Чтение онлайн

Купец прищурился, постукивая пальцами по поверхности стола.

– Сколь много языков ты знаешь, дева. Увы, я ничего не могу тебе сказать. Но судя по тому, что этого, – и он кивнул в сторону магерланца, – притащили сюда от конюшен, а меня заставили идти от самых внешних ворот, то они собирали всех в одну кучу. Из тех, кто остался жив, я полагаю.

– Спасибо вам, добрый господин, – поклонилась ему дева.

Франн поманил её пальцем и спросил, понизив голос до шепота.

– Ты хочешь уйти? Разве не стоят у дверей стражи?

– Да, но они мне не помеха.

Дева знала, что говорила. Стражей было трое, и они были изрядно пьяны, когда она пришла.

Выскользнув в дверь, Алвириан посулила им ещё жбан пива, ловко увернулась от протянутых рук и быстро побежала по темному коридору. Вслед её несся громкий смех и улюлюканье.

Во дворе уже можно было разглядеть шпиль донжона, упиравшийся прямо в сереющее небо.

«Слава всем богам!» Деве вспомнились тёмные-тёмные, глубокие ночи юга, но от этой веяло такой беспросветностью и холодом, что она впервые осмелилась вдохнуть полной грудью, хотя дел предстояло ещё много.

Она прошла к первым воротам и пала на колени перед двумя стражами, умоляя дать ей проститься со своим господином и омыть его тело.

– Да пусть идёт, – буркнул широкоплечий молодец с курчавой бородой напарнику.

– Эй! – окликнул он её, когда она уже вышла с той стороны. – Если захочешь выкупить тело – обратись к Ральну – он тебе укажет нужного человека. Он сидит вон там! – страж махнул рукой в сторону караулки у внешних ворот.

– Спасибо, добрый господин, – поблагодарила Алвириан.

Она всё-таки увидела купца и немного постояла над ним, несмотря на то, что на неё порыкивал седоусый крепыш с нашивками десятника. Плащ его был забрызган кровью и грязью.

– Ты никак рехнулась, женщина. Тебе нельзя этого видеть. Хочешь присоединиться к ним?

– Нет, – покачала головой Алвириан. – Я хочу выкупить тело (хоть это-то я могу для него сделать. А ещё я хотела бы, чтобы моё кольцо было со мной, когда я несла кувшины, тогда одним герцогом сегодня стало меньше).

– Кто он тебе?

– Хозяин. Я ничего никому не скажу, – торопливо добавила дева, видя, как холодеют глаза десятника и понимая, что он принял решение. – Ральн посоветовал мне прийти сюда.

– Что? Кто посоветовал? – крепыш подошел ближе, но шпионка отстранилась.

– Он сидит вон там. Ральн. Так его зовут.

Мужчина обернулся и посмотрел в сторону ворот. Потом взглянул на своих людей, что маялись рядом, и махнул рукой.

– Иди отсюда! До утра мы ничего делать не будем – приказа не было. Тогда и потолкуем с твоим Ральном.

Тела лежали вповалку, как снопы. Залми косил на неё закатившимся глазом. На месте правой скулы и носа зияла тёмная спёкшаяся дыра, только щегольские усы и пепельный в смерти цвет кожи, а так же одежда говорили о том, что ошибки быть не могло. Человек Снио был мёртв. Алвириан ещё немного потопталась на скрипящем снегу, потом вроде бы бесцельно пошла к привратной башне.

Когда дева начала подниматься на стену, её окликнул высунувшийся из караулки воин.

– Мне сказали подождать здесь, – измученно улыбнулась она.

На самом деле в сумке, что Алвириан нашла в конюшне, лежала тонкая и прочная бечева, а дожидаться дня не стоило ни под каким видом: когда Танкред закончит принимать свои клятвы и обезглавливать свой народ, он наверняка вспомнит, что его пытался убить изящный смуглокожий житель Юга, который на пиру поднес парчу и три кипы шёлка его мажордому. А значит, надо бежать, пока не стали искать тех, с кем он въехал и от чьего имени говорил. Если найдут слуг купца на постоялом дворе, а в том, что их найдут, дева не сомневалась, то они даже под пытками будут твердить, что их господин не причем и его возле столицы задержала некая женщина и приказчик вовсе не их, а нагнал их только ночью и история запутается. А Танкред сейчас не в том положении, чтобы открыто угрожать империи. Сначала ему надо решить свои внутренние проблемы. А к весне Серый уже придумает, что делать… придумает.

Алвириан осторожно раскрыла сумку, продолжая подниматься спиной вперед. Стражник сделал свирепое лицо и повелительно махнул рукой.

– А ну-ка, спустилась быстро, стервь полоумная!

Он расплывался тёмным пятном внизу и дева призывно махнула ему рукой: иди сюда, голубчик! С проклятиями воин выскочил наружу и упал. Из левой глазницы его торчала рукоять метательного ножа.

