Чтение онлайн

Я поднимаю глаза и вижу, как лицо Бо вытянулось от гнева.

– Скажи мне правду. Он прикасался к тебе? – резко спрашивает он, и я не могу ответить. Я даже толком не слышу его вопрос. Оттолкнув его, я иду к двери.

– Ты куда? – спрашивает Эмерсон, преграждая мне путь.

Наклоняюсь, чтобы взять сумку, и на лакированную черную поверхность моих туфель падает слеза. Я секунду смотрю на обувь. Кто я вообще такая? Я потеряла свою личность в ту минуту, когда вошла в эту дверь. Отдала ее человеку, которому безразлична.

Ничего, сказал он. Обо мне. О нас. Каждая полная надежд и любви мысль в моей голове внезапно кажется глупой.

Боже, какая же я дура!

Я распахиваю дверь, но он снова преграждает мне путь.

– Не уходи, – говорит он, причем таким тоном, как будто ожидает, что я отвечу ему послушным «Да, сэр».

Не глядя ему в глаза, я упрямо бормочу:

– Нет.

Нет твоим командам. Нет твоим обещаниям. Нет твоей похвале.

Между ними происходит очередная потасовка, и мне удается обойти Эмерсона. Все мои мысли сосредоточены лишь на одном – мне нужно отсюда уйти. И как только дверь открывается, я исчезаю за ней и не осмеливаюсь оглянуться. В следующую секунду я уже в машине, а еще секунду спустя качу по шоссе к своему дому. Мне удается добраться до кровати, а в следующий миг я истерически рыдаю в подушку.

Правило 32:

Во время тяжелого расставания руководствуйтесь Правилом № 4:

тако и Маргарита – всегда лучший ответ

Чарли

– Вставай, – говорит Софи, хлопая дверью и входя.

Прошло восемь дней, четыре часа и тридцать две минуты с того момента, как я в последний раз вышла из дома Эмерсона Гранта. За это время я не сделала ничего существенного, лишь вдавила вмятину размером с меня на своей кровати, проглотила весь криминальный сериал от Netflix и съела рыбы в шведском рыбном ресторане, наверное, столько, сколько вешу сама.

И ревела. Днями напролет.

Оглядываясь на последние два месяца, я чувствую укол боли и стыда. Я невольно тоскую по тому, как все было и что я чувствовала, когда была с Эмерсоном, но все это оказалось иллюзией. Я буквально сыграла роль, причем хорошо. То, что я делала для него лишь затем, чтобы привлечь внимание мужчины, унизительно.

Но потом я вспоминаю прикосновения его рук к моему телу, когда я просыпалась, и взгляд его глаз, когда он смотрел на меня сверху вниз. И ту потрясающую субботнюю ночь, когда он признался, как много я для него значу… Мне невольно кажется, что я пытаюсь избавиться от этой любви. Но он любил Шарлотту, а не Чарли.

– Сегодня вторник тако. Пойдем налопаемся чипсов и сальсы, будем есть, пока едва сможем ходить.

Я ворчу в подушку.

– Ты платишь? У меня больше нет работы или ты забыла?

– Если ты позволишь мне сделать глоток «Маргариты», я заплачу за ужин.

Я выдавливаю из себя смешок. Как бы мне ни хотелось перевернуться на другой бок и проигнорировать ее приглашение, я не могу так поступить с Софи. Не ее вина, что я неудачница, которая влюбляется не в тех парней.

– Хорошо… только приму душ.

Голос у меня скрипучий, как гравий, а голова раскалывается от бутылки белого вина, которую я выпила прошлой ночью. Может, «Маргарита» поможет мне взбодриться.

Через час мы с Софи поглощаем карне асада и кесо [14]. Нет, это не совсем решает проблемы в моей личной жизни, но, безусловно, помогает. Невозможно быть несчастным в мексиканском ресторане.

Примерно в середине ужина я обращаю внимание на кабинку напротив нас. Это семья с двумя мальчишками-подростками, и я мгновенно замечаю, как они таращатся на Софи. Услышав, как они переговариваются друг с другом и смеются, я с такой силой сжимаю свой бокал с «Маргаритой», что опасаюсь, что он треснет.

Софи наверняка это замечает, потому что смотрит на меня поверх стакана с газировкой и шепчет:

– Просто не обращай внимания.

Глядя на нее, я понимаю… разве не я должна говорить это ей? Я к тому, что мы уже к этому привыкли, научились не обращать внимания на всех придурков мира, но почему моя младшая сестра храбрее и увереннее меня?

– Хотела бы я хоть капельку твоей силы, Соф.

Я допиваю напиток и переключаюсь на воду. Софи замирает и смотрит на меня, нахмурив брови.

– О чем ты? Как, по-твоему, я научилась плевать на то, что думают люди?

– Ртом, – шучу я. – И что ты имеешь в виду под фразой «Плевать на то, что думают люди»? Меня всегда беспокоит, что думают люди.

– Но ты этого не показываешь. Когда я призналась тебе, ты помнишь, что ты мне сказала?

Я смотрю в свой стакан и пытаюсь вспомнить. Я чувствую, что сказала ей в том году очень и очень много всего, сказала все, что могла, чтобы помочь ей пройти через это.

– Напомни мне.

– Ты сказала: то, что думают люди, – их проблема. Не делай ее своей.

– Вот черт. Я это сказала?

– Да. Я думала, ты самый уверенный в себе человек в мире.

– Ха!

– Потом ты начала встречаться с Бо… – Ее голос прерывается, и я вижу, как она задумчиво кривит губы.

Какое-то время мы молча сидим среди шума, царящего в ресторане, и я терпеливо жду, когда она закончит свое предложение.

– И?

– Ты перестала выглядеть счастливой. Как будто полностью растеряла уверенность в себе. Особенно после того, как отец ушел.

Я тяжело вздыхаю.

– Просто я вечно связываюсь не с теми парнями, вот и все.

– Знаешь… я в курсе, что Эмерсон – его отец.

Я чуть не поперхнулась, глотнув воды не в то горло.

– Ты?..

– Подумай сама… – язвительно говорит она, – я была с тобой в тот день, когда Бо дал тебе адрес своего отца. Через два дня у тебя появилась новая работа. А через месяц ты приводишь на мой день рождения этого таинственного немолодого чувака. Тут не нужен никакой Шерлок Холмс, Чарли.

Я опускаю голову и потираю лоб.

– Мама знает?

– Думаю, да.

– Почему вы ничего мне не сказали?

– Ты была счастлива! – оправдывается она. – Я давно не видела тебя такой счастливой.

– Но ведь это было нехорошо – встречаться с отцом моего бывшего парня?

Она наклоняет свою синеволосую голову и добавляет:

– Ты хочешь сказать, что подумают об этом люди? Это скорее их проблема.

Я невольно усмехаюсь.

– Туше, Смурф. Но Бо узнал, и это стало нашей проблемой.