Чтение онлайн

Нельзя сказать, что потом Рамиров не попытался отплатить ей добром за добро. Так, однажды в его присутствии к мадам Лэст явились двое парней с наглыми повадками и предупредили, что в случае неуплаты ею некоего налога в срок пансиону будет причинен ущерб, прямо пропорциональный величине задержки... Недолго думая, Рамиров выбросил молодчиков прямо в окно благо, дело происходило на первом этаже. На следующий день его подкараулили на выходе из соседнего бара какие-то личности и отметелили до неузнаваемости. Через пару дней визит рэкетиров повторился, и успевший оклематься к тому времени Рамиров спустил их по ступенькам крыльца вверх тормашками. Его опять избили, на этот раз более тщательно. Пока Ян валялся в беспамятстве, госпожа Лэст по-матерински ухаживала за ним, а когда он очнулся, то сообщила, что дань бандитам она платила и будет платить, потому что рассматривает ее как залог безопасности - своей лично, "персонала" и постояльцев "Голубой розы" - и потому что "так уж заведено"...

Мысли Рамирова вернулись в настоящее, и он подумал: "Неужели Генри убили из-за меня?.. Да нет, не может быть, ведь никто не видел, как я приходил к нему!". Но слишком явной была связь между его визитом в мастерскую и убийством Лэста-младшего, чтобы отрицать ее. В конце концов, парень мог по глупости или по трусости рассказать о "странном экс-милитаре", интересующимся Легионом, кому-то из своих шефов-стервятников... Но чем больше Ян убеждал себя в том, что даже косвенно не повинен в горе хозяйки пансиона, тем все больше начинал ненавидеть себя за эти попытки самооправдания.

– Послушайте, госпожа Лэст, - сказал он, еле ворочая пересохшими губами.
– Я вам соболезную и... может быть, я могу чем-то помочь вам?

– Спасибо, - сказала старуха, и это слово прозвучало так непривычно в ее устах, как если бы кошка выругалась матом.
– Только чем вы поможете? Сына-то мне все равно уже никто не вернет...

Она сказала это так, будто сомневалась в категоричности своих слов. Будто все-таки надеялась, что объявится некто, кто оживит Лэста-младшего...

Потом мадам Лэст сделала видимое усилие над собой и распрямилась.

– Вообще-то я вам не это хотела сказать, Ян, - проговорила она ровным голосом.
– Я хотела предупредить вас, чтобы вы не поднимались в свой номер... Только... только пусть наш разговор останется между нами, хорошо?

Рамиров кивнул.

– А в чем дело?
– поинтересовался он.

– Понимаете, час назад сюда заявились какие-то подозрительные молодчики. Они мне ужасно не понравились. Нагрубили, понимаете ли, Георгию, наследили своими грязными ботинками по всему полу, а когда я попыталась приструнить их, пригрозили мне ножом... Вы скажете: надо было вызвать полицию? Видите ли, дело в том, что эти хулиганы... к тому же, я старая, одинокая женщина... Что хотят, то и сделают, и ищи-свищи потом мерзавцев...

Понятно, подумал Рамиров. Судя по тому, что непрошеным гостям удалось запугать госпожу Лэст до такой степени, что она не вызвала полицию и не попыталась их собственноручно выдворить из пансиона, - дело серьезное. ЮНПИС? Не очень-то похоже... Легион? Вот это - скорее всего...

– Они что - прибыли по мою душу?
– напрямую спросил он.

Госпожа Лэст усмехнулась.

– По вашу или не по вашу - этого я не знаю. Только засели они в вашем номере, господин Рамиров, и мне не хотелось бы... ну, вы понимаете... если что, то будет нанесен ущерб мебели... дверь выломаете... окно там разобьете... А я - одинокая женщина!..

Она всхлипнула, подчеркивая слово "одинокая".

– Что ж, - проговорил Рамиров.
– Спасибо за предупреждение. А что касается мебели и всего остального - можете не беспокоиться.

