Чтение онлайн

«А ведь он дрожал, но готов был умереть, – шпионка вновь вернулась мыслями в настоящее. – Кого он защищал, этот Тахиос? Свою честь? Но судя по одежде, по чертам его лица, он был слугой при дворе, не больше. Эти белокурые спесивцы наверняка не прививали ему такого понятия. Хозяина? Она видела, как он говорил о нём. Тахиос-Тахиос, что же заставило тебя выслеживать одинокую девушку во тьме? А ведь он может быть и анриакцем – сказал же – приёмыш. Захватили в походе, или подарили наши купцы, есть среди них и такие…»

Надо спросить у Хлисти, может, он слышал что-либо о этом парне.

Дева встала, закуталась в простыню и выглянула в окно. Пару дней нужно никуда не соваться, отсидеться здесь и придумать, как отыскать этого толстого купца. До дня Лига осталось меньше двух недель, ответ должен быть дан в скором времени, и тогда обозы купцов, идущие из империи, нагонят тихие неприметные люди. Или приедет всего один и задержится здесь ненадолго, просто посмотрит, как идут дела у вновь прибывших агентов. Пост сдал, пост принял.

За окном жалобно заблеяла коза, которую на веревке куда-то тащила рослая румяная женщина в овчинном тулупе. Алвириан вздохнула, прошла к кровати и принялась одеваться.

Хозяин встретил её угрюмо.

– Я не знаю, где раньше останавливался ваш… дядя. И кто среди зимы продаёт добрую лошадь – тоже не знаю. Это вам надо потолковать с господами рыцарями, а не со мной. И не очень-то мне нравится, что вы бродите где-то ночами.

– Что? – шпионка изобразила гнев. – Я ищу родственника, сбила себе все ноги на этом льду, никто не хочет мне помочь, а вам ещё что-то не нравится? Человеческие чувства трактирщикам не ведомы. Или я мало плачу? Может, мне надо оплатить вашу помощь? – последние слова Алвириан произнесла раздельно.

– Не нужно мне ваших денег. Я правда не знаю, где ваш родственник и где он прежде останавливался. Нет мне до этого дела. И лошадьми не торгую.

– И знать ничего не знаю, ясно.

Дева пошла на конюшню и расспросила мальчишку, прислуживающего там.

Он прошел вместе с ней к её жеребцу, вновь восхищенно засопел и сказал, что вечером пробежит вдоль своей улицы, спросит у кого надо. Алвириан кивнула, потрепала его по щеке и посулила монету за помощь. Про Хлисти парнишка ничего не знал, но помнил купца. Он посоветовал сходить к Западному рынку, там, у трехэтажного дома со сплошной стеной, ну, что у северного конца стоит, длинный такой, в самом углу есть калитка. Постучите и скажите что в баню охота. Там частные бани, купцы любят туда заходить. Ну, и парадный ход есть, ага. Только это ж обходить рыночную стену и дома надо, а так удобнее. Сходите, там знают наверняка.

Они стояли уже у ворот конюшни, и громкий ястребиный крик в вышине привлёк внимание девы.

– Выпустили из замка порезвиться, – с завистью сказал мальчишка. – Гостевым голубям не жить, если увидит.

– И давно у вас так? – спросила Алвириан, наблюдая за ястребом, кружащим над городом.

– Так с тех пор, как Гильом, второй сын Старика, погиб на охоте. Это его птицы. Поначалу их и вовсе отпустили, говорят. Два сокола сразу улетели, а эти вернулись, жили несколько дней на крыше, приносили всякую живность, вот новый герцог и смилостивился – оставил.

– Смилостивился, значит…

Не успела Алвириан удобно расположиться в кресле, как в дверь постучали.

– Что ещё!

– Откройте, госпожа, нам надо поговорить, – произнесли с той стороны на языке империи с каким-то неуловимо мягким акцентом.

Дева насторожилась. Стараясь двигаться бесшумно, вновь выглянула в окно, но не увидела во дворе ни стражи, ни подозрительных людей.

Сунув в рукава кафтана по метательному ножу, Алвириан отодвинула засов.

За дверью стоял юноша с красной прядью волос. Он улыбался.

– Могу ли я поговорить с вами, о прекрасная?

– Вы уже говорите.

– Я слышал, вы ищите коня?

Дева смерила его взглядом.

– Хорошего коня. Привычного к здешней зиме и дорогам.

Миндалевидные глаза немного сощурились.

– Я найду вам такого.

– Чего же вы хотите взамен?

Юноша совершил движение ладонью, давая понять, что говорить он будет только в комнате. Алвириан, склонив голову, пропустила его.

