Чтение онлайн

13.05.05 После того как в очередной раз на согласование с Богданом времени встречи с Валей ушло полчаса, мне пришло следующее решение.

Если Богдан будет продолжать под различными предлогами препятствовать моим встречам с Валей, я ему скажу ровным голосом: «Богдан, если ты и дальше не будешь соблюдать нашу договоренность, о которой мы условились с момента, когда Валя начала жить у тебя, я подам на тебя в суд за то, что ты препятствуешь моим встречам с дочерью».

Написала свое обращение к судье на Богдана в дневнике, потратив на это четыре часа, отрепетировала ее перед зеркалом, брызжа слюной в воображаемых судью и Богдана. После этого успокоилась, будто уже мысленно обыграла и победила его. Поняла, что это крайняя мера: ведь худой мир всегда лучше доброй ссоры. Да и результат отношений с Валей в невоенном режиме должен быть выше.

В пятницу забрала Валю из школы вместе с подружкой. Подружку гулять с нами не отпустили. Родители забирали ее и куда-то уезжали. Валя начала навязываться им, потом переключилась на меня и заканючила: «А куда мы с тобой собираемся идти? Может, я туда не захочу?»

Я резко ее оборвала:

– Во-первых, тебя с Катей никто ехать не приглашал. Они уезжают по делам. Во-вторых, если ты со мной не хочешь идти, я тебя очень быстро отправлю домой, к Симе. Будешь смотреть свой телевизор, как всегда! Можно подумать, что ты – суперзвезда: захочу – не захочу. Не захочешь – не надо! Я для тебя использую свое рабочее время, а ты еще носом крутишь! Если ты думаешь, что мне кроме тебя заняться нечем, – весьма напрасно. У меня большое количество дел поважнее прогулки с тобой!

Валя вмиг сдулась. Выдавила две слезинки. Мне их не демонстрировала – справилась. Тон вмиг изменился: «Мамочка, куда мы пойдем?»

Это иллюстрация того, что когда мы боимся потерять, то теряем больше.

После этого ее отношение ко мне изменилось на более (гораздо более) уважительное.

Сегодня на занятиях группы говорили о том, что своим беспокойством мы провоцируем близких к сценарным действиям. Я подумала про Валю.

Основное мое беспокойство о ней, что из-за Богданова давления она вырастет тютей . Как выросла тютя из моей мамы под давлением бабушки (так и хочется приписать – «ненавистной»), как с трудом удалось выбраться (и до конца ли?) из сценария тюти мне. Тютя – это жалкий, несчастный, зависимый и неприспособленный к жизни человек, не умеющий ничего делать сам, не имеющий собственного мнения и озирающийся на всех вокруг.

Пишу – в горле комок. И разреветься толком не получается.

Да, я БОЮСЬ этого! Сильно. И наверное, из-за этого нахожу даже в мелочах подтверждение своим страхам.

Валя переполнена этой самой базальной тревогой. Ей семь с половиной лет. У нее нет почти никаких интересов. Она обсуждает только свои наряды, просмотренные фильмы и то, кто что сказал из одноклассников. Все это я наблюдала в течение трех дней, что мы вместе были на отдыхе. Она не может переносить ни тишину, ни одиночество. Она подвержена сильным страхам темноты, грозы, грома, змей, пауков и т. д. Очень часто переспрашивает и уточняет, есть ли в доме или машине громоотвод и т. д. Заинтересовать ее надолго тем же бадминтоном мне не удается. Лучше посмотреть в 101-й раз мультфильм про «Гринга». Когда мы на машине застряли в грозу и она разревелась от страха остаться без крыши и еды, мне не удалось надолго отвлечь ее сократическими вопросами. Когда она в третий раз пошла по кругу, а я ей постаралась показать это, она отреагировала рационализацией: «Больше никуда не поеду, так как соскучилась по папе». Я отступила.

От моих вопросов, как она думает жить дальше, если папа не сможет содержать ее так, как сейчас, она уходит, предпочитая роль «спящей красавицы» – опять телевизор и бестолковые разговоры о сериалах. Я просто прихожу в ужас от этого, дорисовывая себе преувеличенные картинки о ее будущем. Когда же она была эти дни со мной, мне огромного усилия воли стоило не делать ей замечания на каждом шагу. Удавалось не всегда. По-видимому, она чувствовала мое раздражение, поскольку начинала объясняться мне в любви. При этом мне становилось совсем тошно, я начинала казнить себя, что в свое время ей этой любви не додала, и она теперь будет искать ее у всех подряд, в том числе и там, где не стоит, и там, где ее нет.

Скорее всего, у меня работают собственные механизмы проекции. А в другой терминологии у меня, наверное, еще есть слияние с ней.

Видимо, я еще не до конца разобралась со своим детством и родственниками. К бабушке – ненависть, а к маме – острая жалость, смешанная с презрением. И этот вечный страх – а вдруг я где-то и как-то своим поведением буду похожа на маму, такую глупую, неприспособленную и рабскую везде и всегда. Я даже болезненно воспринимала, когда мне говорили, что я внешне на нее похожа. Своим же поведением сама себе всегда пыталась доказать: «Ну уж я-то не такая!» – и со страхом искала в себе симптомы похожести. И только недавно начала замечать, что в общении с ней почти каждым словом пытаюсь ей продемонстрировать, что она – дура. Только недавно!