Он повернулся и вышел. Противоречивое существо человек, размышлял он, поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице наверх. С одной стороны, невзирая на угрозы "молодчиков", она все-таки предупредила меня об опасности, и я должен быть ей за это благодарен, а с другой: "Мебель поломаете... окна разобьете"... И ближнего облагодетельствовать, и себя обезопасить...

Рамиров поднялся не к себе, а этажом выше. Прошел по коридору до номера Гиви Ваннапи, расположенного как раз над комнатой Рамирова, и решительно постучал. Изнутри донеслось какое-то неразборчивое, клекочущее бормотание. Словно гриф раздирал на части очень старого, а потому жесткомясого буйвола. Рамиров выждал еще немного, потом решил, что Гиви, по своему обыкновению, пьян, и толкнул дверь. Дверь оказалась незапертой.

Комната была погружена в интимный полумрак. Первое, что бросилось в глаза Рамирову в мутном свете торшера с грязным абажуром, - это голый зад Гиви. Пыхтя как маневровый паровоз, Ваннапи возился в куче несвежих простынь с чьей-то обильной плотью в виде оплывающих жиром ляжек. На Рамирова Гиви не обратил ровно никакого внимания. Из-за его плеча высунулось плоское женское лицо с размазанной по щекам губной помадой и зажженной сигаретой в зубах.

Увидев Рамирова, лицо произнесло возмущенно:

– А это еще что за хмырь?

– Это Рамиров, - равнодушно сказал Гиви, не прекращая своей половой активности.

– Ну нет, - сказала женщина, вытаскивая изо рта окурок.
– На двоих мы не договаривались!.. Ты и так мне за прошлый раз должен, а теперь вздумал меня еще под своих приятелей подкладывать?!

– Успокойтесь, мадам, - сказал Ян, проходя через комнату к балкону. Я здесь проездом... как говорится, пролетая над чужой территорией... Что же ты, Гиви? Замок бы сначала исправил, а потом бы проституток приводил...

– Я, между прочим, официально состою на учете в полиции как дама легкого поведения, - возмутилась шлюха.
– Это моя работа, а ты меня оскорбляешь, можно сказать, при исполнении профессионального долга!..

– Слушай, Ян, - меланхолично посоветовал Гиви Ваннапи, закатив глаза под лоб.
– Не мешай, а? Господом богом прошу!..

Рамиров открыл балконную дверь и захлопнул ее за собой. Ухватившись за перила, прогнулся в пояснице и, стараясь не производить шума, спрыгнул на свой балкон.

В его комнате находилось четыре человека. Один из них с комфортом расположился в старом продавленном кресле, куря длинную, аристократического вида сигарету. Пепел он аккуратно стряхивал в шлепанцы Рамирова, стоявшие у кресла. Другой тип с ногами в давно не чищенной обуви возлежал на диване, лениво разглядывая репродукции классических полотен мастеров Возрождения, развешанные на стенах еще предшественником Рамирова. Третий копался в книжной полке, не утруждая себя возвращением книг на прежнее место - он просто бросал их в кучу в угол. Четвертый, гороподобный громила в черной майке и с замысловатыми татуировками на плечах, тупо глядел в экран тиви-бокса, при этом он почему-то часто шевелил губами, словно повторяя каждое услышанное слово.

Картина эта Рамирову очень не понравилась. Не потому, что в кресле сидел не кто иной, как Эрнест Жмудов по кличке "Жмуда", возглавляющий мафию районного масштаба и имевший за плечами несчитанное число отсидок за конфликты с законом, а хотя бы потому, что незваные гости вели себя по-хамски, пользуясь отсутствием хозяина.

В это время "оракул", наконец, выдал прогноз на ближайшие двести секунд, и Рамиров увидел, что должно произойти. Чтобы не нарушать корректности предсказания, он шагнул в комнату и сказал сразу всем своим посетителям: