Чтение онлайн

Рамирова прошиб горячий озноб. Мысленно он проклял "оракула" за предательское молчание.

Некоторое время в комнате царила мертвая тишина. Калькута застыл как вкопанный, уставившись на Рамирова тяжелым, ничего не выражавшим взглядом. Потом медленно стал открывать рот.

Это провал. Сейчас он скажет, кто я на самом деле, пронеслось в голове Рамирова, и он вцепился в спинку стула, приготовившись орудовать им как убойным предметом.

И тут "оракул" подал, наконец, свой долгожданный голос. Одновременно он подавил импульс, возникший в мышцах Рамирова, потому что Ян почувствовал, что не может сдвинуться с места.

"УСПОКОЙСЯ, - сказал "оракул".
– ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ГОЛОГРАММА. ИЛЛЮЗИЯ, СОЗДАННАЯ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРОВЕРИТЬ ТЕБЯ. ОБРАТИ ВНИМАНИЕ НА КОНТУРЫ СИЛУЭТА".

Рамиров присмотрелся и увидел то, чего не заметил сразу: очертания фигуры, неподвижно торчавшей столбом возле двери, были слегка размыты. Видимо, полумрак был создан именно для того, чтобы скрыть эту особенность трехмерной голографии, а не для обеспечения интимной обстановки.

"Какой я идиот, чуть было сам не выкопал себе могилу", успел еще подумать Рамиров и, порывисто вскочив со стула, произнес, стараясь, чтобы его голос выдавал естественное удивление:

– Мой полковник?! Какими судьбами?.. Я... я очень рад вас видеть!

С распростертыми объятиями он двинулся к "Калькуте", который, тем не менее, был нем как рыба (что и следовало ожидать, потому что озвучивание голограмм - дело, настолько сложное, что пришлось бы использовать аппаратуру размером с эту комнату!).

В этот момент председатель комиссии кашлянул и пробурчал:

– Ну, довольно! Включите свет!

Фигура Калькуты мигнула и растворилась в воздухе. Зажегся яркий свет, и Рамиров протер глаза.

– Но, господин полковник...
– "в замешательстве" начал было он, поворачиваясь к столу.

Председатель остановил его нетерпеливым жестом.

– Прошу вас, лейтенант, извинить нас за данный розыгрыш, - сказал он.
– Поймите нас правильно: не можем же мы принимать в наше товарищество всякого, кто придет с улицы и заявит, что он - бывший милитар!

– Понимаю вас, господин полковник.

– Рад, - отрывисто сказал полковник.
– Искренне рад за вас. Остается, правда, проверить вашу физическую подготовку и специальные умения и навыки. Надеюсь, вы их не успели утратить после увольнения из армии?

– Никак нет!
– чуть утрируя, щелкнул каблуками Рамиров.

– Но это мы отложим на завтра. В двадцать четыре ноль-ноль вам надлежит явиться на угол Шестой и Восемнадцатой улиц в Английском квартале. Ничего с собой не иметь. Ждать будете у газетного киоска. К вам подъедут на машине наши люди, дальше будете следовать их указаниям. Вам все ясно, лейтенант?

– Так точно, - повторил Рамиров.

Итак, вербовка в Легион состоялась, думал он по пути домой. Но что это мне дает? На Бригадира так и не удалось выйти. Среди членов "приемной комиссии", скорее всего, его не было. Иначе он опознал бы шапочку "оракула". Следует признать, что эта приманка, на которую я так надеялся, не сработала. Наверное, надо было предпринять что-то другое. Но что? Не спрашивать же в упор у всех подряд, как отыскать Бригадира? На данном этапе это выглядело бы весьма подозрительно. Может, стоило прибегнуть к силовым методам? Разогнать всю эту контору голыми руками, взять за глотку хотя бы того же полковника из "комиссии" и выбить из него информацию о Бригадире!.. Нет, дружище Ян, такое проходит только в боевиках. Остается одно: запастись терпением. В нашем деле оно играет главную роль, не забывай, ты же бывший оперативник!..