Боже мой! Сколько же мне надо еще заниматься, чтобы эти вещи мною осознавались! Ведь я, не желая того, унижаю всех людей, чей ход мысли как-то напоминает мамин. Я демонстрирую их убогость и свое превосходство! Зато когда мне кажется, что я выгляжу недостаточно компетентной и сообразительной перед кем-то значимым, – я сама себя не то что сужу этим же судом, но у этого внутреннего судьи не бывает ко мне вообще никакого снисхождения.

Пишу – и опять мысль: ВДРУГ моя дочь будет такой же неудачницей, как моя мама?

Богдана я уже и стрелять не хочу. А в Валю я же сама начальную сценарную ленту заложила! Ведь это я похожа на мою бестолковую маму, а Валя – на меня! Боже мой! Как же мне принять в себе это качество? Как же мне перестать желать быть.

Всегда:

компетентной

сообразительной

сильной и умной и т. д.

И никогда:

неумной

несообразительной

несильной

немудрой и т. д.

НО зато я точно понимаю, что:

родители детям не нужны, а нужны лишь блага;

когда у меня хорошее и продуктивное внутреннее состояние, когда я уверена в себе – этот позитив передается и Вале;

мои переживания о ней делают ей только хуже;

воспитывают не слова, а действия.

Валя с шести месяцев, сидя в коляске, присутствовала на моих пробежках по стадиону и ныряниях в прорубь. Сама же, что меня всегда расстраивало, более одного круга со мною не бегала и до бассейна лишь доходила, а окунуться боялась. В этой же поездке она произнесла тираду о том, что я для нее – воплощение здорового образа жизни, сама, без предложения с моей стороны залезла в родник, и ей понравилось!

Вечером общалась с Валей. Ее способ зарабатывания заменили на более квалифицированный. Вместо мытья посуды я ей подсунула перепечатывать статью Литвака про воспитание детей. Когда она подсчитала, сколько сможет заработать, у нее округлились глаза, и она ужинала рядом с клавиатурой, нажимая на клавиши. Конечно, она не вникала в смысл статьи, и вместо одной страницы ей удалось напечатать пять с половиной строчек за полтора часа непрерывной работы. Честно говоря, я была удивлена ее упорству. Потом она призналась, что устала, и мы с ней сражались в морской бой, где я, не поддаваясь нисколько, в первый раз даже проиграла. Оказалось, что она неплохо подсчитывает деньги в уме и вычисляет мои корабли, когда ей интересно. Я ей заплатила заработанные 7,5 рубля, и по дороге домой она строила на них планы.

Вчера Валя спросила: «Мама, нам учительница сказала, что мозг – это шкаф с большим количеством ящичков, в которые одни складывают полезные вещи, а другие – всякий хлам. И люди потом пользуются тем, что лежит в ящичках. А можно ли поменять мусор на полезные вещи?» ( Получается, она чувствует, что у нее сейчас в голове – хлам .) Я ответила, что можно, только трудно. И что я тоже после ее рождения и развода с ее папой поняла, что у меня в голове – хлам. И до сих пор стараюсь потихоньку избавляться от него. Что жаль, что папа принял решение перевести ее в частную школу, где она вообще изолирована от реального мира. Но он сам себе делает плохо: Валя – умная, и когда-то ей надоест, что ее опекают, как получилось у меня с моей бабушкой.

Сегодня у меня – сверхнеожиданное достижение: впервые за все время, что Валя живет с папой, она сама мне сначала написала эсэмэски, а потом позвонила со словами: «Мамочка, я тебя так люблю и соскучилась! Мы можем с тобой погулять в ближайшие дни?» Я была ошарашена. Согласовала с ней время. Она сначала расспросила, как у меня дела на работе. Я ей рассказала обо всех своих сложностях и успехах так, как разговариваю с Колей. А потом она начала мне жаловаться, что на нее в школе одноклассники наезжают. Какие они все плохие, а она – хорошая. Я выслушала и предложила ей записать все ситуации, чтобы мы могли вместе с ней разобрать их во время встречи – как правильнее общаться. Она продолжила жаловаться и оправдываться. Я еще раз выслушала, а потом сказала, что если она и не напишет, то разберется сама, поскольку она у меня умная.

Позвонила М.Е. и рассказала. Он сначала порадовался со мной, а потом в шутку пообещал перетянуть меня палкой за неверие. Сказал, что ждал этого попозже – к Валиным десяти годам, а сейчас ей еще нет восьми. И это говорит о том, что она гениальная девочка, которая уже почувствовала, как, что и почему.

25.12.05

Вчера вечером пару часов провела с Валей. В одиннадцать вечера она «вспомнила», что у нее не сделано домашнее задание и перед приездом папы начала рыдать, что он ее отругает. Боялась выходить на улицу. Я сказала все что могла: хуже того, что он на нее наорет, ничего не случится; в крайнем случае перейдет жить ко мне, хотя у меня далеко не такие комфортные условия. Утром она сбросила мне эсэмэску, что у нее все хорошо. Резанули ухо переданные мне Валей слова Симы, что у Вали своего «Я» нет, и ничего хотеть она не может.

