этом – в разделе о моем восьмилетнем расставании с Богданом. Я хотела подчеркнуть, что ребенок и его интересы в наших войнах остались за кадром. Просто сексуально неудовлетворенные родители нашли повод, как побольнее досадить друг другу. Богдан, конечно, не дурак – судя по его результатам и успешности в бизнесе. Но в ситуации вокруг Вали мозги включились все-таки у меня. Благодаря «примочкам и припаркам» М.Е., которого я своим нытьем на тему «я теряю дочь» довела до того, что он топал на меня ногами. Мои мозги включились, так как эту ситуацию хоть и через непростительно долгое время, но я разрешила. И теперь у Богдана просто нет повода поистязать меня. Я готова как к потере отношений с дочкой, так и к их развитию. И именно вследствие этого она больше ко мне тянется. Но на это ушло три мучительных года. Именно мучительных. А как быстро можно было все это провернуть, если бы у меня была ВЕРА, что так оно и будет! Сколько бы я себе сил и нервов сохранила! И сколько радости от выплеснутых на меня помоев душевных не получил бы Богдан!
Богдан, взяв ответственность за Валю на себя, не отвел ее сегодня в садик и тем самым сорвал ее участие в детской новогодней программе – сегодня распределяли роли.
– Богдан, привет. А почему Валя не была в садике?
– Они гуляли с Симой. Ой, я забыл предупредить няню…
– Тебя, наверное, брат не предупредил, но сегодня им в садике раздавали новогодние роли, и теперь она осталась без роли.
– Галя, я не меньше тебя заинтересован в ее развитии. Я решу этот вопрос (и что-то еще раздраженно).
Я просто озвучиваю без каких бы то ни было упреков, тем самым косвенно контролируя его и заставляя оправдываться.
Я просто СУПЕР во вчерашних отношениях с бывшим мужем! Он для меня – супертренажер. И ему за это – памятник. Нет, памятник – слишком много, а вот бронзовый бюст – в самый раз! Чтобы я каждое утро смотрела на него и была в тонусе.
Валя
Весь вечер она орала в крайнем раздражении. Мы с Колей по возможности игнорировали это. Потом посыпались обвинения: раз ей дали не ту вилку, значит, ее не любят! И вообще над ней издеваются! Она просит одно (т. е. орет), просит другое – а ее не слышат. А шутки у нас дурацкие, так как мы просим ее орать еще громче.
После этого мы спокойно постарались объясниться с нею. Она на некоторое время успокоилась, а потом опять начала орать. И я, вместо того чтобы читать ей книжку, как она просила, сказала: раз я ее так раздражаю, что она со мною не может разговаривать, то мы одеваемся и идем к папе.
Поднялся рев, после которого мы на кухне проговорили по душам полчаса. Рыдая, Валя говорила, что она «никчемная и ни на что не способна» (явно чужие мысли). Я улыбнулась, взяла ее за руку и спросила: «Ты плавать умеешь?» (Это моя заслуга, что она научилась, и сейчас ее из воды не вытащишь!) Валя с надрывом: «Нет! Не умею! Плохо умею!»
Поговорили мы великолепно. Я ей показала, что некоторые вещи у нее получаются. Но общаться с нею неприятно. Я-то ее мама, и даже если она орет, я все равно ее люблю и буду общаться. Но другие – нет. Но я горжусь ею, когда вижу, что у нее классно получается читать стихи и плавать. А я хочу гордиться ею. Поговорили, что, раз у нее не получается разговаривать, можно пока просто найти какое-то интересное дело и разговаривать меньше. И еще много о чем. Потом она вздохнула, улыбнулась: «Ну что – мир?»
– Конечно.
И я отвела ее к Богдану.
Оказывается, под своими истериками и капризами ребенок скрывает свои истинные страхи – страхи своей никчемности. Это суть, которая проявляется через капризы и вопли. И в этот раз мне через это явное удалось добраться до скрытых причин.
Богдан
Она отпросилась у него ехать со мною на семинар на выходные.
Он устроил допрос: куда и зачем? Валя по наивности рассказала, что на семинар (сетевой маркетинг, на который мы на тот момент ехали вместе с Колей) и что она будет зарабатывать на щетки и кремы (повторила мои слова, но в применении к себе).
Богдан вынужден был согласиться. Смотреть на меня ему было трудно, ласковым голосом он пригласил меня попить чаю (подкуп). Я спокойно отказалась и ушла.
