Поиграем, папочка
Шрифт:
Я встал. Резко, так, что кресло отлетело назад и стукнулось о подоконник. Подошёл к двери, приоткрыл её на миллиметр — щель, через которую можно увидеть, но не быть замеченным.
Прильнул глазом.
Лиза сидела за своим столом, как обычно — идеальный пучок, ни волоска не выбивается, очки на переносице, строгая блузка застёгнута на все пуговицы, даже верхнюю, хотя могли бы уже и расстегнуть, жара ведь. Печатала что-то, глядя в монитор. Даже не подняла головы. Ни одного лишнего движения. Ни одной эмоции. Пальцы порхают по клавиатуре — тук-тук-тук — ровно, ритмично, как метроном.
Или она просто хорошо играет?
Я закрыл дверь — бесшумно, хотя руки тряслись — и прислонился к ней лбом. Дерево было тёплым, нагретым от офисного кондиционера, но мне казалось, что я прижимаюсь к льдине.
— Блядь, — прошептал я в щель между дверью и косяком. — Играет или нет. Нихера не понятно.
Я чувствовал себя зверем на охоте. Ноздри раздуваются, ловят каждый запах — её запах, тот самый, что въелся в трусики и теперь, кажется, въелся в мозг. Уши ловят каждый шорох — скрип стула в приёмной, шорох бумаг, далёкий звон кофемашины. Глаза сканируют каждую женщину, попадающую в поле зрения, в поисках зацепки.
Но дичь умная. Слишком умная. Она не оставляет следов, не делает ошибок, только дразнит и ускользает. Как тень. Как дым.
Я уже на всех девок смотрю. В столовой пялюсь на бухгалтерш — Зоя, Наташа, Инна, — оцениваю фигуры, походки, изгибы. На маркетологов — вертлявые, громкие, но не те. На логистов — Ольга высокая, красивая, но взгляд масленый, продажный, не её стиль. На уборщиц даже — вдруг она маскируется? Вдруг та, что моет пол в коридоре, под платком прячет родинку на жопе? Кажется я схожу с ума…Сууука…
И ничего.
Ноль.
Как, блядь, найти ту? Как пробить эту стену? Как выкурить её из норы?
Я вернулся в кресло, рухнул в него, и пружины жалобно вздохнули.
В руке всё ещё были её трусики — я уже не выпускал их, как маньяк свою игрушку. Гладил, сжимал. Ткань стала тёплой от моих рук, почти живой.
— Где ты? — прошептал я в пустоту. — Где ты, сучка?
Телефон пиликнул.
Я схватил его, как утопающий соломинку — пальцы скользили по экрану, не слушались.
«Скучаешь, папочка?»
Я усмехнулся. Скучаю? Я, блядь, с ума схожу. Я уже готов стены грызть. Я член отбил об кулак три раза за сегодня, а она спрашивает, скучаю ли я.
«Скучаю. Очень.»
«Представляешь, как я сижу сейчас без трусиков?»
Представляю. Закрываю глаза и представляю. Голая попка на офисном кресле. Кожа прилипает к кожзаму, а когда она встанет — останется влажный след. Член дёрнулся в штанах, заныл согласно.
«Представляю. И член уже дырявит штаны.»
«Хочешь меня?»
«Хочу. Безумно.»
«Тогда ищи.»
Я зарычал от бессилия. Кулак сжался так, что ногти впились в ладонь.
«Как? Дай подсказку.»
«Подсказку? Хорошо. Я сегодня была рядом. Очень близко.»
Я замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом заколотилось где-то в горле.
Рядом. Очень близко.
Я посмотрел на дверь. За ней — Лиза.
Сегодня я видел только Лизу. И ещё пару девчонок из бухгалтерии в столовой. И Ольгу из логистики в коридоре. И уборщицу с тележкой. И…
Блядь. Слишком много «рядом».
«Это ничего не даёт», — написал я, чувствуя, как пот выступает на лбу.
«Значит, плохо ищешь, папочка.»
«Ты меня пытаешь.»
«А тебе не нравится?»
Нравится? Нравится ли мне? Я уже забыл, когда спал нормально. Когда не просыпался с членом, твёрдым как камень, и мыслью о ней. Когда мог просто работать, не отвлекаясь на то, чтобы пялиться на каждую юбку.
«Нравится. Но член уже отвалится скоро.»
«Не отвалится. Держись. Игра только начинается.»
Я отложил телефон и снова посмотрел на дверь. Встал. Подошёл. Открыл.
Лиза подняла голову от монитора. Взгляд спокойный, прозрачный, как вода в стакане. Абсолютно пустой.
— Демид Александрович? — голос ровный, ни намёка на эмоцию.
Я подошёл к её столу. Остановился в шаге. Смотрел сверху вниз. Она не отводила взгляда, не краснела, не мялась. Просто смотрела сквозь очки своими прозрачными глазами.
— Лиз, — сказал я.
— Да?
Я молчал. Секунда. Две. Три. Просто смотрел на неё, пытался увидеть хоть что-то. Тень улыбки, намёк на эмоцию, искру. Страх. Смущение. Хоть что-то, блядь.
Ничего.
— Вы сегодня в столовой были? — спросил я первое, что пришло в голову. Голос хриплый, чужой.
— Да. — Кивнула. — В обед. С Наташей из бухгалтерии.
— Понятно. — Я помолчал. Язык прилипал к нёбу. — А после работы чем занимаетесь?
Она моргнула. Один раз. Медленно.
— Домой поеду. — Пауза. — Чай, книжка. Как обычно.
— Ясно. — Я выпрямился. Спина хрустнула. — Работайте.
— Хорошего дня, Демид Александрович.
Я развернулся и пошёл обратно в кабинет.
Закрыл дверь и выдохнул.
Нет. Лиза не может быть той. Слишком правильная. Слишком скучная. Слишком… пустая. Такая не будет писать «мечтаю об этом» и подкладывать трусики в стол. Такая вообще не знает таких слов. Она, наверное, и сексом-то не занимается. Сидит со своей книжкой и чаем и даже не мастурбирует, наверное.
Я даже не услышал стука, погрязнув в размышлениях и строя планы вселенского масштаба по выкуриванию сучки. Дверь открылась.
Не рывком, как у Кира. Не нараспашку, как у всех остальных. Медленно. Плавно.
Я замер.
Трусики в руке. В моей правой руке. Я вертел их, как идиот— и тут этот звук. Этот чёртов поворот дверной ручки.
— Демид Александрович, документы на подпись.
Голос ледяной. Спокойный. Как всегда.
Лиза стояла в дверях с папкой в руках. Стояла ровно, как струна. Смотрела на меня сквозь свои дурацкие очки абсолютно пустым взглядом.