Чтение онлайн

Танкред с Ланье и Стирном выбежали прямо на него. Мажордом вскрикнул, не узнав выросшего перед ним юношу. Герцог, клацнув зубами от страха, отскочил, выставив кинжал. Телохранитель, оказавшийся сбоку, замахнулся было, но сирота расторопно отпрыгнул на два шага, а сзади граф Кранглех громко прокричал:

– Я здесь!

Вместе с ним был всего лишь один человек, да и тот тяжело припадал на правую ногу.

Широко раскрытые глаза Танкреда нашли лицо сироты.

– Тахиос…

Телохранитель бился с графом, понимая, что не одолеет его, и только свирипея от этого знания. Последним неистовым ударом он сломал свой клинок у рукояти и прыгнул на Кранглеха с голыми руками, они покатились по скрипящему утоптанному снегу.

Второй воин, обходя их, шел к герцогу.

Сирота заступил ему дорогу.

– Прочь, крысёныш, – просипел убийца.

Не отвечая, юноша быстро дважды ткнул его с безопасного расстояния: в живот, и, почувствовав звенья кольчуги, – под подбородок. Воин осел, царапая снег обломком копья.

А граф Кранглех стал вставать, спихнув с себя тело Стирна со свёрнутой шеей, правой рукой нашаривая рукоять своего двуручника.

Тахиос шагнул и убил его быстро, точным ударом отделив голову от плеч. Он хотел повернуться к герцогу, но что-то насторожило его и он, пригнувшись, стал всматриваться в темноту.

Неспешно двигаясь, к нему вышел Залми, поигрывая подобранным в коридоре мечом.

– Беги отсюда, мальчик, – сказал он Тахиосу на чистом бенортском. – Мы здесь сами разберемся.

Юноша пожал плечами, но с места не сдвинулся.

«А ты всё отдашь, – сказал ему жрец. – Не поймешь». Что я отдам? Мне ли это было сказано?

– Я запер двери, – игнорируя сироту, обратился убийца к герцогу и тот отступил от произнесённых безупречно правильно, – с обманчивой мягкостью, – слов. – Они выбьют их, но не знают, куда вы побежали. Пройдет немного времени. Прежде чем вас найдут.

Ланье, тихонько подвывая, пятился, но Танкред ухватил его за рукав.

Так они и стояли, когда Залми обрушился на Тахиоса, перебрасывая клинок из руки в руку.

Юноша сразу понял, что мужчина перед ним сильнее его, быстрее его, но, вероятно, не имеет кольчуги, иначе мог бы рискнуть принять на себя скользящий удар, чтобы быстрее покончить с противником. Дважды он с такой силой ударил по мечу Тахиоса, что полетели искры, и сирота с трудом удержался на ногах.

Они сходились трижды и в последний раз Залми даже одобрительно поцокал, словно проводил занятия со своим любимым учеником, а потом неуловимо быстрым движением выбил землю у Тахиоса из-под ног. Мир крутанулся. Уже задыхаясь, понимая, что не успевает защититься, сирота поднимал меч, не зная, куда придётся удар, и получил носком сапога по голове. Он перевернулся на живот, полуослепший от боли и слез, не веря, что всё ещё жив и увидел как убийца скользнул к герцогу, а тот неожиданно проворно толкнул вперёд себя Ланье. Ноги и руки не слушались Тахиоса и он проклял их. Он не мог вынырнуть из этого состояния и встать, чувствуя себя как бык, которого ударили молотом по голове и тот пытается шагнуть на подламывающихся ногах, и коротко мычит, а рядом стоит дюжий мясник, и помощник, и оба понимающе ухмыляются, и у помощника в руках такой острый нож, что не уступит Хэрсковым игрушкам, а бык шагнул бы, да толку, и, словно понимая это – он низко опускает свою рогатую голову…

Чему учит нас Лиг? – умирать с открытыми глазами. Умирать…

И сирота, приподнявшись на локте, перехватил свой меч за клинок и швырнул его, попав Залми точно между лопатками. А потом откинулся на снег и стал думать, почему же тот поспешил.

Юноша знал, что если убийца, корчившийся сейчас на снегу в трёх шагах от него, всё же подползет, он не будет сопротивляться.

Мир никак не мог встать на место. Никак не мог. Где-то высоко-высоко прокричала птица, и Тахиос не узнал её голоса. Облачко пара вырвалось у него из груди. Потом он услышал частые удары и хриплое дыхание чудовища.

