Поиск силы. Познавая все грани реальностей
Шрифт:
Конечно, здесь должна вестись работа не только в рамках отношений предприятие-работник.
Без общей стратегии государственного регулирования ничего не получится.
Здесь и налоговые льготы при выплате доплаты за выслугу лет, и «плюшки» за работу рядом с домом, опять же, на хорошо организованных и правильно распределенных в пределах населенных пунктов предприятиях когда мы можем помочь людям не стоять часами в пробках, а посвящать время себе, своей семье, своей работе.
Но здесь есть еще другая проблема – большая категория людей, «халявщиков», у которых в буквальном смысле руки дрожат от любой «халтуры».
Будь то присвоенный себе результат сотрудника при дележке премии, откат чиновника или сотрудника правоохранительных органов, ходящих на работу только за «мздой», комиссия менеджера, слившего заказ конкурентам, или пачка электродов, сворованная сварщиком на основной работе для перепродажи в полцены.
И неважно, что у сварщика или менеджера заработная плата может быть несопоставимо больше полученных воровством или сливом денег. Просто, совершив один раз подобный поступок, большинство ставят потом это «на поток», с которым, опять же, можно справиться путем изменения культуры и механизмов влияния на государственном уровне.
Но этот путь был мне совсем не по душе.
Нужно учиться зарабатывать!
И в дальнейшем я стал с удовольствием получать навыки, способные дать, по крайней мере, как я тогда думал, возможность обеспечивать себя деньгами для ощущения свободы. Будь то профессия токаря-фрезеровщика, когда в начальных классах научился «на глаз» ловить микроны и выдавать повышенную норму деталей, или помощь отцу, когда в 12 лет я с огромным удовольствием ассистировал ему при установке водопровода и системы отопления в магазинах и на дачах.
Куда уходит детство
Счастливое и беззаботное детство.
Как часто мы слышим или говорим эту фразу?
И какое значение мы придаем этим словам?
Особенно деталям…
Детство закончилось летом в очереди за квасом. Мне было 10 лет.
Из-за того, что я часто болел ангиной, начались проблемы с сердцем. Первый глубокий обморок случился солнечным утром в той самой очереди.
В момент беспамятства я оказался летящим в каком-то очень светлом тоннеле. Причем был ли это на самом деле свет, некий мощный энергетический поток, или что-то другое – разгадка еще долго останется за пределами разума.
Эмоции счастья, легкости и чего-то еще просто зашкаливали. Другими словами, если есть понятие рая и неземного блаженства, то можно сказать, и то и другое я увидел и испытал.
Причем до сих пор в голове засело осознание мелочности и суетливости жизни, а также неважность многих окружающих людей процессов.
Затем было резкое отторжение с чувством некой незаконченности в жизни, и опять же, очень сильные эмоции по нежеланию возвращаться.
– Он приходит в себя, – сквозь туман донесся гул встревоженных голосов.
Видимо, кроме меня одного, остальным было, мягко говоря, неспокойно.
Очнувшись, открыл глаза и увидел лица испуганных людей – видимо, я «ушел» в очень глубокий обморок. Хотя послевкусием остались совсем другие, яркие и очень хорошие воспоминания первых секунд пробуждения – синее небо, яркое солнце и какое-то чувство умиротворения и спокойствия.
В дальнейшем многие знакомые, родственники и друзья неоднократно подчеркивали это свойство всегда улыбающегося парня – особо «не париться», даже когда вокруг происходили самые экстремальные и неординарные ситуации.
Потому что то самое чувство некоего внутреннего спокойствия навсегда поселилось у меня внутри.
На следующий день я отправился в больницу и в течение нескольких дней проходил разные обследования.
Поставили совсем не радужный диагноз – серьезные проблемы сердца, обозначили необходимость оформления инвалидности и самое поганое для подростка – никаких резких движений, никаких подъемов веса более пяти килограммов и прочие атрибуты будущей жизни «овоща».
На тот момент в части физической подготовки я и так был, мягко говоря, слабоват, а всю жизнь ходить со справкой и ждать, когда остановится сердце, как-то было скучновато. Поэтому и принял решение идти ва-банк, так сказать, помирать, так с музыкой, и начал ежедневно делать разминку и выполнять базовые домашние силовые упражнения, потихоньку наращивая темп.
В дальнейшем обмороки стали происходить с регулярной периодичностью.
Сначала боролся с ними как мог.
Когда, например, на одном из уроков, проходившем на первом этаже школы, у меня внезапно помутнело в глазах, в голове мелькнула мысль: «Нужно поднять руку, попроситься выйти, встать с последней парты, где сижу, пройти по классу и выйти за дверь». А там, в трех метрах, был, как тогда казалось, спасительный фонтанчик с водой – попью и все пройдет…
Последним воспоминанием было поднимание руки…
А очнулся я на втором этаже, когда меня уже откачали в учительской, где, несмотря на уроки, вокруг собрались несколько преподавателей.
– Ты живой? – кто-то спросил, когда я пошевелился от режущего запаха нашатыря.
– Нужно срочно позвать Оксану Васильевну (мою маму), – предложил еще один учитель.
– Никого звать не надо! – в глазах еще все была пелена, но говорить я уже мог. – У меня такое бывает, дайте мне, пожалуйста, воды, и все пройдет.
Кто-то включил и заварил чайник. Кто-то приподнял голову. Теплый чай с сахаром быстро вернул меня к жизни.
Еще немного полежал и отпросился домой.
Это был самый первый обморок в школе.
Как потом рассказывали ребята, руку я поднял, но отпроситься уже не смог, вместо этого что-то простонал – мозг уже начал отключаться.
Потом встал и молча направился к выходу.
Я уже ничего не слышал и не видел.
Ни вопросов учителя, а потом и указания сесть на свое место.
Ни вскочившего с третьей парты старшеклассника-второгодника, попытавшегося показать свой авторитет, остановив меня по просьбе учителя и отброшенного непонятно откуда взявшейся звериной силой «парнишки-зомби» обратно на его парту.
Обошел оторопевшую учительницу и вышел за дверь.
Видимо, когда сознание отключилось, подсознание еще пыталось довести тело до цели – фонтанчика. «Довело», выполнило задачу и тоже отключилось.
Я рухнул прямо возле него, потому что с задачей включить воду справляться уже было некому…
В обморок я падал еще не один год, но зато уже через несколько лет стал в школе с брусьями, кольцами, перекладинами творить чудеса, в том числе подтягиваясь и отжимаясь на одной руке, став по многим упражнениям абсолютным лидером среди подавляющего большинства сверстников и ребят постарше.
И одновременно учился не просто жить с обмороками, но и управлять ими, контролируя начало, «пик беспамятства» и уже осознанно выводя себя из него…
В тот момент, наверное, и пришло внутреннее ощущение: какая-то несокрушимая внутренняя сила, позволяющая в дальнейшем не только преодолевать без страха и сомнений препятствия жизни, но и зачастую ломать реальность, меняя ее под поставленные самому себе задачи.
Потому что внутренние страхи просто стали раскладываться на детали.
Вернее, на причины.
Какие-то – осознанные, какие-то – подсознательные.
Но большинство из них – «лечащиеся» самым простым способом.
Простой проработкой.
А если и это не помогало, то всегда был другой, пусть и крайний метод.
Как в пословице: клин клином вышибают.
Помните, как в эпической истории про греческого оратора Демосфена?
Картавивший, заикавшийся, волнующийся несостоявшийся оратор с подергивающимся плечом и нелепыми жестами.
«Решивший вопрос» очень просто!
Мелкими камнями во рту во время речи, четкой и ясной!
Перекрикиванием шума прибоя, подвешенным над плечом острым мечом и уроками у профессионального актера!
И таких историй со мной происходило немало.
Деревенская собака, прокусившая в детстве икру, и панический страх, когда за мною погналась чужая немецкая овчарка во время катания на санках.
Потому что просто хотела поиграть.
Страх, навсегда ушедший, когда я выскочил из автобуса по дороге на учебу на первом курсе института.
Потому что увидел парнишку 12–13 лет, которого обступила свора бездомных собак в стороне от дороги, и какая-то псина уже рванула у него кусок штанины.
Только распинав несколько тварей и проводив парня до спасительного входа в здание неподалеку, куда он шел на тренировку, я понял, что я их перестал бояться.
СОВСЕМ!
И позже, пожалуй, только собаки породы алабаи вызывали не то что страх, а скорее даже непонимание, как с ними драться, если он вдруг кинется на тебя.
Такого пнуть – не вариант, оставались только глаза.
НО все равно «варианты» были!
А выступления!
Волнение перед ними чуть ли не до потери сознания!
И опять я выходил на трибуну в Клязьме на съезде главных механиков нефтегазовой отрасли России и выступал первый раз в жизни с докладом.
Сжав до боли в руках деревянные бортики трибуны.
В первый раз было страшно, волнительно и… стыдно.
За то, что боялся сам не зная чего!