Чтение онлайн

Она всегда гордилась этой историей, но по ней было видно, как тяжело ей сейчас нести эту ответственность. Вилла была отличным врачом. Она справится. Но сердце болело за неё. Ведь она, как и я, столько лет мечтала о свободе и новых возможностях в Нью-Йорке.

Её прабабушка была акушеркой и принимала роды у всех в городке тридцать лет подряд. Дедушка и отец были докторами. Мать — психолог, у которой своя практика с гибкой оплатой, чтобы помочь семьям с низким доходом.

— Они все посвятили себя Лаввеллу. И это теперь моя судьба. Я это понимаю. Но я так надеялась, что сначала поживу немного для себя. Три года стажировки в Нью-Йорке, чтобы просто понять, какая я, когда ничего не должна. Прежде чем навалится вся эта ответственность.

Она осушила бокал, и Магнолия тут же жестом подозвала Джима с бутылкой.

— Это должны были быть мои годы. Я планировала стажировку, нормальный рабочий график, хотела завести личную жизнь. Собиралась привести себя в форму. Может, даже найти хобби.

Магнолия приподняла бровь.

— Серьёзно? Доктор Вилла Савар — и хобби?

Та обидчиво надула губы.

— А что? Настольный теннис, например. Или вязание. — Она задумчиво склонила голову. — Или соколиная охота.

— Соколиная охота? Да ты издеваешься.

— Соколы — благородные птицы, — сказала она, прикрывая рот, чтобы скрыть смешок. У Виллы всегда была ужасная покер-фейс.

Господи, даже в такие сложные моменты я могла смеяться с этими девчонками. Мне так повезло, что они остались рядом со мной, несмотря на всю драму с Коулом. Каждая из них не раз пыталась открыть мне глаза, говорили, что я забываю о себе и своём будущем. Они даже устроили мне настоящую интервенцию перед отъездом во Флориду, но я их не слушала. Я была уверена, что если стану лучше — буду одеваться по-другому, краситься, быть милее, поддерживать его — то всё наладится. Что я получу свою сказку, о которой мечтала с детства.

Я закрыла глаза и в сотый раз поблагодарила вселенную за этих безумных, прекрасных женщин в моей жизни.

— Вот за что я тебя люблю, — сказала Магнолия. — Ты справишься, доктор Вилла Савар. Мы не дадим тебе всё это упустить.

— Я вообще не должна вслух всё это говорить, — сникла она. — Я ужасная дочь. Я могла потерять отца. На самом деле, я так благодарна, что с ним всё в порядке.

Я накрыла её руку своей и мягко сжала.

— Ты можешь говорить с нами обо всём. Это не эгоизм — испытывать сложные чувства по поводу чего-то настолько важного. Твои планы и приоритеты меняются, и это непросто. Мы всегда рядом и готовы слушать без осуждения.

И снова слёзы. Она промокнула глаза коктейльной салфеткой.

— Он всегда был моим героем.

Сердце сжалось. У Виллы была та любящая семья, о которой я в детстве только мечтала.

— Мне больно видеть, как ему тяжело. И нет сомнений, что я возьму на себя всё, что нужно. Я разберусь с делами в клинике. Мне нужно закончить ординатуру в июне, но я обязана сделать всё, что в моих силах. Просто это всё слишком...

— Это правда много, — сказала Магнолия, подвигаясь ближе и укладывая голову Вилле на плечо. — Но ты справишься. И ты не одна. Я могу приезжать раз в пару недель и помогать, чем смогу. Мы сможем собираться здесь, выпивать. О, у меня идея!

Она оживилась и замахала рукой, подзывая Джима, ворчливого владельца «Лося».

— Джим, как насчёт пойти на курсы миксологии? Я заплачу. Так мы поднимем коктейльный уровень в этом заведении.

Джим перекинул полотенце через плечо, сердито нахмурился и с топотом ушёл на другой конец бара.

— Ладно, мы с ним ещё поработаем. Я добуду тебе коктейли уровня Нью-Йорка, детка, просто подожди. А вот с вафельным картофелем я вряд ли что-то сделаю.

— Картофель менять нельзя, — сказала я. Он, без сомнений, был лучшим во всём округе Пенобскот, но, к сожалению, пока Джим не вложится в отдельную фритюрницу, я не могла его есть. Так что вместо него брала стебли сельдерея, которые обычно подавали к острым крылышкам. Барная закуска так себе.

Магнолия сунула один в рот и пожевала.

— Правда. Это не суши из «Нобу», но вкусно, чёрт побери.

Вилла слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Я так вас люблю. Но давайте не будем себя обманывать. Мне придётся работать без остановки — приём пациентов, расчёты, страховые дела, вызовы на дом. О надежде на личную жизнь можно забыть. Но ничего. Это честь — служить людям Лаввелла и заботиться об их здоровье. Наверное, мне придётся переехать к родителям, но я справлюсь.

— Вот это настрой, — сухо заметила Магнолия. — А что если так: живи в моём доме. Делай что хочешь.

— Я не могу. А если он тебе понадобится?

— Учитывая, что это особняк на семь спален у озера, уверена, для визитов мне там место найдётся. — Она взяла ещё одну вафельную дольку и макнула в кетчуп. — Дом почти не используется. После всех денег, что я вбухала в крышу в прошлом году, кто-то должен там жить и получать от этого пользу.

Вилла нервно прикусила губу и уставилась в бокал вина.

— Не знаю...

— Ты ведь собиралась жить в моём доме в Нью-Йорке. Почему бы не пожить в Лаввелле? Я прослежу, чтобы мистер и миссис Льюис хорошо о тебе заботились.

— Они ещё живы? — Льюисы когда-то были смотрителями дома, когда мы были детьми.

— Ага. — Она сделала глоток вина. — Я построила им домик для выхода на пенсию прямо на участке. Сейчас они почти ничего не делают, только звонят, когда что-то ломается. Но я их обожаю. Они были ко мне гораздо добрее, чем кто-либо из моих настоящих родственников.

В этом вся Магнолия — щедрая и заботливая.

Я подтолкнула Виллу локтем.

— Соглашайся. Ты могла бы просыпаться с видом на озеро. Я уже больше года тут живу. Поверь, в этом месте много хорошего.

Вилла уставилась на меня, раскрыв рот. Я ведь всю жизнь жаловалась на этот город, но это была правда.

Я подняла палец.

— Живописная природа. — Подняла второй. — Спокойный ритм жизни. — И третий. — Настоящие, искренние люди...

Она схватила меня за руку, прерывая.

— Я поняла. Спасибо, что пытаешься меня взбодрить.

— Здесь всё улучшается, — вступила Магнолия. — Ты была в новом кафе? И это не единственный бизнес, что открылся. Ходят слухи, что фестиваль на реке собираются вернуть. А Смиты продают гостиницу. — Магнолия постучала золотыми ногтями по бокалу. — Я подумываю её купить.

Я поперхнулась вином. У меня заслезились глаза, и я хлопнула себя по груди, пытаясь отдышаться.

— Ты хочешь купить гостиницу? Насколько же ты богата?

Она покачала головой.

— Не спрашивай. Но она такая уютная. И городу это нужно, если мы хотим, чтобы местный бизнес выжил в долгосрочной перспективе. А ты же знаешь, я обожаю проекты с ремонтом.

Вилла откинула назад светлые волосы.

— Я в шоке. Ты, Магнолия Стивенс-Томас, бросишь организацию мероприятий в Нью-Йорке ради гостиницы в глуши?