Поиграем, папочка
Шрифт:
— Ой, Демочка, — вздохнула она. — Ну смотри, ты у меня один, я же волнуюсь…
— Знаю, мам. Люблю тебя. Целую.
— И я тебя, сынок.
Я нажал отбой и выдохнул.
Огонь. Вот что мне нужно. Та, от которой внутри всё горит. Та, которая пишет «мой хозяин» и не боится быть развратной. Та, которая течёт от одного моего голоса. И она где-то там. Ждёт. Ищет.
Я отложил телефон после разговора с мамой и уставился в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг слов — «огонь», «не кукла», «чтоб внутри горело».
И тут — уведомление.
Почта. Новое письмо.
От неё.
Я чуть со стула не упал.
Схватил телефон, открыл — и выдохнул весь воздух из лёгких разом.
«Что бы ты хотел, хозяин?»
Блядь.
Член дёрнулся в штанах так, что я зашипел. Кровь отлила от головы к паху — и в голове стало пусто, а в штанах, наоборот, тесно.
— Суууука… — выдохнул я, глядя на экран.
Она исподтишка. Прям в сердце — ну, или чуть ниже. Выбила весь воздух, весь настрой, все мысли. Оставила только одно: она пишет. Она спрашивает. Она хочет знать.
Я перечитал сообщение раз пять, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Что бы ты хотел, хозяин?» — и всё. Без подписей, без приветов, без намёков. Просто вопрос. Просто вызов.
— Ах ты ж… — прошептал я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.
Я откинулся в кресле, провёл рукой по лицу. Надо ответить. Но что? Как? Чтобы не спугнуть, не переборщить, но и не показаться слабым? Хотя какое там слабым — у меня член дырявит штаны, какие тут игры в недотрогу.
Я начал печатать:
«Ты хочешь знать, чего я хочу, малышка?»
Стёр. Не то.
«Приходи — узнаешь.»
Стёр. Слишком грубо.
Я выдохнул и написал просто:
«Тебя.»
Отправил и замер.
Через минуту — ответ:
«Я уже твоя, хозяин. Просто найди.»
У меня внутри всё перевернулось. «Я уже твоя». Она сказала — уже твоя. Не будет, не хочу, не мечтаю, а уже.
Я снова набрал:
«Тогда скажи, где ты.»
«Не могу. Так не интересно.»
«Ты дразнишь.»
«А ты заводишься?»
Я заржал в голос. Вот сучка! Ведёт игру, как заправский охотник. И ведь знает, что я сейчас сижу с каменным стояком и не знаю, куда себя деть.
«Завожусь, — честно ответил я. — Очень.»
«Приятно слышать, хозяин.»
Я представил, как она улыбается, читая это. Как гладит себя, представляя меня.
«Что ты сейчас делаешь?» — спросил я.
«Думаю о тебе.»
Коротко. Ёмко. Убийственно.
«И что именно думаешь?»
Пауза. Минута. Две. Я уже начал нервничать.
Потом — ответ:
«Думаю, как твои руки сжимают мои бёдра. Как твой голос говорит „малышка“. Как ты входишь в меня… глубоко.»
Я выдохнул сквозь зубы. Член дёрнулся, требуя немедленных действий. Пришлось переложить его поудобнее в штанах, чтобы не так давило.
«Ты меня убиваешь», — написал я.
«Надеюсь, приятно?»
«Сладко. Мучительно. Хочу тебя прямо сейчас.»
«А я хочу, чтобы ты меня нашёл. И сделал всё, что захочешь.»
— Господи… — прошептал я, глядя на экран. — Где ж ты, сучка?
Я набрал:
«Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, когда найду.»
«Очень надеюсь, что представляю. Иначе зачем я пишу „хозяин“?»
Я рассмеялся. Вот же язык — острее бритвы. И в постели, судя по всему, такая же — острая, жадная, ненасытная.
«Ладно, — написал я. — Играем дальше. Но помни: я тебя найду.»
«Ищи, хозяин. Я жду.»
Я отложил телефон и несколько минут сидел, глядя в одну точку. Дышал глубоко, пытаясь унять сердцебиение и желание, которое просто разрывало изнутри.
Потом встал, подошёл к окну и упёрся лбом в прохладное стекло.
— Играем, малышка, — прошептал я. — Играем.
Я схватил телефон, сделал скриншоты всей переписки и набрал Кирилла.
— Кир, глянь.
— Чего?
— Скрины в мессенджере. Открой.
Через минуту в трубке раздалось сначала молчание, а потом дикий ржач.
— Дем, ты серьёзно? — голос Кира сорвался на хрип.
— Ага, — усмехнулся я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.
— Дем, она тебя разводит как малолетку!
— Знаю, — я откинулся в кресле. — И мне это нравится.
— Охренеть, — выдохнул Кир. — Сучка играет, да?
— Сучка играет, — подтвердил я. — И ведь как играет, Кир. Ты видел? «Думаю, как твой голос говорит малышка». «Как ты входишь в меня… глубоко». Блядь, у меня член встал, когда я это читал.
— А у меня сейчас упадёт от смеха и удивления одновременно, — заржал Кир. — Дем, ты понимаешь, что это какая-то из наших баб? Которая сейчас сидит где-то в отделе и строит из себя невинность?
— Понимаю, — кивнул я. — И поэтому я её найду.
— А если это какая-нибудь уборщица? Или бабка из архива?
— Не бабка, — уверенно сказал я. — У бабок таких слов в лексиконе нет. И тело не то. Я же её тело помню. Это молодая, горячая, жадная сучка.
— Ну допустим, — Кир уже отсмеялся, но в голосе чувствовалось любопытство. — И чё дальше?
— А дальше, — я посмотрел на телефон, где светился экран с её последним сообщением, — мы продолжаем играть. Она хочет, чтобы я её нашёл. Я буду искать. И когда найду…
— Что?
— Затрахаю до потери пульса, — усмехнулся я. — Как и обещал.
Кир присвистнул.
— Ну ты маньяк, Дем. Ладно, удачи.
— Ага, бывай.
Я сбросил звонок и снова уставился на переписку.
«Ищи, хозяин. Я жду.»
— Жди, малышка, — прошептал я. — Я уже иду.