Чтение онлайн

Член ноет в брюках, умирая от желания погрузиться в ее влажный жар, но я пока не предпринимаю попыток. Я здесь не для того, чтобы ее трахать. Я здесь, чтобы ее вернуть.

– Поедем ко мне домой, – шепчу я, медленно проводя руками по ее ногам и возвращая трусики на место.

Ее голова все еще откинута назад, глаза закрыты, но я слышу, как она еле слышно ахает.

– Ты действительно думаешь, что этого достаточно, чтобы загладить свою вину, Эмерсон?

Открыв глаза, она смотрит на меня сверху вниз и гладит мое лицо своими нежными ладонями.

– Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю, – умоляю я.

Теплота в ее глазах исчезает, я вновь вижу ее поджатые губы и разочарованный взгляд. Она поднимается с трона, поправляет платье и шагает к двери. Спустя секунду я вскакиваю на ноги и бросаюсь за ней.

– Этого недостаточно, Эмерсон.

Она тянется к дверной ручке, и я замечаю, что она колеблется, ее решимость слабеет, и отчасти мне хочется, чтобы она сломалась. Прости меня, прими меня, вопреки здравому смыслу, не вынуждая по-настоящему расплачиваться за ту боль, которую я причинил.

Вместе с тем я хочу, чтобы она оставалась сильной, чтобы она взяла всю власть и контроль, которыми я обладал все это время, и поступила так, как считает для себя правильным. Даже если это означает бросить меня здесь.

И когда она так и делает, я страшно горд, но все равно это чертовски больно.

Стоя один в тускло освещенной комнате, я думаю о том, что она сказала. Этого недостаточно. Я знаю, чего будет достаточно, но не знаю, хватит ли у меня духу это сделать.

Правило 36:

Не позволяйте им стыдить вас

Шарлотта

Я не спала всю ночь. В моей голове постоянно крутились кадры того, что произошло в тронном зале. Уйти от Эмерсона было сущей пыткой. Но я должна была это сделать. Правда, остаток ночи я проворочалась без сна. Меня так и тянуло отбросить осторожность и позвонить ему. Я могла поехать к нему домой, позволить ему уложить меня в постель и сделать вид, что последствий не будет. Что он может не бояться моей обиды.

Но тогда это только вопрос времени. Вскоре снова появится Бо, а меня отодвинут в сторону, перестанут обращать внимание и забудут. Какое будущее было у меня с Эмерсоном? Он никогда бы не признал меня открыто, никогда бы не женился на мне. Мы не могли жить вместе или планировать нашу жизнь, пока он держал меня как свой непристойный секрет под рабочим столом.

Я заслуживаю лучшего. Знаю, что это правда, но мне все еще трудно убедить сердце, которое, похоже, считает, что единственное решение этой проблемы – отказаться от моих убеждений и приползти обратно к нему. Глупое сердце.

Я лежу в постели и смотрю на фотографию, которую Гаррет прислал мне несколько дней назад. На них мы с Эмерсоном в клубе в день открытия. Вдруг я слышу, как хлопает дверь машины. Мама и Софи уже дома, так что тут что-то явно не так.

Немного погодя я слышу зловещий звук моего имени – меня зовет человек, которого я меньше всего ожидала видеть.

– Шарлотта, выходи! – кричит отец, стоя снаружи возле домика у бассейна, и я замираю.

Какого черта?

Я вскакиваю с кровати, в пижамных шортах и футболке подкрадываюсь к двери и выглядываю в окно. Это он. Мужчина, которого я не видела больше года, расхаживает перед моей дверью с багровым от ярости лицом. Я боюсь шелохнуться… По моим венам струится чувство стыда и вины, хотя я понятия не имею, чего мне стыдиться.

Миг спустя я вижу, как из дома выходит мама с недоуменным лицом.

– Джимми, что ты здесь делаешь?

Он стучит кулаком в мою дверь, поворачивает ручку и, обнаружив, что дверь заперта, снова стучит.

– Чарли, выходи немедленно!

Я вожусь с замком, и по моей спине пробегает холодный озноб.

– Что?.. – начинаю я, открывая дверь.

Я еще толком не открыла ее, как он начинает кричать на меня.

– Мне позвонил один мой коллега. Теперь я знаю, чем ты занималась.

– Что? – бормочу я, и мой взгляд останавливается то на матери, то на нем. Коллега?

– О чем ты говоришь? – спрашивает мама, подходя к нам.

– Конечно, ты не в курсе, чем занимаются твои дети, Гвен! – бросает он матери с язвительной ненавистью, и меня охватывает необоримое желание шагнуть вперед и встать на ее защиту.

У меня оставались счастливые воспоминания об отце. Об его смехе, улыбках, объятиях, шутках и о вечерах на диване. Но прямо сейчас… передо мной лицо, которое я не видела больше года, искаженное гневом. Он смотрит на меня так, будто я ему омерзительна, будто он стыдится меня, отказывается любить и считать дочерью.

– Я не ребенок, – возражаю я.

– Нет, ты мой ребенок, и я не позволю тебе продавать свое тело кучке богатых извращенцев! – кричит он, и мои щеки вспыхивают.

Я ловлю движение позади матери. Оказывается, это Софи выходит из дома, чтобы посмотреть, что происходит. Собравшись с духом, я быстро киваю ей. На ее лице написан страх, что разбивает мне сердце. Мне плевать на себя или на то, что отец или родители будут кричать на меня, узнав, чем именно я занималась последние несколько месяцев. Но если мои поступки вызовут у Софи боль или страх, я никогда себе этого не прощу.

– Говори тише, – бормочу я сквозь стиснутые зубы.

– Это еще почему? – интересуется он. – Ты не хочешь, чтобы твоя мать услышала, что ты была в секс-клубе и продала себя с аукциона за семьдесят пять штук?

Мама ахает и прикрывает рот рукой.

– Так вот откуда у тебя деньги, Чарли?

– Нет!

За спиной отца я вижу, как Софи берет мобильник и, прежде чем исчезнуть в доме, что-то печатает. Мне хочется одного: чтобы она ушла отсюда.

– О чем он говорит, Чарли? – спрашивает мама со страхом в голосе.

Я, поникнув, смотрю на нее.

– Мама, я не проститутка, – говорю я, и она делает глубокий вдох.

– Она ходила в один… один… секс-клуб, – с омерзением говорит отец, и я морщусь. Мне не нужно, чтобы мама узнала об этом. Это несправедливо по отношению к ней.

– Ты там работаешь? Это там, где Эмерсон…

– Эмерсон Грант? – бесцеремонно перебивает ее отец.

С трудом верится, но в эти мгновения я готова провалиться сквозь землю. Это более чем унизительно, и мне не хватает духу посмотреть матери в глаза. Я замечаю, как она отшатывается от меня.