– Вставай, приёмыш, я убил его. Ланье, хватит скулить, помоги ему. Нам надо понять, что творится в замке.

Мажордом, всё ещё поскуливая, взял Тахиоса за плечи. Тот словно со стороны наблюдал, как его вздернули на ноги и сунули в руку рукоять меча.

– Где ты был, сирота? Откуда ты здесь взялся?

Тахиос не отвечал. Он слышал, как из конюшни вырываются кони – стража добралась и туда, убивая всех подряд – слуг, конюхов, оруженосцев и стоял, опустив руки, пошатываясь. Потом он увидел в руках у Танкреда меч убийцы, и что-то сложилось, словно тусклая льдина с шуршанием выползла на стылый берег и вновь была подхвачена сильным течением реки.

Он моргнул.

– Что ты встал! Пойдём, нам надо укрыться, здесь… храм!

– Там закрыто, – безучастно сказал Тахиос, пробуя голос. Он долетал до него, как из-под толстого слоя войлока.

– Да? Ты видел? Где жрец? Где этот толстый боров, жрущий мою еду и пьющий моё вино, а потом даже не приходящий на мой праздник? Я убью его!

– Он гадал, а потом заперся.

– Тогда…

Танкред ненадолго задумался. Сирота стоял, опираясь на плечо мажордома и тихонько дыша, чтобы не закашляться. Он знал, что если морозный воздух попадет ему в лёгкие, то в голове его что-то лопнет. Что-то обязательно лопнет, как лопнул горшок в руках у тётушки, когда он попал в него из рогатки, и оттуда вывалилась свернувшаяся кольцом рыба, а тётка заорала на него и бросила черепком. Переводишь продукты. Не чтишь старших! Тахиос сморгнул ещё раз.

Так-то, Марн. Это тебе не по подворотням носиться наперегонки. Это тебе не кошельки по углам срезать, Фали. Я только что убил кого-то, кого послал Анриак. Я, один из забытых, вот так ответил империи. Ответил ей. Вы забыли о нас? А мы помним. Нам не дают забыть. Почему же он не ударил?

Тахиоса дёрнул за рукав мажордом и он услышал, как по двору бегут, бряцая оружием.

– Ваше величество!

– Это Виздимур.

– Виздимур, сюда!

Свет факелов резал глаза, но уйти Тахиос уже не мог. Он неловко спрятал меч в ножны – мелко дрожали руки.

– Там – всё? – спросил Танкред, имея в виду тех, что остались в зале.

– Да. Белон Красивый ждёт. И… некоторые.

– Что? – казалось, не мог поверить Танкред. – Вы… оставили их?

– Ваше величество, мы остановили кровопролитие только потому, что обёщали пощадить тех, кто сложит оружие. Они перебили половину стражи… – Многие ранены… – нерешительно добавил кто-то, видя, что Танкред будто бы задыхается.

– Так. Так, хорошо, да? Это ваш долг? Ладно! Ладно, хватит, раз так. Идём. Идём туда. Я ещё раз посмотрю на них. Им прямо в лицо. А вы, – он резко обернулся и неопределённо махнул рукой, – вы мне найдите сейчас верховного жреца. Вытащите его откуда угодно – хоть из постели, хоть из под алтаря, хоть из самой преисподней! Он мне нужен!

Они пошли, и сироте казалось, что он идет среди косматых чудовищ, что на заре мира выбегали из чащи, потрясая палицами и костяными копьями. Перебили половину стражи… если бы Ульрика знала, что всё так повернётся, она бы непременно приехала и у Бенорта уже был бы новый герцог.

Бараха он увидел у входа в башню – его успели вытащить и бросить на снег, прежде чем всё началось. Там же лежали Нарс, Сарри, окоченевший барс с оскаленными клыками и герцогский мастаф.

– Я знал, что он пошлёт кого-нибудь сделать это, но не думал, что тебя.

– О чём ты говоришь? Да Танкреду и дела нет.

– Я жду смерти.

– …до тебя сейчас.

– Я жду…

– Но я же сказал.

– Запиши это. Нет дела. Я же сказал…

Он думал, что в замке сможет нормально дышать, но постоянно будто давился воздухом. Хотя в голове прояснилось. Всё тело было легким, немного неуклюжим, из носа текла кровь. Тахиос шёл самостоятельно, чуть-чуть покачиваясь, не задумываясь, куда он идёт.