Чтение онлайн

А у них с Юрой, получается, всё почти без экстрима. Распределение ждут. Но это будет Кронштадт. Туда надо будет переехать. Но не во Владивосток! И не в Североморск! И даже не в Калининград.

Выпускной из Академии очень похож на выпуск из училища. С той лишь разницей, что в строю уже старшие офицеры. А на банкете все, как правило, уже с жёнами. Ну и стоимость банкета и статус ресторана отличается.

— Диплом с отличием вручается капитану третьего ранга Бодровскому Юрию Алексеевичу, — звучал в микрофон голос начальника факультета.

Аллочка с сыном на руках стояла рядом со свекровью в толпе родственников. Ей хотелось, чтобы Юра их увидел. Но это вряд ли. Народу было очень много.

— Знаешь, я почему-то сейчас вспомнила, как мы вот так с Юриным папой стояли, когда у него была клятва нахимовца, — тихо сказала Валентина Вениаминовна, — Он старался на нас не смотреть. Обижен был, что отец его в Нахимовское запихал. А я всё думала, вдруг флот — это не его. А он такой ещё маленький был. В форме этой. И в белых перчатках.

— Флот — точно его. Я знаю, — Алла не отводила взгляда от мужа, стоящего в первом ряду выпускников.

Секунда-другая и их взгляды всё-таки встретились. Юра наконец заметил своих. Аллочка заулыбалась. Юрина мама замахала рукой. Юра мог улыбаться в ответ только глазами.

— О чем ты думал, когда стоял там сегодня? — Алла держала Юру под руку после официального прохождения маршем.

— Я вспоминал себя на первом таком торжественном построении в Нахимовском. Мелкий был. Не понимал ни черта. И думал, идиот, что отец с матерью меня не любят. И где б я был, если бы не они? И тебя бы не встретил.

Назначение на должность командира корабля второго ранга Ленинградской группировки Балтийского флота корвета "Стойкий" капитан третьего ранга Бодровский получил после выпуска. Его представление к званию капитана второго ранга ушло в штаб флота уже больше месяца назад.

Можно было ненадолго выдохнуть. Потому что потом он примет корабль. И жизнь снова поменяется. Новый виток. В этот раз круче и серьезнее, чем после училища.

Юра приехал домой после учёбы почему-то без машины. Зато с большой сумкой, полной ягод.

— Держи, дядя Гурам передал. Там черешня и абрикосы. Он ещё клубнику предлагал, но я вспомнил, что тебе нельзя. Ты же кормишь.

Алла поцеловала Юру. Взяла сумку. Внимательно оглядела мужа. Принюхалась.

— И что это было, Юрий Алексеевич?

Манеру называть мужа по имени и отчеству Алла честно подсмотрела у Кати Ветровой.

— Аллуся, ничего такого. Зашёл вот...

— Юр, ты пил, что ли? — Алла знала, что муж практически не употребляет спиртное.

— Пил. Чуть-чуть.

— С кем? Это же не коньяк.... То есть, не с дядей Гурамом.

— Нет, Аллусь. Тут такое дело... Я у твоего отца был.

— О Господи, что случилось? — Алла побледнела.

— Ему нужна наша помощь.

— Это он сказал?

— Это я говорю.

— Юр... Он болен? — в голове у Аллы вихрем неслись тревожные мысли.

— Нет, он здоров.

— Ты решил? А я? Меня не надо спросить?

— Аллусь, давай расскажу. А ты решишь. Хорошо?

Алла вслушивалась в интонации мужа. Хоть и слегка нетрезвый, Бодровский был очень серьёзен.

— Ирина эта... Ушла она от твоего отца. Ещё весной. К какому-то богатому чуваку, который у них там то ли клиентом был, то ли в банке работал. Девочек забрала. Увезла с собой. В Сочи.

Тут до Аллы дошло, почему на выписке из роддома отец был один, без сестёр. А она-то тоже хороша, не спросила.

— Он там сейчас?

— Нет, — Юра потёр лоб ребром ладони.

— А где?

— Он завтра едет их забирать. Ирину эту и её мужика, оказывается, полиция нашла. Какие-то там с деньгами истории. Мошенничество, короче. Ирина под подпиской. Не посадили только потому, что детей некуда. Ждут, пока отец заберёт. Дело тюрьмой пахнет.

— Боже мой! — Алла приложила ладони к пылающим щекам, — Бедные девочки.

— Я так думаю, Аллусь, что надо нам всё-таки тот дом побольше снять на лето. Мама сказала, что возьмёт отпуск за свой счёт. С тобой поедет. И девочек тогда, может?

Два варианта дачи в Сестрорецке они смотрели как раз в прошедшие выходные. Один вариант за железной дорогой. Поменьше. От залива подальше. Но к озеру есть выход. А другой неожиданно не баснословно дорогой — со стороны залива. До пляжа пешком. И сосны. Но им был великоват. Теперь, получается, в самый раз.

Алла уговаривала себя, что поступает правильно. Она поддалась на уговоры и не поехала встречать отца и девочек. Осталась с Мишей на даче. Юра обещал, что сам всех привезет.

— Выпей чаю, моя девочка, — Юрина мама подала Аллочке чашку, — Вот увидишь, всё наладится.

Как бы Валентина Вениаминовна ни старалась выглядеть спокойной, она тоже волновалась. Сын ей явно еще не всё рассказал, но и этого было достаточно. Бедная Аллочка! Бедные девочки!

Алла выскочила на улицу с малышом на руках, едва услышав звук подъезжающего автомобиля.

Первым вышел Юра. Обнял жену. Чмокнул с светлую пушистую макушку сына. Мишаня загулил, обрадовавшись. Юра открыл багажник. Достал вещи. И только в тот момент с пассажирского места тяжело выбрался отец Аллы. Усталый. Видно, что вымотанный и обессиленный.

— Папа! — Алла не выдержала. Он порывисто обнял их обоих. Старшую дочь и внука. Миша тут же крепко ухватил деда за волосы.

— Мишута, дедушке больно! — отцепила его кулачок Аллочка.

— Дед потерпит, — в глазах Аллочкиного отца стояли слёзы, — Иди, Мишута, к деду Жоре, — он подхватил внука, прижал крепко.

— Папа... А девочки?

Всё это время Ника и Лика мышками сидели в машине. Не выходили. Рассматривали сестру, ее мужа и сына. И большой дачный дом в окружении сада.

Алла открыла двери. По очереди обняла сестер. Они сначала старательно сдерживались. Потом вдруг хором засопели. И расплакались. Но это были слезы облегчения и радости.

— Аллусечка, мы тебе помогать будем! Мы тебя слушаться будем! — в два голоса обещали девочки.

— Что ж вы все у калитки? У меня оладушки готовы. И борщ есть. Будете борщ? — появилась рядом Юрина мама. Губы у нее улыбались, а глаза явно заплаканные. Она наблюдала с крыльца встречу Аллочки с семьей, не хотела вмешиваться.