Открыла дверь и услышала телефонный звонок. Подняв трубку, убедилась, что это Богдан:
– Галь, мы тут с Валей поговорили немножко и убедились, что ей эта поездка не нужна.
– Она едет не на семинар, она едет со мной, так как я ее почти не вижу.
– Галя, ты меня опять ставишь в дурацкое положение, не обговорив со мною все предварительно. Я несу за нее ответственность ( это «флаг» из моего письма, которым он теперь машет при случае ) и вправе решать, едет она куда-то или нет.
– Богдан, это нарушение договора. Да, ты несешь ответственность, но при условии, что когда мы захотим быть вместе, ты препятствовать не будешь. Ты сейчас делаешь мне больно ( напрасные слова, так как у меня именно в этот момент дрогнул голос, и я почувствовала, как энергия перетекает к нему ).
– Галя, я тоже обещал Вале поехать к моему другу, которого не видел с Нового года. Нам с Валей надо поздравить его. Что теперь? Мне поступать, как ты? ( Отмазки и шантаж. )
– Богдан, я ее мама. И приоритетность перед гостями у меня. Когда я несла за нее ответственность, я не устраивала цензуры, куда ты ее водишь.
– С мамой она может побыть, когда мама вернется из поездки.
– Ну что ж, мне ничего другого не остается. Но я считаю это нарушением нашего договора.
Он попытался еще пообъяснять и повоспитывать, но я со словами «Не хочу больше отнимать твое время. До свидания» повесила трубку.
После чего разозлилась, всплакнула, обозвала его придурком, шарахнула кулаком по столу и побегала из угла в угол. Чуть полегчало.
Потом подумала, как он теперь выглядит в Валиных глазах. Валя ехать со мною хотела – а ей запретили. И радости в эти дни она ему не даст, так как будет вспоминать меня. Я не дала ему возможности оправдаться в своих глазах и оставить слово последним – теперь он до воскресенья будет «жить» со мной. И чем жестче он будет поступать с Валей, тем скорее она взбунтуется. А это мне на руку. А я чем меньше времени буду проводить с ней, тем оно будет качественнее. А это альтернатива посильнее Богдановой. О! Я уже верю в результат!
Теперь мне надо не «съезжать». И… победа будет за нами!
В конце концов, гены-то у Вали мои, своенравные! Да и Богдан в этом смысле тоже хорош. И Валю мне вчера даже жалко не было. Это ее Рубикон. Пусть проходит. Выдержит.
А для Богдана (я еще узнала несколько полукриминальных фактов из его работы) конец предсказуем. Жаль только, что у меня возникло желание его быстрейшего прихода.07.02.04. Бессилие
Я боюсь, что Богдан лишит меня общения и возможности влияния на дочь.
Мои переговоры с Валиным папой я уже начала считать успешными.
Дочь на постоянном проживании у него.
Мы пришли к общему выводу, что сейчас целесообразно нанять Вале гувернантку для подготовки к школе. Договаривались, что три раза в неделю я с Валей занимаюсь плаванием и она иногда ночует у меня.В среду я договорилась с Богданом, что вечером в пятницу забираю Валю с ночевкой и провожу с нею субботу, в том числе и на занятиях плаванием.
Вчера вечером я позвонила Вале сказать, чтобы она собиралась. Валя забыла про нашу договоренность и заодно мне сообщила, что она была у стоматолога, который поправил ей кривой зубик, и теперь ей неделю нельзя никаких бассейнов.
Я обалдела, восприняв действия Богдана как запланированные с тем, чтобы сорвать мне встречи с ребенком.
Дальше Валя рассказала, что она не только не ходит в садик (о чем я знаю и с чем согласна), но и на кружок, где готовят к школе, – потому что там заставляют учить уроки.
Я продолжала разговаривать с нею очень расстроенно. Предложила ей прийти ко мне в гости. Она извиняющимся голосом сказала, что не хочет и обязательно придет в следующий раз.
– Мам, ты расстроена?
– Да, я расстроена. Тем, что ты не ходишь в садик, тем, что ты не хочешь ходить в «АБВГДейку», тем, что ты лечишь зубы, покупаешь юбки, смотришь мультяшки, и тебе больше ничего не интересно. ( Ненужное морализирование. )
Потом я решила, что это тирада не по адресу. И допустила ошибку – позволила себе разговаривать с Валиным папой как с нормальным человеком, каковым он не является.
