Чтение онлайн

– Вообще-то я сегодня никого в гости не ждал. К тому же, насколько мне известно, наша Конституция гарантирует каждому гражданину право на неприкосновенность жилища...

На эту реплику молодчики отреагировали своеобразно. Тот, что лежал на диване, вскочил и стал судорожно извлекать из-за пазухи электрошоковый кистень. "Любитель книг" сначала чуть не уронил от неожиданности книжную полку, а потом боком подобрался к двери и, широко расставив ноги, скрестил руки на груди, давая понять, что выйти теперь из номера можно только через его труп... Громила оторвался от телевизора и, почесав затылок стволом пистолета-парализатора, что-то неодобрительно буркнул. Лишь сам Жмуда не изменил своей позы. Продолжая курить, он сказал:

– Скучно живете, господин Рамиров. Ребята уже мне пожаловались. Даже, говорят, выпить ничего нету. И порнухи вы не держите. И поживиться у вас нечем. В том смысле, что золотишко там какое-нибудь... бриллианты в настенном сейфе... Сейфа, впрочем, как мы убедились, у вас тоже нет. Как же так, Рамиров?

Говорил он с барственной растяжкой слов. Видно, привык себя выдавать за этакого светского, внешне благопристойного джентльмена. Словно не числился он в международном розыске Интерпола и никогда не сиживал в вонючих камерах среди отпетых уголовников и негодяев.

– Ладно, - сказал Рамиров.
– Лирику можешь опустить, Жмуда. Советую тебе перейти сразу к делу. А то мне сегодня надо пораньше лечь спать.

"Библиофил" хмыкнул и, давясь смешком, тут же блеснул остроумием, сообщив, что спать теперь Рамирову придется вечным сном, в узкой деревянной кровати.

Жмуда строго посмотрел на шутника, и тот смешался.

– Жалуются на вас, господин Рамиров, - сказал Жмуда, гася окурок о подлокотник кресла (вот тебе и ущерб мебели, мелькнуло в голове у Рамирова. Выволочки от госпожи Лэст завтра не избежать).
– Причем молодые люди, только вступающие в жизнь. По возрасту в сыновья нам с вами годятся... Обижаете вы их постоянно. Попреки, замечания, руки распускаете. Я бы сформулировал это так: недопустимые функции общественного блюстителя порядка на себя берете.

Жмуда явно наслаждался звучанием своей речи.

– Зачем же вы так, господин хороший?
– продолжал он с оттенком мягкой, отеческой укоризны.
– Ну, хорошо, пошалили ребята по молодости лет неадекватно, но зачем же сразу бить их?! Сообщите в полицию... по всей форме... в письменном виде, побеседуйте с родителями...

"Книголюб" подхалимски прыснул в кулак и тут же сделал строгое лицо.

– Так-так, - наливаясь внутренней злостью, процедил Рамиров. Значит, ты имеешь в виду тот вечер, Жмуда, когда я разогнал компанию подонков, пристававших к моей дочери? Ясно... Только зря теряешь время, потому что я всегда бил и буду бить таких сволочей. Хотя, заметь, я принципиально против насилия над личностью.

– Парадокс, - задумчиво сказал Жмуда и мигнул неизвестно кому из своих спутников.
– Вижу, что воспитательная работа в данном случае не увенчается успехом. Придется слегка пошлепать тебя по попке, мой мальчик...

Предупрежденный "оракулом", Рамиров сделал шаг в сторону и молниеносно увернулся от летящего в его голову усеянного шипами-разрядниками электрокистеня. Достаточно было легкого прикосновения этого гнусного оружия, изначально задуманного для самообороны, чтобы человека скосило двадцатикиловольтным электрическим разрядом, а после этого делай с ним все, что угодно. Не успел кистень завершить свою траекторию полета, как Рамиров ударил ногой его владельца в пах с разворотом на сто восемьдесят градусов и, подобно маятнику, раскачивая корпус из стороны в сторону, двинулся к громиле.