– Да, конечно, раз ты пока зависишь от родителей. А у тебя есть еще какие-то желания? Я бы не хотела, чтобы они у тебя пропадали. Оставь до того времени, когда сможешь их выполнить! А пока придется нарабатывать конкретные навыки. Ты же моя дочь: если тебя муж бросит – все равно выкрутишься. Поэтому я спокойно отношусь к твоему стремлению выйти замуж.

А жить тебе со мной не стоит: я не смогу покупать тебе дорогие вещи и возить на курорты. Правда, тогда ты будешь не пропускать школу, а я смогу стимулировать твое развитие. И ты быстрее научишься решать все вопросы самостоятельно. А пока правильно делаешь, что наслаждаешься жизнью за папины деньги. Хотя если бы ты эти деньги могла использовать для лучшего обучения – было бы вообще здорово!

Немного поговорили о том, когда у человека появляется свое Я и что оно есть у каждого человека. Что она просто пока зависит от родителей. Сейчас я от нее слышу, что она может хотеть только то, что от нее хотят родители. Конформистская позиция, как говорит Ленгле. Радует меня то, что чувство жалости к ней почти не появляется. Она сама уже участвует в процессе своей жизни. Первые годы она воспитывалась со мной, и я сделала все что могла, хотя и не самое лучшее. Нынешнее же мещанство и нежелание ничего не делать зависит от нее. Вижу подтверждение того, что правильное поведение расставляет все по местам. И мне надо подождать еще пару годиков, чтобы сверхизобилие (кстати, папа опять купил ей кучу новой одежды, она пятый раз за год была за границей в Австрии, где они катались на лыжах, из-за чего она опоздала в школу на неделю и опять отстала от общей программы) и сверхконтроль вызвали у нее аллергию, – и тогда она еще больше будет тянуться ко мне. Звоню ей по вечерам, хвалю ее папу и Симу и добавляю, что что бы они ни говорили о ней, я все равно верю, что из нее вырастет сильный и самостоятельный человек. И мне плевать на ее оценки и плохое поведение.

22.12.06. Действие амортизации по отношению к тирану

Вчера вечером разговаривала с дочкой по поводу поездки в Шахты и спросила, хочет ли она накануне переночевать у меня. Она сказала, что хочет, но чтобы я договорилась с папой.

– Богдан, я могу Валю взять в пятницу вечером с тем, чтобы она у меня переночевала, а утром в субботу мы поехали в Шахты?

– А какая необходимость, чтобы она ночевала? Я не вижу. Ты же можешь заехать за ней и в субботу.

– Необходимости нет. Я бы просто с ней побольше побыла, а утром не делала бы крюк. Но как скажешь, Богдан.

– Хорошо, Галя, бери ее в пятницу.

Вот так действует волшебная фраза «как скажешь» и вовремя вспомненная техника амортизации. И никаких напрягов и сопротивления.

У меня получилось вчера очень продуктивное общение с дочерью. Полдня она была с моей приехавшей мамой. С нетерпением названивала мне на телефон, когда я приду. Меня Дракон накрутил, что это у нее капризы срабатывают, и мне сейчас надо будет защищаться амортизацией не только от мамы, но и от Вали, так как она меня в чем-то будет упрекать, а в чем-то перевоспитывать. Оказалось, она просто играла в салон красоты. С порога завела меня в свой салон и начала насильно обслуживать. После моего легкого сопротивления ее навязчивому сиреневому лаку Валя подстроилась и обслуживала уже с учетом характера «сложного клиента». Я отдалась происходящему, перенеся душ и стадион на потом. Обслужила она меня хорошо, творчески и с юмором. Последней процедурой было рассматривание результатов работы: пяток, ногтей и ноздрей – в маленький игрушечный бинокль. А в конце дочь скромно объявила, что с меня 2 рубля за работу. Я не ожидала такого поворота, что, оказывается, она не просто играла, а зарабатывала, и поэтому дала ей еще на чай 50 копеек сверху.

Потом у меня по телефону были переговоры с московским клиентом. Валя слушала очень внимательно, а потом подробно расспрашивала о карьере этой девушки, ее навыках, моей работе и доходах. Я сразу отложила стадион. Подробно ей все рассказала. Мы поужинали, и я повела ее домой. По дороге рассказала ей в третьем лице свою Сказку о Драконах, приводя примеры ее конкретных страхов, чувства вины перед родителями и т. д. И у моей дочки эта сказка имела большой успех. Она слушала очень внимательно. Спорила, что такого-то Дракона у нее нет, а такой-то есть. Рассказала, что она разговаривает сама с собой, когда ее беспокоит, как оценят ее спортивный внешний вид в магазине: становится на точку зрения тех людей и говорит себе, что будь она на этом месте, то она подумала бы, что эта девочка пришла со стадиона, это не просто дура какая-то. Я ее поддержала в том, что о людях надо думать хорошо.