Но чем больше Рамиров уговаривал себя таким образом, тем все больше нарастало в нем стремление как-то ускорить события.

Он не подозревал, что на следующий день они примут совершенно неожиданный оборот.

РЕТРОСПЕКТИВА-10. НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ

Когда Рамиров вернулся в пансион, уже смеркалось. Дверь ему открыл старик Георгий.

– Вас... это...
– сказал он, опасливо косясь куда-то наверх, - сама хозяйка несколько раз спрашивала. Велела зайти к ней, как придете...

– Слушаюсь, - сказал Рамиров, преувеличенно козырнув швейцару.

Георгий всю свою жизнь прослужил в должности начальника склада военного имущества, имел звание обер-прапорщика, чем до сих пор тайно гордился. Однажды Рамиров застал его в своей комнатушке примеряющим выцветший китель без погон, но с рядами сверкающих медалей "За безупречную службу", и с тех пор не упускал случая подначить старика.

Он знал, что сердце ветерана в такие моменты размякает, как воск под солнцем.

– Ладно, ладно, - пробормотал Георгий.
– Идите себе с богом...

Дверь в апартаменты госпожи Лэст была приоткрыта, и оттуда тянуло кислыми щами, в совокупности с запахом какого-то инсектицидного препарата.

Кутаясь в потертую шаль, хозяйка пансиона раскладывала на столе какие-то карточки. Сначала Рамиров принял ее занятие за карточный пасьянс, но потом увидел, что это были старые, еще черно-белые, фотографии, отпечатанные на скверной, желтеющей со временем бумаге.

Зачем я ей понадобился, подумал Ян, осторожно стучась в косяк. Опять будет требовать какие-то деньги?..

Старуха подняла голову, и Рамиров вдруг увидел на ее щеках, обильно покрытых дешевой пудрой, дорожки от слез.

– Что случилось, мадам?
– спросил он, входя в комнату.

Она молча показала ему одну из фотографий, на которой в объектив застенчиво косился белобрысый карапуз в шортах и большой кепке.

– Знаете, каким хорошим мальчиком он был в детстве?
– вздохнула госпожа Лэст (и куда только девалась ее обычная грубость?).
– Он всегда мечтал стать военным. Помнится, даже тренировался, какие-то штанги притащил в дом, потом целыми днями пропадал в тире... столько денег перевел на эту чертову стрельбу!.. Он у меня рос без отца, но всегда хотел быть мужчиной...

Она вдруг всхлипнула и поднесла к глазам уголок шали.

Рамиров молчал. Он по-прежнему ничего не понимал.

– Убили его сегодня, - обвиняющим тоном вдруг объявила госпожа Лэст и перевернула фотографию вниз лицом.
– Какие-то сволочи зашли в мастерскую, где он работал, - и в упор, прямо в лицо... За что? За что они убили моего сыночка? И как я теперь без него буду жить?

– Когда это произошло?
– осведомился Рамиров, не слыша себя.

– Да уж пора закрываться было, но он, видно, в тот день решил остаться еще поработать... Деньги-то ему хозяин мастерской платил не ахти какие, вот мой мальчик и прирабатывал как мог... День рождения у меня скоро, вот он мне, наверно, хотел подарок какой-нибудь сделать, денежки-то и копил...

Плечи ее затряслись от еле сдерживаемых, беззвучных рыданий.

Рамирову невольно стало жалко эту старую, внешне грубую и бесцеремонную женщину, лишившуюся внезапно смысла дальнейшего существования в этом мерзком, циничном мире, где матери растят сыновей для того, чтобы их мальчиков убивали... И еще Ян невольно вспомнил, что именно госпожа Лэст подобрала его три года назад под забором. В буквальном смысле этого слова, потому что тогда, под влиянием стресса, вызванного разрывом с ЮНПИСом, Ян пил не просыхая и быстро опустился до статуса бездомного и безденежного бродяги... Неизвестно, чем он приглянулся, несмотря на свой неприглядный вид, хозяйке пансиона, только она приложила все усилия к тому, чтобы вернуть его к нормальному существованию.