Чтение онлайн

— Не положено жрать на марше, дед! Дисциплина!

Он и его приятели громко заржали, глядя, как старик, опустившись на колени, пытается собрать грязные крошки с земли. Это была не просто жестокость. Это было утверждение власти, демонстрация того, что жизнь обычного человека здесь не стоит ничего.

Они обходили нашу небольшую группу стороной, но долго это продолжаться не могло. Один из верзил, видимо, решив показать свою удаль перед товарищами, отделился от строя и направился прямо к нам. Он был ниже Быка, но шире в плечах, и его лицо украшала кривая, неприятная ухмылка. Он проигнорировал меня и Нику, выбрав целью Мусорщика.

— Эй, ты, призыватель хренов, — пробасил он, ткнув парня в грудь. — Говорят, ты тут у нас важная птица? Может, наколдуешь мне фляжку чего покрепче? А то от этой прогулки в сон клонит. Или, может, твоя демоница, — он облизал губы, посмотрев на Нику, — умеет развлекать и по-другому?

Мусорщик вжал голову в плечи и побледнел. Ника даже не удостоила верзилу взглядом, ее лицо оставалось ледяной, презрительной маской. Я же медленно, очень медленно повернул голову.

Я не сказал ни слова. Я просто посмотрел на него. Прямо в глаза. Мои, сияющие нечеловеческим голубым светом, не выражали ни гнева, ни угрозы. В них не было ничего, кроме холодного, всепоглощающего безразличия хищника, разглядывающего назойливое, жужжащее насекомое.

Температура вокруг нас, казалось, упала на несколько градусов. Я видел, как его наглая ухмылка дрогнула, сползла с лица, а затем и вовсе исчезла. Его глаза расширились. Бравада испарилась, сменившись первобытным, инстинктивным ужасом. Он вдруг понял, что стоит не перед странным парнем в капюшоне, а перед чем-то аномальным, чужеродным и абсолютно смертоносным. Он почувствовал себя мышью, на которую смотрит удав.

— Я… эм… я просто… пошутил, — пролепетал он, отступая на шаг. Его голос потерял всю свою былую уверенность. Он отступил еще, споткнулся и, развернувшись, почти бегом вернулся к своим дружкам, которые смотрели на него с недоумением. Он лишь испуганно мотал головой, не в силах вымолвить ни слова.

Больше к нам никто не рисковал подходить.

Наконец, после почти часа этого унизительного марша, выжившие вышли к цели. Перед нами предстал старый промышленный комплекс, окруженный высоким бетонным забором с колючей проволокой. В заборе зиял огромный, рваный пролом — наш вход. Оттуда веяло холодом и запахом сырой земли. Именно в этот момент, когда колонна остановилась перед проломом, готовясь войти в пасть неизвестности, у меня в поле зрения всплыло четкое, ясное системное уведомление.

Внимание! Обнаружена зона нестабильного пространства. Предполагаемый источник: Пространственное Искажение Е-ранга. Устранение искажения необходимо для стабилизации региона.

Я активировал мысленную связь.

«Макс: А вот это интересно! Планы меняются, Ника. Система только что подтвердила, что одна из трех наших целей — пространственный разлом — находится где-то здесь. Этот цирк с рейдом, оказывается, ведет прямо к нашему квесту. Не зря тащились!».

«Ника: Это радует! Значит, игра продолжается? Но мы теперь мы будем не просто зрителями?».

«Макс: Именно. Смотри за пареньком и его сестрой. Немного жаль будет, если они так просто сольются».

Первая стычка не заставила себя долго ждать. Не успели мы сделать и пятидесяти шагов вглубь территории завода, как из-за ржавых остовов грузовиков и груд строительного мусора на нас повалила толпа зомби. Воздух, до этого пахнувший лишь пылью и ржавчиной, мгновенно наполнился тошнотворной вонью разложения. Низкое, голодное мычание десятков глоток слилось в единый, давящий на уши гул.

