Чтение онлайн

— Брысь, кошка, брысь!

Появился какой-то азиат с метлой, и это был настоящий цирк: кружащая кошка, рычащий Вторник, мелькающие метла и трость. Наконец совершенно невредимая кошка отступила в кусты, а мы со Вторником вернулись в квартиру. Там пес посмотрел на меня, как будто говоря: «Видишь, я же предупреждал, кошки — ненормальные».

Поэтому когда несколько недель спустя я зашел в зоомагазин и увидел в одном из двух рядов женщину в хиджабе, момент был не очень благоприятный. Признаюсь, я немного запаниковал.

— Туда, Вторник, туда! — сказал я, толкая пса во второй проход.

Свернув туда, ретривер замер. Посреди прохода лежала кошка. О, черт! Что теперь? Вторник не собирался идти дальше. Я не собирался идти назад. Кошка лениво смотрела на нас, и не думая двигаться с места. Поэтому мы со Вторником съежились в углу, возле полок с мясными консервами, пока эта милая женщина не ушла (в моем состоянии, клянусь, мне показалось, что она торчала в магазине три недели). Эта история была бы позорной, если б не представляла так наглядно, как мы со Вторником жили в то время. У нас, как и у всех, были свои маленькие проблемки.

С другой стороны, Вторник общительный. Куда общительнее меня. С кошками он не хотел связываться, но у него было врожденное любопытство ко всему остальному, особенно к белкам. На территории Колумбийского университета был уголок, который просто кишел белками, и в начале нового семестра мы со Вторником стали ходить мимо него, чтобы пес мог остановиться и поглядеть на них. Ретривер хотел побегать. Он почти дрожал от возбуждения и из-за этого, кстати, часто писал, правда, не знаю, была ли это биологическая потребность, совпадение, а может, он намеренно метил этот грандиозный беличий заповедник. Но я не мог спустить его с поводка. Это мой пес-компаньон, и я мог позволить ему только помечтать об охоте.

И все же к январю я понял, что в нашем чистеньком коконе скоро грянут перемены. На протяжении нескольких недель, приезжая домой, мы со Вторником слышали шаги маленьких лап за дверью моего домовладельца, Майкла Чанга (он жил на первом этаже против входной двери). Сначала шаги были медленные, потом превращались в быстрое постукивание по линолеуму, которое внезапно заканчивалось глухим ударом о дверь, — это всякий раз заставляло Вторника отпрянуть. После короткой паузы, в течение которой мой пес усиленно принюхивался, слышались возня, высокий скулеж и царапанье когтей по полу: создание за дверью пыталось устроить подкоп.

— Пойдем, Вторник, — говорил я, таща пса к узкой лестнице. Он всегда задерживался, глядя в щель под дверью, но стоило ему отвлечься, и он снова становился прежним Вторником, медленно шел передо мной, чтобы я мог с его помощью сосредоточиться на ступеньках.

Однажды, работая за столом, я заметил, что Вторник, валявшийся в своей вялой дневной позе, подскочил, навострил уши, а потом уставился на дверь. Через несколько секунд я услышал быстрые шаги маленьких лапок по лестнице и частое дыхание у порога. Вот оно.

Это создание выпустили наружу.

Больше ничего не случилось, к вящему разочарованию Вторника. Когда ситуация повторилась, пес умоляюще посмотрел на меня, но я отрицательно покачал головой. Животное поскреблось, поскулило, и я услышал более тяжелые шаги на лестнице.

— Не стучи, — мысленно просил я. — Не стучи.

Не то чтобы я не хотел, чтобы у Вторника были друзья. Мы прошли наш двухмесячный период создания связи, и я не сомневался: пес признал во мне своего вожака. Я колебался по более личным мотивам. Мне было спокойнее, когда Вторник со мной, когда мы только вдвоем, и я не хотел, чтобы меня беспокоили. Я хотел сберечь то время, которое мы проводили вместе, и нашу тихую обитель. Я знал, что в конце концов придется снова налаживать связи с большим миром и что Вторник будет моим проводником туда, но я еще не был готов.

Однако Вторник так искренне оживлялся, что я понял: не смогу долго держать его взаперти. Я слишком сильно его люблю. Так что к маленьким лапам на лестнице, мягкому хныканью и тяжелой поступи я прислушивался все с большим расположением. Иногда я радовался, когда женский голос говорил:

— Пойдем, Велли, пойдем.

Порой даже огорчался, когда они уходили. Я не собирался начинать общение, но был уже готов открыть дверь.

Поэтому с некоторой долей облегчения услышал наконец стук. Это была Хуанг, жена моего домовладельца Майка.

— Можно Вторник поиграет с Веллингтоном? — спросила она.

Я посмотрел вниз. Рядом с женщиной стоял мускулистый французский бульдог раза в три меньше Вторника. Он был почти весь белый, с парой коричневых пятен. Кривые лапы, классическая бульдожья морда: сплюснутый нос, глаза навыкате, болтающиеся брыли и самый сердитый изгиб нижней губы из всех, что я видел. Надо признать: у этой собаки была изюминка.

— Конечно, — сказал я, стараясь сдержать смех.

У моего домовладельца-камбоджийца французский бульдог с английским именем и взглядом на мир, как у настоящего жителя мегаполиса, — очень нью-йоркским.

— Вторник, — я обернулся, — познакомься с Велли…

Бум. Не успел я представить бульдога своему псу.

Вторник уже подскочил к двери. Он даже не остановился для традиционного обнюхивания под хвостом в знак дружбы. Рванул наружу, сбил Веллингтона с ног и повалил на спину. Велли подпрыгнул с коротким гавком, выпятил нижнюю губу, а потом кинулся на Вторника, который с энтузиазмом снова толкнул крепыша, и бульдог уселся на задницу. Они боролись на площадке: маленький Велли пытался прыгнуть на большого Вторника, а тому всегда удавалось его оттеснить, — и тут оба внезапно скатились по ступенькам клубком из лап, шерсти и морд.

Когда мы с Хуанг подбежали к лестнице, Вторник уже вскочил и несся вверх, перепрыгивая по четыре ступени кряду. Веллингтон не отставал, маленькими кривыми лапками пересчитывая каждую ступеньку; но небольшой рост с лихвой компенсировался упорством. На верху лестницы Вторник бросил на меня один короткий взгляд, вывалив язык и дергая бровями, и тут Веллингтон ударил его в бок и впечатал в стену. Псы мгновенно принялись за свое, стали кататься и кусать друг друга. Вторник лежал на спине, а Веллингтон скакал вокруг его головы. Велли схватил моего пса за ухо, тот закинул лапу бульдогу на плечо. Оба пыхтели и фыркали, толкали друг друга, а потом снова покатились по лестнице. Я посмотрел вниз: Вторник, тяжело дыша, сидел на площадке с широкой дурацкой улыбкой на морде.

— Где Велли, Вторник?

Вторник встал, и под ним оказался распластанный Веллингтон с бешеными глазами. Песик уже тяжело дышал своим сплюснутым носом, но он был азартный игрок. Велли вскочил на ноги и помчался вверх по лестнице прямо за Вторником, с чавканьем хватая его хвост.

Хуанг рассмеялась. Я тоже. Было уморительно наблюдать за тем, как маленький коренастый песик нарезает круги вокруг Вторника. У Веллингтона было полно энергии, а Вторник был поумнее. Игриво молотя передними лапами, ретривер загонял Велли в угол, а потом пихал его головой, пока бульдог пытался схватить Вторника за уши и сжать зубами.