Богдан взял трубку, и я по человеческим правилам подачи обратной связи высказала свое отношение к событиям и тем самым упрекнула его, хотя по письменному нашему соглашению он имеет на эти действия право.
Я спросила у него о том, почему Валя не ходит в «АБВГДейку» и почему он именно сейчас полечил ей зуб. Сказала, что я очень расстроена тем, что Валя покупает юбки, лечит зубы, и у нее нет никаких других интересов. ( Продолжение глупости: через пять лет безуспешных попыток – вновь желание обратить его в свою веру. )
Богдан сказал, что я единственная живу активной жизнью, но в таком состоянии, в каком я сейчас, он разговаривать со мной не будет. И положил трубку.
В течение десяти минут я не могла (или не хотела) унять свою истерику. Он перезвонил через десять минут, спросил, можно ли теперь со мной разговаривать. И в ультимативной форме сказал, что:
по нашему соглашению он имеет право на все поступки;
что раз он несет ответственность, то будет нести ее до конца;
что ребенок хочет жить нормальной детской жизнью;
что он, отец, не хочет, чтобы я ее волновала своими разговорами о том, что она что-то делает не так, и тем самым прививала ей комплекс неполноценности;
что сейчас придется повременить с бассейном;
что он как человек, ответственный за Валину жизнь, хочет, чтобы я не с ней разговаривала и волновала ее так, что ему потом приходится ее успокаивать (я переспросила, успокаивал ли он ее сейчас. Нет, не успокаивал, но видит, что ребенок расстроен), а с ним. Чтобы я оставила ее в покое.
Тут меня совсем захлестнули эмоции, я расценила его слова как желание оградить Валю от всякого общения со мной. Я сказала, что я не в состоянии сейчас с ним разговаривать. Пусть он перестанет ставить мне ультиматумы и подумает, как наладить со мной отношения. И положила трубку.
После этого пребывала в истерике до 13:00 сегодняшнего дня. Дорисовала себе мысленно картину, что я с дочерью не буду видеться совсем и она вырастет моральным уродом. Мысленно желала Богдану не просто обычной смерти, но каких-нибудь особо жестоких жизненных катаклизмов.
А вопрос-то решать надо… Как?1. «Придурок» – т. е. все делает неосознанно, при этом глубоко рационализирует и обосновывает, что для Вали это будет лучше. ( Я думаю, что мои эмоции в отношении к нему понятны. Уж слова на тот момент я меньше всего выбирала. )
2. Из деловых кругов до меня доходит информация, что он не особо чистоплотен в делах. Требует соблюдения договоров от партнеров, тогда как сам их нарушает постоянно. И нечестными методами тянет одеяло на себя.
3. Он живет в жестком сценарии: его мама осталась одна, посвятила себя воспитанию двух сыновей и всех остальных от этого процесса устранила. Я И МОИ ДЕТИ. Это семейно-клановая система, при которой в жесткой связке находится он, его брат, мама. Он подбирает себе более слабых друзей и сотрудников и, действуя методом подкупа и шантажа, держит их около себя. Так же он сейчас поступает и с дочерью неосознанно. Постоянно требует себе больше прав, ссылаясь на мое письмо, и при этом делает все, чтобы игнорировать мои права. Доводы к разуму безрезультатны, ответ один: «Это гнилые отмазки».Что я пробовала
1. Драться и орать. Результат: начал меня побаиваться и вести себя как с равным партнером. Но при этом из сценария не выходит.
2. Объяснять логически – не доходит, шесть лет пыталась.
3. Плакать. Результат: это настолько придает ему силы, что он становится еще более настойчивым в своих моральных уколах.
4. Внушать: «Я ее мама», «Ты должен быть уверен, что все будет в порядке», «Ты умный человек и не хочешь, чтобы Валя с мамой не общалась». Результат: на какое-то время помогает. А потом его несет с удвоенной силой, чтобы наверстать упущенное.
Я осознаю, что он боится любого моего влияния и вмешательства. Будь его воля – совсем бы выдавил меня из процесса общения с дочкой. Но вслух этого признать не может.
Наверное, в душе я дочь не отдала и не могу смириться с тем, что она будет похожа на их клан. Поэтому меня захлестывают эмоции и я даю пить из себя соки.
И главное – Валя боится (или не хочет) проводить время со мной. Хотя когда мы вместе – видно, что ей хорошо.
Выводы.
1. Бояться его нельзя – будет унижать.
2. На равных с ним нельзя – постарается сломать.
3. Амортизировать? Уходить от общения?