— Штрафбат, вперед! — заорал один из лейтенантов Бульдога, и его бойцы тут же сделали свое дело, прикладами и пинками выталкивая первых, самых испуганных людей из нашей колонны прямо навстречу угрозе.

Начался ад. Настоящий, концентрированный ад, рожденный из паники и некомпетентности. Люди, никогда не видевшие врага ближе, чем в окне своего убежища, просто сбились в дрожащую, кричащую кучу, мешая друг другу. Один из них, мужчина средних лет с отчаянным лицом, размахивая обрезком трубы, как сумасшедший, бросился на «Быстрого Зомби». Его удар прошел в метре от цели. Зомби, двигаясь с рваной, неестественной грацией, легко увернулся, совершил короткий рывок и вцепился бедолаге в горло. Раздался влажный, хлюпающий звук, и крик мужчины оборвался.

Другой штрафник, здоровенный детина, упорно бил зомби по груди тяжелым гаечным ключом, выбивая из гнилой плоти лишь облачка пыли. Он не понимал, что делает. Он видел угрозу и бил по самому большому участку тела, как его учили в драках во дворе. Зомби, казалось, даже не замечал этих ударов. Он просто сделал шаг вперед и откусил ему пол-лица. Хруст костей был слышен даже сквозь общую какофонию.

Еще одна группа из трех человек, видимо, возомнив себя тактиками, попыталась окружить одинокого «Голодного Зомби».

— Заходи слева! Бей по ногам! — кричал один.

— Нет, бей по рукам! — орал другой.

В итоге они так неуклюже столпились вокруг мертвеца, что один из них споткнулся о ногу товарища, повалив остальных. Они превратились в беспомощную, визжащую кучу рук и ног, из которой «Голодный Зомби» без спешки начал вырывать куски плоти.

В стороне, прислонившись к бетонной стене и скрестив руки на груди, стояли Бульдог и Бык. Их лиц не касалась даже тень беспокойства.

— Смотри, Бык, вон тот тощий сейчас обосрется. Ставлю пачку патронов, — лениво протянул Бульдог, кивая на дрожащего паренька с заточкой.

— Не, он просто упадет, — прогудел в ответ Бык, дожевывая кусок вяленого мяса. — А вот та баба с вилами точно заорет и побежит. Я ее еще на построении заприметил. Истеричка.

— Ха, я же говорил! Обосрался! — радостно воскликнул Бульдог, когда тощий паренек, увидев несущегося на него зомби, действительно обмочился, прежде чем быть сбитым с ног.

Они откровенно развлекались, наблюдая за бойней, как за гладиаторскими боями.

— Бейте по ногам быстрых! Не давайте им бегать! — крикнул я Мусорщику и его сестре, понимая, что если они поддадутся общей панике, то тоже погибнут.

Мой голос, казалось, прорвал пелену ужаса, окутавшую сестру. Она на мгновение застыла, ее глаза были расширены от ужаса. Прямо на нее, шатаясь, шел зомби, протягивая скрюченные, грязные пальцы. И в этот момент, видимо, ее реальность исказилась. Возможно в ее глазах гниющий мертвец превратился в живого ублюдка с сальной ухмылкой, который так же тянул к ней свои руки.

Ее тело пронзила дрожь, но не от страха. От ярости.

— А-А-А-А-А-А!

Это был не крик жертвы. Это был боевой клич берсерка. Она сорвалась с места, и моя старая бита со свистом рассекла воздух. Удар пришелся точно в голову зомби. Раздался звук, похожий на треск перезрелого арбуза. Череп разлетелся на куски, обдав ее брызгами черной, загустевшей крови и мозговой ткани, но она этого даже не заметила. Она не просто убивала — она уничтожала. Она переключилась на следующего мертвеца, вкладывая в каждый удар всю свою боль, всю свою ненависть, все свое унижение. Она крушила кости, дробила черепа, превращала гнилую плоть в кровавую кашу. Это был танец первобытной мести.