Чтение онлайн

— Родинка? — переспросила я, не понимая.

— Да, — он провёл пальцем по тому самому месту, где была родинка. — Я её с той ночи запомнил. Маленькая, аккуратная. Моя.

У меня внутри всё перевернулось. Он запомнил.

— Моя, — повторил он и резко вошёл.

Я вскрикнула, вцепившись в плитку.

Он двигался глубоко, жёстко, заполняя меня целиком. Одной рукой держал за бедро, второй потянулся к груди. Пальцы сжали сосок — сильно, до сладкой боли. Он ласкал его пощипывая, выкручивая, я стонала,чувствуя как ток проходится по всему телу.

— Папочка… — стонала я.

— Что, малышка?

— Ещё…

Он ускорился. Его губы кусали плечо, шею, целовали, оставляя новые метки. Новый шлепок прилетел по попке я взвизгнула. Потом еще…Я сжималась вокруг его члена от каждого шлепка по попе. ОН шлепал, гладил, сжимал ягодицы, натягивая глубже. Вюиваясь в меня, а его рука скользнула вниз. Пальцы нашли клитор и сжали. Беспощадно, ритмично, в такт его движениям.

— Кончай, — приказал он. — Кончай на мой член.

Я закричала.

Оргазм накрыл волной — дикой, мощной. Я билась в его руках, цепляясь за плитку, теряя связь с реальностью. А он продолжал двигаться, растягивая удовольствие, выжимая из меня всё до последней капли.

— Блядь, — выдохнул он, чувствуя, как я сжимаюсь. Он зарычал, вбился в последний раз и кончил в меня.

Мы замерли, тяжело дыша. Вода наконец полилась — тёплая, успокаивающая.

— Лизок, — прошептал он мне в волосы. — Моя Лизок.

Я улыбнулась, чувствуя, как силы покидают меня.

— Твоя, папочка.

Душ закончился.

Мы вышли, мокрые, разгорячённые, но уже не те, что зашли туда полчаса назад. Он накинул на меня огромное махровое полотенце, закутал, как ребёнка, и повёл в спальню.

Я легла в его постель. В его доме. В его руках.

Он устроил меня у себя на плече, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала биение его сердца под своей щекой — ровное, спокойное, убаюкивающее.

— Вот так, — прошептал он в темноту. — Как и должно быть. Спи, моя малышка.

Я приподнялась и поцеловала его в шею. Там, где билась жилка.

— Спокойной ночи, папочка, — прошептала я.

Он вздохнул — глубоко, удовлетворённо — и притянул меня ещё ближе.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя себя на своем месте.

Я проснулась в пять утра.

Внутренние часы сработали без будильника — привычка, въевшаяся в кровь за 3 года работы в компании. Открыла глаза и первым делом машинально потянулась в сторону, туда, где должно было быть тёплое тело Демида.

Пусто.

Его не было рядом.

Простыня остыла, подушка хранила вмятину от его головы, но самого Демида не было. Тишина.

Я села на кровати, прижимая одеяло к груди. Оглядела спальню — залитую серым предрассветным светом, который только начинал пробиваться сквозь плотные шторы. На тумбочке — ничего. Ни записки, ни телефона. Просто тишина и пустота.

Сердце на секунду ёкнуло. Но тут же успокоилось. Он где-то здесь. В своём доме. Не мог же он уйти?

Я встала, чувствуя, как прохладный воздух касается голой кожи. Накинула его рубашку что валялась на стуле. Длинная, до середины бедра, мягкая, пахнущая им. Аромат его парфюма ударил в нос, и я улыбнулась, окутанная им.

Заглянула в ванную.

И замерла.

В стаканчике, рядом с его щёткой, стояла новая зубная щётка. В упаковке. Для меня. Аккуратно поставленная, ждущая своего часа.

Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди. Он заботился. Он готовился к моему приезду. Он хотел, что бы я была здесь.

Привела себя в порядок, почистила зубы новой щёткой, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало — растрёпанная, в его рубашке, со счастливыми глазами. Другая. Не та Лиза, что просыпалась в своей пустой квартире.

Спустилась на первый этаж.

Тихо. Только где-то на кухне слышны шаги — лёгкие, но уверенные. Я пошла на звук босиком, чувствуя прохладный паркет под ступнями, и нашла его.

Демид стоял у кофемашины, в одних пижамных штанах, взлохмаченный, сосредоточенный. Свет из окна падал на его спину, на плечи, на руки. Он возился с кофе, как будто делал это всю жизнь.

Увидел меня — и лицо его осветилось улыбкой. Тёплой, утренней, такой родной.

— Доброе утро, малышка. Хотел кофе принести. Не успел.

— Демид… — я подошла ближе, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Тебе же тяжело так рано вставать.

— Привыкну, — пожал он плечами.

Он поставил передо мной чашку. Горячий, ароматный кофе, от которого шёл пар и оглядел меня с ног до головы медленно, смакуя, с этой своей хищной, тёплой улыбкой.

— Тебе определённо идут мои рубашки, — сказал он довольно. — Вот так и ходи. Мне нравится.

— Всегда? — я засмеялась, чувствуя, как утопаю в огромной ткани, как она обнимает меня.

— Всегда! — подтвердил он. — Так ты пахнешь мной. Вся моя.

Я смутилась, взяв чашку. Пальцы согрелись о керамику. Сделала глоток. Кофе был идеальным — крепким, горячим, с лёгкой горчинкой и молоком. Как я люблю.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, малышка. Садись, завтракать будем.

Я села за высокий стул у барной стойки, закутавшись в его рубашку. Он возился у плиты, и я смотрела на него и не могла наглядеться.

Всё будет хорошо. Все должно быть хорошо… Мы вместе.

4:00 утра.

Вибрация.

Телефон на тумбочке ожил, зажужжал, разрывая тишину спальни. Я открыл глаза, поморщился. Сука, кому ещё там надо?

Мысленно надеялся — может, Кирилл напился и лыка не вяжет? Но в глубине души уже знал. Понятно, кому надо ночью больше всего. Кому всегда надо.

Перед звонком пришло сообщение:

«По работе уточнить. Срочно».

Ну-ну. По работе, конечно. Стерва. Так я и поверил. В четыре утра — по работе.