Чтение онлайн

Мусорщик застыл, глядя на сестру. В его взгляде смешались ужас, шок и… дикая, первобытная гордость. Он понял. Она сделала то, на что у него так и не хватило духа.

Тишину разорвал властный окрик, заставивший всех вздрогнуть:

— А ну расступились!

Толпа поспешно раздвинулась, пропуская патруль. Впереди, мрачный как грозовая туча, шел Бульдог. Он окинул взглядом избитого подчиненного, затем перевел тяжелый взгляд на сестру с битой в руках.

— Что здесь произошло? — его голос не предвещал ничего хорошего, он был холодным и острым, как осколок льда.

Никто не решался ответить. Тогда Бульдого не стал тратить время на расследование. Он ткнул толстым пальцем в сестру.

— Ты! — затем его палец, словно ствол пистолета, нацелился и на Мусорщика. — И ты!

Он подошел ближе, его лицо исказилось от ярости.

— Нападение на защитника Общины — это нападение на всех нас! — прорычал он, и его слова были адресованы уже всей толпе. Решил устроить представление. — Это ты дал ей оружие? — он схватил Мусорщика за воротник. — Дал биту в руки этой сумасшедшей, чтобы она напала на моего бойца?!

Вина была мгновенно и безапелляционно переложена. Толпа молчала, вжав головы в плечи.

— Я-я… н-нет… м-мы не собирались… — залепетал Мусорщик, бледнея.

— Молчать! — оборвал его Бульдог. — Твоя вина очевидна! Но наша Община милосердна. У вас будет шанс искупить свой проступок. Кровью!

Он обвел толпу торжествующим взглядом.

— Они оба отправляются в штрафной отряд для грядущего рейда! Пусть докажут свою преданность на передовой!

По толпе прошел вздох ужаса. Штрафбат. Билет в один конец.

Лицо Мусорщика исказилось отчаянием. Вся его мечтательная эйфория рассыпалась в прах. Он посмотрел на меня с немой мольбой. Но его сестра… она лишь криво, торжествующе усмехнулась. Она получила свою месть, а остальное, видимо, уже не имело значения.

— Взять их! — приказал Бульдог.

Двое охранников с ухмылками шагнули вперед, намереваясь схватить брата и сестру.

И в этот момент мы с Никой двинулись.

Я обменялся с ней коротким, понимающим взглядом. В моих зомби-глазах и ее демонических зрачках плескалось откровенное, холодное веселье. Эта драма становилась все интереснее.

Прежде чем охранники успели дотронуться до сестры, я молниеносным рывком оказался рядом. Моя красная рука импа-здоровяка, сомкнулась на горле одного из них с силой гидравлического пресса. Хруст шейных позвонков был почти не слышен за общим шумом. В тот же миг изящный хвост Ники оплел шею второго. Она не стала душить его. Резкий рывок в сторону — и раздался отвратительный влажный звук рвущейся плоти. Голова охранника мотнулась под неестественным углом. Мы одновременно отбросили безвольные тела в сторону.

— Какого черта?! — взревел Бульдог, инстинктивно отступая на шаг.

И тут, словно по команде, наши с Никой капюшоны слетели с голов.

Наступила гробовая тишина, которую через секунду разорвали крики чистого, первобытного ужаса. Толпа отхлынула назад, давя друг друга. Они увидели меня — синекожего зомби с нечеловеческими, горящими голубым пламенем глазами. И ее — инфернально прекрасную демоницу с водопадом алых волос, витыми черными рожками и хищными когтями. Патруль, преодолев первый шок, вскинул оружие.

Паника грозила вот-вот захлестнуть площадь.

— СТОЯТЬ! — отчаянно выкрикнул Мусорщик.

Все взгляды, полные страха, устремились на него. Он понял. Это был его единственный, последний шанс. Он сделал шаг вперед, вставая между нами и патрулем.

— Они мои! — выпалил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Я их призвал! Это мои демоны! Не стрелять! Они пойдут со мной!

Он выпятил грудь, отыгрывая роль «повелителя демонов», хотя я видел, как у него трясутся поджилки. Мы с Никой решили подыграть. Я издал низкий, угрожающий рык, от которого у ближайших охранников застучали зубы. Хвост Ники хищно хлестнул по воздуху, и наконечник-сердечко прочертил на бетоне неглубокую, дымящуюся борозду.

Бульдог и его люди были ошеломлены. Они смотрели то на нас, то на паренька, который якобы нами командовал. В их глазах читалась смесь страха и растерянности. Они понимали, что перед ними сила, с которой им, скорее всего, не совладать. Убить «призывателя» с такими «питомцами» прямо сейчас могло обернуться бойней, в которой они сами и полягут. Отпустить — тоже не вариант, это удар по их авторитету.

После долгой, напряженной паузы Бульдог принял единственное возможное для него решение, чтобы сохранить лицо.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на Мусорщика. — Ты… и твои твари… пойдете в штрафбат. Вместе. Увести всех!

Охрана, не решаясь подойти к нам, окружила нашу странную группу с безопасного расстояния, подталкивая нас дулами автоматов в спину.

Не то, чтобы эти пукалки для нас представляли какую-то угрозу, но мы решили подыграть, использовать эту ситуацию и посмотреть на этот цирк немного дольше.

Поэтому мы двинулись вперед. Со стороны других у нас наверняка был самый странный и, без сомнения, пугающий отряд в этом лагере.

«Макс: Ну что, кажется, мы все-таки записались в рейд», — мысленно усмехнулся я, обращаясь к Нике.

«Ника: Точно. Первый ряд, VIP-места».

Игра становилась гораздо интереснее.

Лера шла по центральной улице базы, и люди расступались перед ней, как вода перед ледоколом. Они опускали глаза, старались не встречаться с ней взглядом, торопливо уступая дорогу. За прошедший месяц она заслужила репутацию. Не героя, не спасителя, а чего-то другого. Чего-то смертельно тихого и опасного. «Призрак Палыча», «Тень Воеводы» — так шептались за ее спиной. Она была ассасином, лучшим разведчиком базы, единственной, кто совершал одиночные вылазки в самые опасные сектора города и всегда возвращался с информацией, а иногда — с головами особо сильных тварей.

Она знала, что ее боятся. И ей было все равно. Страх был полезным инструментом, он держал людей на расстоянии, не давал им лезть с глупыми вопросами и еще более глупыми надеждами. Все ее мысли, все ее существование были подчинены одной-единственной цели, застывшей на ее системной карте серой, безжизненной меткой. Метка ее брата.

Месяц, Макс. Целый проклятый месяц, — думала она, сжимая кулаки в карманах тактической куртки. — Куда он делся, этот идиот? Он хоть представляет, каково это — смотреть на эту серую точку и не знать, жив он там или просто превратился в очередной кусок системной статистики? А ведь он обещал. Он всегда возвращался.