Тот вскинул парализатор и произвел несколько выстрелов, целясь почти в упор в Рамирова. На лице его так и застыло изумление, когда он удостоверился, что ни одна струйка парализующей жидкости, выпущенной под сверхвысоким давлением со скоростью обычной пули, не попала в цель. Первым ударом Рамиров выбил у него пистолет, и тот улетел под диван, а вторым ввел громилу в состояние тяжкого нокдауна.

Ухмылку с лица Жмуды словно стерли ластиком. Однако, как опытный "пахан", он не шевельнулся в кресле. Даже когда Рамиров взял его за жидкие волосы и, приподняв, пинком швырнул в объятия того, что караулил дверь в номер.

Оба с трудом удержались на ногах, а Рамиров спокойно поднял опрокинутое кресло и сел в него.

– Чем быстрее вы уберетесь отсюда, друзья мои, - посоветовал он, тем лучше будет для вас...

– Вы, случайно, не из бывших милитаров будете?
– изменившимся тоном осведомился Жмуда.
– Чувствуется, знаете ли, старая закалка... Тогда извините, ошибочка вышла, - добавил он, не дожидаясь ответа.
– Я искренне сожалею об инциденте, который омрачил наши взаимоотношения...

– Пшел вон, - сдержанно прорычал Рамиров.

– Дай я ему врежу!
– дернулся тот молодчик, до которого Рамиров еще не успел добраться.

– Молчать, придурок!
– ответствовал Жмуда.
– Забирай своих дружков и пошли. Ты что, не сталкивался еще со спецназовцами? Он же из тебя котлету сделает и проглотит!..

После третьей сигареты подряд Рамиров вдруг вспомнил, что сегодня среда, а Джилька так и не появилась. Или она все-таки приходила, но ее спугнула шайка Жмуды? Да нет, она бы тогда оставила у Георгия записку, да и сам швейцар не преминул бы упомянуть ее визит... Что же случилось?

Тревожное предчувствие сжало сердце Яна. Ему вспомнилось заплаканное лицо мадам Лэст, но он сумел взять себя в руки.

Скорее всего, дочка за что-то обиделась на меня, подумал он. Или у нее резко изменились планы. Под влиянием господина Вильгельма Клозера, например...

РЕТРОСПЕКТИВА-11. ДОЧЬ ДЖУЛИЯ

Звонок вызова на наручном видеофоне раздался опять не вовремя. Было около пяти вечера. Рамиров шагал по широкой Александер-стрит, возвращаясь в свою "берлогу" в "Голубой розе" из вылазки по магазинам. Планы Яна в тот момент были самые житейско-будничные. В частности, он планировал по возвращении плотно поужинать, а затем попробовать выспаться ввиду предстоящих ночных похождений.

Не останавливаясь, он нажал кнопку ответа. На крошечном экранчике высветилось женское лицо, и Рамиров от неожиданности чуть не споткнулся. Это была его бывшая жена Юлия.

"Когда же мы виделись последний раз?" - невольно подумал Ян, хотя в данный момент это было абсолютно неважно. Скорее всего, на эту мысль Рамирова навели те изменения, которые произошли в лице его бывшей половины. Выглядела она сейчас, честно говоря, не ахти как...

– Рамиров, - неузнаваемо-глухим голосом проговорила она, глядя куда-то сквозь него, - у тебя вчера была Джулия?
– Ян не успел ничего ответить.
– Ладно, сейчас это не имеет никакого значения... Ты... ты... Рамиров, приезжал?!.

Что-то мешало ей говорить. Словно в горле у нее оказался тугой комок, не дающий произнести больше двух слов подряд.

Рамирова охватило страшное предчувствие, сковывающее оцепенением мышцы. Чтобы не налететь ненароком на кого-нибудь из прохожих, он остановился и привалился плечом к какому-то рекламному щиту.

– Юлия?
– спросил он, словно сомневался в истинности своего зрения. Откуда ты?.. Как ты меня отыскала? И что случилось, наконец?

Подсознательно Ян еще тешил себя глупой надеждой, выношенной многими бессонными ночами, когда он пытался удрать от одиночества, а оно все-таки настигало и душило его своими невидимыми, цепкими лапами - надеждой на то, что Юля отыщет его и позовет вернуться. Может быть, вот сейчас она скажет: "Приезжай"?..