– Меня зовут Лийнос.

– Дахата.

– Не сочтите за пронырливость, но я так же знаю, что вы остановились здесь с целью отыскать своего дядю-купца.

Шпионка вопросительно подняла бровь.

– Что вам за дело до моих поисков?

– О, поверьте, я ваш друг. Мы, дети Юга, должны помогать друг другу в этих суровых землях.

– Откуда же вы?

– Из Сармены.* (область на юге империи, на границе с Арагнашской пущей)

Мой отец прислал меня закупить меха и воск. После дня Лига, когда приедет наш приказчик, я двинусь в обратный путь.

В обходительности гостя крылась угроза, Алвириан всмотрелась в него внимательнее и при свете дня поняла, что вовсе не юноша вошёл в её комнату. Да, мужчина был молод, пожирал её глазами, как и положено отпрыску знатного дома, которому позволено всё или почти всё, вот только еле заметные морщины в углах рта и набрякшие веки могли выдать, что видел он гораздо больше зим, чем сама Алвириан.

– И сколь долго вы находитесь в Алтутоне?

– Вы хотите спросить, не видел ли я вашего дядю? – засмеялся Лийнос, обнажив белые зубы. – Отвечаю: видел, прекрасная госпожа. Видел, как он уезжал. И, может быть, даже знаю – куда.

– О, – протянула дева, – как же мне заставить вас признаться, дорогой соотечественник? Я была бы вам так благодарна…

Торговец молча подступил к ней и впился губами в губы.

Тахиос едва не загнал коня, с утра и до обеда промчавшись через весь город, побывав у всех ворот и в храме Ибелоры, где иногда принимали на постой странствующих дам. Везде ему отвечали одно и то же: нет, не видели, не приезжала. Сирота ехал обратно и размышлял, просить у чудовища в помощь несколько человек или всё же сунуться в старый город самому, полагаясь лишь на своё проворство и удачу. Она засела где-то там, он чуял это, затаилась, и скорее всего, уже не покажется, пока не сделает все свои дела. И задержать эту деву нет никакой возможности. Если, конечно, не признаться Танкреду. А что он может сказать? Что она дважды повергла его? Что она якобы ищет Зеркало Мира, а на самом деле шпионит? На кого? Что она делала в лавке у старьёвщика, что нашла? Кесковит только с виду был торговцем хламом, Тахиос с детства помнил рассказы о согбенном человечке, продающим зелья ведьмам с Полуночных холмов и торгующим секретами. Они на спор пробирались к его двери и, замирая, слушали, что происходит внутри. И, конечно же, не слышали ничего. Тогда Фали предложил Марну сделать это ночью – в самое полнолуние. «Сами увидите – у него нетопыри вылетают из трубы, а стены светятся.» У самого порога лавки их напугал большой дворовый кот, зашипевший, блеснувший зелеными глазами и они опрометью кинулись обратно, не сговариваясь разделились и каждый понёсся к своей лачуге, искать укрытия возле больших и сильных взрослых.

А когда Танкред стал герцогом, люди начали болтать разное, и нужно было узнать, кто за это в ответе и приструнить. Чудовище отпустило Тахиоса. «Пробирайся в свой зачумленный крысятник и приволоки мне оттуда самую жирную крысу. И сделай так, чтобы другие поняли: я не шучу, пожри Хёрир их души!» И сирота взял троих стражников и поехал. И ещё с ними поехал Даз Галли – молодой безземельный рыцаренок, чей отец пятый год был в плену в Груландской марке и наверняка догнивал уже в илонских застенках или помер на серебряном руднике. Он любил мучить кошек и щипать маленьких детей до синяков.

И когда они приехали, и миром договориться не удалось, именно он пырнул Кесковита кинжалом и стал отпиливать ему голову.

– А потом, – сказал Даз Галли, поворачиваясь к Тахиосу, всё ещё держа в левой руке седые, забрызганные кровью космы, а правой с натугой шыряя кинжалом там, – мы подожжем эту лачугу и весь этот проулок.

Тахиос посмотрел на стража, который в этот момент, скривив брезгливо лицо, подался к своим товарищам, смотрящим за улицей, и подошел к рыцарёнку близко-близко. Даз Галли улыбнулся, мечтательно и плотоядно, а сирота быстро и умело, что несказанно поразило его самого, свернул ублюдку шею. Он поискал потом за прилавком и по углам какие-нибудь книги, пергаменты, свитки, но ничего не нашел. Только хлама было много, самой настоящей рухляди, от стоптанных башмаков до разорванных плащей и измятых шляп. Вернувшийся стражник вопросительно глянул на юношу.