Чтение онлайн

В зале, куда проследовал Рамиров, были рядами расставлены разнокалиберные, явно позаимствованные в разных местах стулья. Почти все места были уже заняты, но постепенно подтягивались все новые и новые люди, так что в перспективе зал грозил быть переполненным.

Публика сидела лицом к деревянному помосту, на котором в углу были сосредоточены стойки для штанг, гири и прочие тяжелоатлетические принадлежности, а в центре стоял длинный стол, накрытый вместо скатерти большим знаменем Вооруженных Сил. Рядом со столом возвышалась невысокая трибуна с змеиной головкой микрофона.

Бывшие милитары беседовали друг с другом, многие из них были знакомы, значит, не первый раз посещали подобные слеты. То тут, то там раздавалось характерное чмоканье открываемых банок с пивом. Гул разговоров висел над головами плотным комом.

– ...лучше всего, помнится, в тот день нам удалась массированная танковая атака... А мой механик-водитель забыл подключиться к ТПУ, представляешь? Я ору ему, ору, а он - никакой реакции! Тут уж сам комдив с вышки руками машет, что-то орет на весь полигон. Ну, прицеливаюсь я сапогом и этак аккуратно - под копчик своему разине!..

– ...помнишь, был у нас начштаба батальона? Его потом еще за пьянку в служебное время выперли... да нет, тогда еще не увольняли... В академию выперли. Встречаю его на днях... И знаешь, чем он теперь занимается? Сосисками торгует в подземном переходе!..

– ...до чего дожили, а? Управдом вчера подходит, так и так, мол, давай освобождай жилплощадь... В честь чего это, спрашиваю. А у него глазки во все стороны шныряют. Жильцы, говорит, на вас жалуются. Не нравится этим сволочам, что я по утрам разминкой на детской площадке занимаюсь! Пример, мол, плохой подросткам подаю всеми этими приемчиками каратэ... А где мне еще заниматься?! Я же должен быть постоянно в спортивной форме, как огурчик!..

– ...порой думаешь: на хрена я всю свою сознательную жизнь, за мизерную зарплату, лямку тянул?! Чтобы потом вместо благодарности люди мне в лицо плевали?! Да если даже потребуется им опять армия, то увольте теперь уже штафирок я защищать не пойду! Пусть хоть вторжение инопланетян будет!..

Неизвестно откуда, появился Аксель. Он выглядел еще более оживленным, чем раньше, и от него густо несло свежим запахом спиртного.

Быстро сориентировавшись, бывший разведчик подцепил в соседнем ряду, буквально из-под носа у кого-то, пустой стул и устроился рядом с Рамировым.

Тут же, словно все ждали только его, Акселя, появления в зале, на помост поднялись люди в парадных генеральских мундирах, сопровождаемые приветственным ревом и овацией, и слет был открыт.

Во вступительном слове секретарь Комитета экс-милитаров коротко остановился на текущем моменте. Момент, сказал он, был острым и напряженным. Общество враждебно настроено по отношению к своим бывшим защитникам, которые, не щадя жизни и здоровья, стояли на страже...

В этом духе оратор продолжал изливаться еще минут пятнадцать. Время от времени его выступление прерывалось дружными аплодисментами.

Потом слово было предоставлено наиболее выдающимся ветеранам.

Мужчина средних лет с пустым рукавом поведал с трибуны, как жестоко обидели, отменив пенсию, его, заслуженного человека, инвалида второй группы, всю свою жизнь честно посвятившего... ну, и так далее, тоже на четверть часа...

Худощавый титуляр Героя Сообщества кратко, но эмоционально рассказал, как на бирже труда ему предложили переквалифицироваться в мусорщики, а Хрустальный Крест оставить в качестве игрушки для будущих внуков...

Бывший прапорщик поплакался аудитории, что на дверях его квартиры хулиганствующие подростки с одобрения матерей регулярно пишут похабные слова...

Потом трибуной завладел некто из старших офицеров и предложил милитарам не сносить оскорблений и нарушения их конституционных прав, а отвечать, образно выражаясь, ударом на удар... Ему хлопали особенно долго.

На этом торжественная часть слета оказалась исчерпанной и была плавно переведена президиумом в менее официальные рамки.

На трибуне оказался бывший командир ракетного дивизиона, в свободное от службы время сочинявший стихи на армейскую тематику и даже неоднократно печатавшийся в дивизионной многотиражке. Суровым, командным голосом он стал чеканить:

Не утешит селектор казарму застенчивым вальсом...

Ночью он прохрипит: "Батарея, тревога!" и "Марш!"...

Мы похожи на ангелов, пропахших полынью и ваксой,

Маскирует сияние касок стальных камуфляж.

Зал притих. У наиболее чувствительных наворачивались слезы на глаза. А ракетчик все рубил воздух ребром ладони: "Целомудренны мы - только скатки нам виснут на шеи... На губах - горький вкус отсыревших в дожде сигарет... Целомудренны мы: убивали мы только мишени, репетируя старты в квадрат уходящих ракет"...

Выступили и другие таланты из "бывших". Они пели под гитару и под фонограмму, демонстрировали отрывки из спектаклей на военную тематику и даже казачью пляску.

Наконец, духовой оркестр из отставных военных музыкантов заиграл "Походный марш", присутствующие вскочили и вытянулись по стойке "смирно".

Был объявлен пятнадцатиминутный перерыв, после которого намечалось "военно-спортивное шоу" с разбиванием кирпичей головой, демонстрацией приемов рукопашного боя и метанием кинжалов.

Толпа дружно повалила в буфеты, оставляя под стульями и в проходах между рядами груды пустых бутылок и пивных банок.

Рамиров уже намеревался было потихоньку исчезнуть с этого странного мероприятия, предполагая, что едва ли ему удастся выйти таким способом на Бригадира. Вербовка в Легион должна осуществляться где-то в другом месте, думал Ян, а фарс в виде "слета ветеранов вооруженных сил" мог служить только официальным прикрытием нелегальной деятельности Комитета - уж слишком по-дурацки он проводился...

В вестибюле его, однако, перехватил парень с красной повязкой на рукаве.

– Лейтенант Бикофф?
– осведомился он, почему-то озираясь по сторонам.

– Да, а в чем дело?

– Вас просят подняться на второй этаж.
– Тон "просьбы" не допускал никаких возражений.
– Комната номер двадцать пять...

Не успел Рамиров поинтересоваться, кому он мог бы понадобиться, как парень исчез в толпе.

Ян надел шапочку "оракула", но предупреждения об опасности не услышал.