Чтение онлайн

– Сегодня самая долгая ночь, ты знаешь об этом? Мы можем играть в прятки, да. Но утром тебе придётся выйти…

Она вынырнула из-под покосившегося уже стеллажа, метя стилетом ему в шею. Если бы не её нетерпеливое дыхание, Тахиос уже распрощался бы с жизнью. Он парировал правой и левой рукой, ощущая, как плащ превращается в лоскуты. Потом его ударили ногой в живот, и сирота отлетел к стене. Темнота мешала обоим. Дева поскользнулась на свитке, выкатившемся ей под ноги, он выпрямился, размашистыми движениями определяя дистанцию. Брошенный нож ударил его в грудь и Тахиос хакнул от неожиданности. Алвириан застыла, подозревая ловушку. Юноша же провел рукой по стене, делая вид, что оседает на пол, а сам припал лишь на одно колено, выжидая. Хриплое дыхание вырывалось у обоих. Ток крови в ушах мешал слышать. Дева осторожно шагнула вперёд, он подсёк её ногу и, вывернув кисть, эфесом кинжала ударил в солнечное сплетение. Она обмякла. Левой рукой он выломал из её пальцев стилет, схватил за одежду, перекрутив на шее, и потащил к камину. Задыхаясь, она была вынуждена последовать за ним. «Спасение. Да где уж там».

Когда Тахиос схватил её за волосы, чтобы запрокинуть голову, в его руке остался парик, а Алвириан, оттолкнув его обеими руками, так что сирота опрокинулся вместе с подвернувшимся столиком, отпрянула. Из сапога она вытащила нож и встала на ноги одновременно с Тахиосом.

Он пнул столик, отчего тот отлетел к окну и мрачно сказал, чувствуя, как набухает правый рукав от неглубоких порезов:

– Предложение остаётся в силе.

– Где же моё счастье? – непонятно ответила дева. – А? Твоего старика увели стражи.

– Ты!? – юноша узнал её голос. – Ты! Как…

– Я Охотница, забыл? Таких, как я, Зеркало притягивает и выводит на след.

Сирот непонимающе уставился на неё, – ведьма! – потом бросился мимо, к выходу.

– Давно это было?

– Незадолго до того, как ты вошел.

В дверях юноша всё же обернулся.

– Уходи. Тебе здесь не место.

– Тахиос! – позвала его, и он остановился. – Библиотекарь сказал, что книга у него в сундуке, с двойным дном.

«Какая книга?» – он уже бежал по коридору.

Когда Хэрск опустил свой тесак, кто-то из дальнего тёмного угла неожиданно захохотал – громко, пьяно, и издевательски.

– Что такое? – спросил Танкред. – По нраву моё правосудие? Выпей ещё, гость, за моё здоровье.

– Не премину! – отозвался неизвестный воитель. – И более, да! Я выпью за тебя!

В повисшем напряженном молчании все слышали, как он проталкивается ближе к трону. Наконец его стало видно всем – высокий, белокурый, в синем дублете, расшитом серебряной нитью и со страшной раной через правую половину лица. Держа в руках золотой кубок – знак признательности его заслуг перед троном, незнакомец пренебрежительно поклонился.

– Я сказал, Танкред Наорк. Я выпью за тебя, если ты осмелишься поднести мне вина. Твой отец не единожды делал это.

– Полегче, воин, – выступил вперед Ланье. – Герцог оказывает милость за дела, а не слова. Я налью тебе.

– К Хёриру! – рыкнул мужчина, тряхнув головой. – Я, Тирн из Круссна, чести своей не уступлю никому! Раз уж герцог брезгует поднести чашу мне, рубившемуся с туэркинтинцами в двадцати битвах и никогда – никогда! – я не показал спины, то вина на нём! И гордыня погубит безусого юнца, будь я проклят!

– Где Ульрика?! – закричал вдруг Медведь, покрывая слова мажордома и раскрасневшегося Танкреда. – Где бароны Севера? Где Лури Одноглазый, Седой Грир, Хельми Вольная Пташка? Почему мы должны есть с этими торгашами, что, как коршуны, слетелись сюда со всех концов света? Кому ты смотришь в рот, Танкред?!