Шпионка развернулась и легко побежала, перепрыгивая через три ступеньки, высматривая, нет ли кого на стене. Но под началом у Танкреда было столь мало людей, а побоище было столь кроваво, что почти все понадобились для поддержания порядка внизу. И только одинокий факельщик ходил у противоположной башни, посматривая сверху вниз в сторону девы, которая уже миновала первый ярус и стремительно поднималась на второй. У ворот наконец-то закричали. Алвириан усмехнулась. Тупицы, вы даже не догадались опустить мост. Где лучники или арбалетчики? Хотя бы один? Она ещё раз оглянулась через плечо, и просвистевший мимо дротик взъерошил ей волосы. Серый рассвет, позволявший деве в своём неброском одеянии сливаться с каменной стеной помешал бросавшему прицелиться точнее. Словно ласточка вспорхнула Алвириан на второй ярус и в два прыжка очутилась у зубцов стены. Быстрый взгляд по сторонам: куда легче спуститься? Занесенный снегом ров был обманчиво безопасен, но Алвириан с легким содроганием представила, как погружается в снежную перину по плечи и её, беспомощную, расстреливают сверху… Тут взгляд её наткнулся на мушараби*(выступные балконы, приделываемые к стене для защиты её подножия. Мушараби снабжались в полу отверстиями, благодаря которым можно было лить на врагов кипящую смолу, масло или даже расплавленный свинец. Сперва мушараби сооружались из дерева, а позже -– из камня и превратились в постоянную принадлежность как городских, так и замковых стен.) и шпионка без колебаний прыгнула на него. Моток верёвки под чуткими пальцами послушно размотался вниз, завязав надёжный петлевой узел Алвириан подтянула перчатки и ухватившись покрепче, скользнула вниз. Ветер толкнул её, она засмеялась, хрипло и торжествующе, из бойницы привратной башни вновь вылетел дротик, и дева принялась раскачиваться, чтобы в последний момент оттолкнуться от стены и прыгнуть хотя бы на середину рва.

Она приземлилась ровно посередине, пробив наст с ледяной корочкой, утонув в снегу с головой, и принялась барахтаться. Было всё ещё слишком темно для того, чтобы горожане вышли на улицы, но этого и не требовалось. Для того, чтобы её поймать нужно было всего лишь опустить подъёмный мост или поточнее выцелить её слишком заметную фигуру на белом снегу. Хотя, конечно, её попытаются взять живой.

Мост пока даже не скрипел, а дева уже быстро ползла на коленях по крепкому насту, моля всех святых, чтобы он выдержал, раз уж ей так везло до сих пор. Дротик снова прошелестел над ухом, пробив капюшон, свалившийся с головы на плечо. Алвириан покопалась в снегу и вытащила его, чтобы использовать как опору, когда она будет карабкаться вверх. Крики стали громче и выше – кто-то появился и на стене. Дева уже достигла кромки рва и вновь возблагодарила богов, что они не обманули её зрение. Вода во рву замерзла, ветер занёс лёд сугробами, и по особо большим валам вполне можно было достигнуть края, не выполняя никаких особых акробатических трюков. Алвириан услышала хруст и поняла, что это наконец-то дрогнул мост в своих пазах. Призвав на помощь всё своё умение и удачу, она начала восхождение, пару раз увязнув по пояс, но всё-таки выбралась. Напоследок вновь брошенный кем-то дротик клюнул её в подошву сапога, оторвав каблук, но Алвиран не обратила на это никакого внимания.

Виселица на Призамковой площади высилась голо и угрожающе. Площадь за ней была пуста, даже собаки не бродили, как обычно, выискивая объедки, оставленные торговцами.

Алвириан бежала, чуть-чуть оскальзываясь из-за оторванной подошвы, и слышала, как за её спиной мост дрогнул, опускаясь на промёрзшую землю.

Ей представилось, что вскоре дробно застучат копыта и на черном жеребце вылетит за ней этот неугомонный мальчишка, которого она пощадила уже дважды и наконец-то ему представится возможность стоптать её и ударить мечом с безопасного расстояния. Но копыта не грохотали и дева поняла, что все лошади остались в конюшне во внутреннем дворе, а это давало несколько дополнительных минут. Потому она бежала не оборачиваясь, не слушая, что кричат ей такие же пешие как и она, бенорты. Бежала изо всех сил.

Когда Тахиос миновал городские ворота и пошел на север, даже не обернувшись, был уже день. Люди, спешащие войти в город на праздник, провожали его недоуменными взглядами.

А сирота чувствовал себя измученным, но свободным.

Заснеженный лес, встающий за стенами, мог укрыть его от прошлой жизни. «Навечно, – подумал юноша и усмехнулся. – Надо было прихватить посмертную маску». Маска было единственным предметом, вынесенным им из тётушкиного дома, когда он смог там побывать, прокравшись среди ночи как вор, в пустующий дом. Хотя – зачем она ему? Зачем? Он будет жить! Проберётся через все эти снега. Тахиос запахнул на груди плащ и прибавил шаг.