Чтение онлайн

— Эй-эй-эй. Я не просил пересказывать твою биографию, малыш. Послушай: сходи сегодня вечером в бар Хэнка, выпей чего-нибудь, а потом попроси Кэйдена любить тебя вечно. Всё просто! Не понимаю, почему ваше поколение всё так усложняет. Надень красивое платье, накрась губы — и беги за моим внуком. Только предупреждаю… он актёр. Так что, возможно, тебе придётся оплачивать его счета до конца жизни.

Я смеюсь, наклоняюсь и целую счастливого старика в щёку.

— С Новым годом, Эдди.

И срываюсь с места — искать чёртово платье.

— Кэйден, не нужно находиться со мной каждый божий день, — жалуется мама, поднимаясь с дивана в гостиной. — Не нужно продолжать нянчиться со мной. Со мной всё в порядке.

Тётя Салли на кухне готовит ужин для мамы и папы, в то время как Лэндон сидит за обеденным столом с открытым ноутбуком. Ненавижу этого придурка, но тот факт, что он отпросился с работы, чтобы позаботиться о маме, о многом говорит. Кейт заходит, когда не работает в больнице, а папа не был в своём кабинете с тех пор, как мама упала.

Проскользнув на кухню, я беру со стола булочку.

— Останешься на ужин? — спрашивает Салли, проверяя, готово ли жаркое в духовке.

— Не могу. Канун Нового года. В баре будет полный аншлаг.

Она фыркает, пробуя подливку мизинцем.

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Валяй.

Она резко поворачивается ко мне и вытирает перепачканные пальцы бумажным полотенцем.

— Кто эта девушка?

Я смеюсь, качая головой.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Хотя на самом деле понимаю. Я точно знаю, о чём она говорит. О том, как я целыми днями хожу и напеваю Hall & Oates — «She’s Gone». О том, как часто порываюсь рассказать о Джулии, но каждый раз одёргиваю себя. О никотиновом пластыре на моей руке и отсутствии сигарет в кармане.

— Да, — говорит она, подходя ближе и щёлкая по пластырю на моей руке. — Продолжай убеждать себя в этом. Главное — чтобы тебе хорошо спалось по ночам.

Лэндон заходит на кухню и хватает одну из булочек, чем вызывает у Салли почти истерику.

— Чёрт возьми, мальчики, почему бы вам сразу не съесть весь ужин? Зачем ждать, пока мы сядем за стол?

Верная своему дерзкому характеру, она выбегает из комнаты, чтобы проверить, как там мама.

Я прислоняюсь к стойке, наблюдая, как Лэндон делает вид, будто я невидимка.

— Лэнд, мне выпал ты. В этом году я твой Тайный Санта, — говорю я, сам не понимая, откуда берутся эти слова и почему я вообще их произношу.

Он окидывает меня взглядом с презрительной усмешкой. Я продолжаю, не особо заботясь о том, хочет ли он слушать.

— Я ничего тебе не подарил, потому что… ну, я ничего о тебе не знаю. Поэтому подумал, что в качестве подарка расскажу тебе о себе. Когда Пенни умерла, часть моей души умерла вместе с ней, но я не сошёл с ума. То, что Жасмин рассказала — как бы убедительно она ни говорила, — ложь. У семьи есть негласные правила, и я бы никогда их не нарушил. Тогда я промолчал, потому что злился на тебя за недоверие. Да, я не святой и совершаю ошибки. Сплю с девушками, даже не спрашивая их имён, и тем самым разочаровываю людей. Но ты мой брат. Я бы никогда не пересёк эту черту. Ты должен был понимать это лучше других. Так что, к твоему сведению, ничего, твою мать, не было.

Я вскидываю руки и коротко выдыхаю:

— Вот и всё. Мой подарок от тайного Санты.

Поворачиваясь, чтобы уйти, я останавливаюсь, услышав ответ брата:

— Я с ней расстался.

Он проводит рукой по волосам, тщательно подбирая слова.

— Знаю, что уже немного поздно, но я действительно сожалею. Прости. Всё это время я вёл себя как придурок, и ты этого не заслуживал. Салли права, да? Есть девушка?

Я поворачиваюсь к нему.

— Да.

Он переминается с ноги на ногу, затем скрещивает руки и подходит ближе.

— Не облажайся.

Я смеюсь, потому что уже слишком поздно.

— Уже справился с этой задачей.

— Чушь. — Он качает головой и проходит мимо меня в соседнюю комнату. — Если ты всё ещё жив и дышишь, значит, никогда не поздно попытаться всё исправить.

И он исчезает прежде, чем я успеваю ответить.

Мама подходит ко мне и упирает руки в бока.

— Вы были вдвоём в одной комнате и не ругались?

Я киваю, удивлённый не меньше неё. Целую её в лоб и надеваю куртку.

— Мне нужно идти на работу — новогодняя вечеринка. Но завтра я вернусь.

Мама заключает меня в объятия, крепко прижимая к себе.

— Если бы я знала, что ты будешь так часто заходить после моего падения, я бы специально упала много лет назад.

Когда мы разнимаем объятия, в дверях стоит папа и смотрит на меня.

— Кэйден, — окликает он, сигара свисает с его губ.

У меня больше нет сил спорить. Нет сил слушать, как он снова говорит, какой я неудачник. В моей жизни было слишком много вещей, за которые я напрасно цеплялся, тратил время, пытаясь соответствовать им. Я больше не хочу этого. Я не хочу упустить единственный шанс, который у меня есть.

— Послушай, папа. Я не юрист. И никогда им не стану. Как и врачом. Велика вероятность, что я буду снова и снова ошибаться, пытаясь понять, чего хочу и кто я такой. Но я больше не могу выносить, когда ты постоянно называешь меня неудачником. Я снимаю другую квартиру, за которую тебе не придётся платить. Я ищу более стабильную работу. Я правда над этим работаю, ясно?

Он хмурится и проводит рукой по волосам, будто глубоко задумался. Подняв голову, вздыхает:

— Я собирался поблагодарить тебя за то, что ты был рядом со своей мамой.

Мамины глаза наполняются слезами, и я легонько толкаю её плечом.

— Всегда.

Эмоция на лице отца длится недолго — и это нормально. Для него это вообще нехарактерно. Прежде чем уйти, он говорит:

— В следующее воскресенье ужин в шесть. Принеси с собой какое-нибудь мексиканское блюдо.

Я понимаю — звучит незначительно, и это точно не речь, достойная «Оскара», но короткие слова отца были чертовски хороши. Сам факт, что мы разговаривали, не крича друг на друга, — уже огромный прогресс по сравнению с тем, что было раньше.

«Возможно… просто возможно, я больше не люто его ненавижу.

А лишь немного».

И это прогресс.

К одиннадцати в баре уже полно народу, а я без остановки смешиваю коктейли, отбиваюсь от приставаний и убираю осколки стекла. Вокруг здания выстроилась очередь из желающих попасть внутрь, но я сомневаюсь, что кто-то ещё уйдёт так близко к полуночи.

— Что я могу вам предложить? — спрашиваю я брюнетку, которую раньше, возможно, пригласил бы провести ночь вместе, но сегодня всё, чего я хочу, — просто приготовить ей коктейль и перейти к следующему клиенту.