Его ор заставил всех подняться со своих мест. Стража уже открыто заходила в залу, покачивая копьями.

– Есть ли у тебя ещё вопросы? – кривя рот, спросил герцог, вытягиваясь и сжимая кулаки. – Или ты сразу перейдёшь к угрозам?

Стир Медведь с лёгкостью перевернул стоящий перед ним стол.

– Прояви уважение!

– Взять их! – заверещал Ланье, выпучив глаза. – Заковать!

Тирн из Круссна, стоящий ближе к нему, ударил мажордома кулаком в ухо.

Огромная зала взорвалась криками. Танкред попятился, телохранители заступили его, обнажив мечи. Хэрск ударил воина сзади своим тесаком в шею, и из ужасной раны хлынула кровь. Покачнувшись, Тирн упал вперёд и Касс оттолкнул его прямо на поднимающегося Ланье. В голову дознавателю попал пущенный меткой рукой кувшин, граф Кранглех, вскочив на стол, метким пинком в подбородок, свалил одного из стражей и обнажил меч.

– Вы все! Умрете! За ваше неповиновение! – вне себя от ярости крикнул Танкред.

– Хватай сопляка!

Залми, чуть пригнувшись и отодвинувшись к стене, цепкими глазами наблюдал за развернувшимся побоищем. Купцы со стенаниями падали на колени или простирались ниц.

Демонстративно сложив руки на груди, у окна стоял Белон Красивый и никто не рискнул тронуть его.

Стражников было чуть больше чем собравшихся гостей, но пришли самые отчаянные и храбрые, не раз участвовавшие в кровавых сражениях и потому они во мгновение ока поменяли ситуацию. Стир Медведь, подхватив с пола скамью, тремя ударами расчистил пространство перед собой, многие доставали припрятанные в сапогах или тяжелых меховых плащах кинжалы и бросались в ближний бой. Граф Кранглех уже свалил пятерых и вращал свой двуручник, не подпуская к себе никого. Стражники колебались. Купцы, почувствовав, что сейчас самое время уносить ноги, с воплями ужаса стали выбегать из залы. Ланье извиваясь как гадюка, добрался до ступеней трона и ухватил Танкреда за сапог, чем вызвал его крик.

– Ваше величество! Нам надо уходить!

Но Танкред, оцепенев, смотрел на то, как в пяти шагах от него Стир Медведь, разломав скамью о щиты стражи, всё же успел подцепить у опрокинутых секиру и короткий анелас* и ринулся вперед. Касс столкнулся с ним, махнув мечом крест-накрест. Скрежет клинков исторг из груди телохранителя хриплый рык, подоспевший на помощь Кассу Стирн пырнул Медведя концом меча, но тот с легкостью отступил на шаг, отбросил ещё двоих, навалившихся на него и вновь скрестил оружие с Кассом.

– Ваша величество!

– Он мой! – заорал Касс, оставив щербину на лезвии секиры. Медведь захохотал, широко разевая рот. Они сцепились после того, как телохранитель, изловчившись, ударил Стира в бок и тяжело ранил его.

Медведь сжимал Касса в объятиях, а тот, выхватив кинжал, трижды ударил его под лопатку, но обмяк, когда Стир последним усилием сломал ему хребет и отбросил от себя как тряпичную куклу.

Лишь после этого, Танкред, оступившись, развернулся и побежал, хотя второй телохранитель снес Медведю голову, а в залу стали врываться люди Дэла и Байлы. За ним последовал постоянно оглядывающийся по сторонам Ланье. Увидев это, с криками ярости граф Кранглех и ещё трое рыцарей бросились за герцогом, прорубая себе путь.

Залми, держась в тени, последовал за ними.

Сирота бежал, чувствуя, что что-то случилось. Ему казалось, что из стены прямо навстречу может выступить призрак и непонятно, каков он будет – древний имперский воитель в шлеме с гребнем или предок Старика с окровавленным копьём.

Ночь шептала ему на разные голоса.

Двери в храм Лига были закрыты, и сам он казался безмолвным торчащим камнем, занесенным снегом и тьмой.

Тахиос бежал, видя суету и неразбериху во дворе – метающиеся факелы, крики. Он не сразу понял, что происходит.