Чтение онлайн

У Юрки желудок моментально подскочил к горлу. Аж затошнило. Ладони стали холодными и липкими. Тыкал в телефон, не очень соображая. Алла всё-таки отозвалась. Голос слабый.

— Ты как, родная? Почему не отвечаешь?

— Юрочка, всё хорошо. Телефон в другой комнате, а у меня что-то спину тянет. Ты скоро? Или ещё занят?

— Я еду, Аллусь. Уже еду. Может, к врачу надо.

— Я пока полежу.

Бодровский не бежал, а летел домой. Пока подъехал, у парадной обнаружилась скорая.

— Роды у вас, папаша. Собирайте вещи жены. Поедем, — фельдшер держала под локоть бледную Аллочку.

Юрка вышел из приёмного отделения роддома совершенно обескураженный. Его дальше порога не пустили.

Повинуясь порыву, Бодровский набрал Вадима. Тот отозвался сразу. А Юрка не мог двух слов связать.

— Бодря, мать твою, соберись! Что случилось? — гаркнул Вадим.

— Ветер, они её увезли. И меня не пускают. А я слышу, она кричит. Я тут как дурак с её сапогами и курткой в руках, — выдал наконец Бодровский после нескольких невнятных фраз нечто вразумительное.

— Юрка, ты давай, не кисни! Сейчас папой станешь!

— Ветер, ей больно. Я не могу ей помочь. Я такая сволочь трусливая. Она же намекала, что хочет совместные роды. Вопросы мне задавала. Я струсил, Ветер!

— Ещё не поздно. Давай. Попробуй. Может пустят? Денег дай.

— А? Да? Я попробую. На связи.

Бодровский отключился. Ломанулся обратно. Такого напора от будущего папаши, видно, не ожидали. Рядом с женой Юрка оказался уже через сорок минут.

Алле было по-настоящему страшно. И дома, когда она поняла, что это не просто "спину тянет", и в скорой, где бледный как полотно Юра держал её за руку. И уж тем более в приёмом отделении.

Стало понятно, что Юра не хочет отпускать её одну. Но вот только к совместным родам всё-таки нужно было готовиться заранее. Справку взять, как минимум. В этот момент она пожалела, что не настояла. Что не уговорила. Что послушала досужие разговоры, что мол, это только женское дела, а мужчине в родильном отделении не место.

Увидев в дверях предродовой палаты мужа, Алла не удержалась. Расплакалась.

— Аллуся! — Юра кинулся у ней.

— Очень больно..., — пожаловалась она впервые за всё это время.

И тут до Бодровского дошло, что слышанная ещё в Нахимовском фраза, что лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться — гигантская глупость. Но пацанам, которые только начали брить усы, это казалось смешным.

Теперь было не до смеха, когда Алла снова закричала от боли и вцепилась Юре в плечо. Тот побледнел.

На пороге появился пожилой доктор. Небольшого роста, похожий на мультяшного Айболита.

У Бодровского мелькнула мысль, что это хорошо. И что молодого мужика он бы к жене не подпустил. Но тут Алла снова закричала. И стало абсолютно всё равно, какой доктор, лишь бы с ней и сыном всё было хорошо.

— Стихи какие-нибудь знаете, молодой человек? — доктор глянул на Юру поверх очков.

— З- знаю..., — у Бодровского зуб на зуб не попадал от волнения.

— Ну так читайте!

— Кхм... Белеет парус одинокий в тумане моря голубом...

— Громче и выразительнее!

— Что ищет он в стране далёкой, — прибавил Юрка громкость, словно радиоприемник, — Что кинул он в краю родном...

Стихотворение оказалось ожидаемо очень коротким. Но зато пока он его читал, Алла ни разу не закричала. А только крепко сжимала его руку.

— С начала! — потребовал доктор.

Бодровскому и в голову не пришло спорить.

— Белеет парус одинокий...

На седьмом повторении хохотали уже все. Доктор аж до слез. Юрка был бы рад прочитать что-то ещё и пятьсот раз поклялся себе выучить сборник лирики русских поэтов, чтобы больше так не позориться. Но улыбающаяся жена сжимала его пальцы. Эта улыбка стоила того, чтобы ещё хоть сотню раз прочитать про парус и мачты.

— Всё, папа, идём рожать, — вдруг объявил доктор.

Алла вздохнула с облегчением. А Юра не понял, куда это они ещё собрались, и что это было. Но тут им с Аллочкой стало не до стихов. Юрка думал, что у него порвутся лёгкие. Ощущения были похожи на глубоководные тренировки ещё в училище. Кислорода не хватало. И только ритм держал в сознании. Через ладонь, которой он держал руку жены, Бодровский пытался влить в неё силы. По-другому не помочь. Но его храбрая девочка справилась.

Доктор сначала поднял на Юрку глаза.

— Вы, папа, смотрю, Михаила Юрьевича очень любите. Он, кстати, мой тёзка. Я тоже Михаил Юрьевич, — проговорил. А глаза над маской улыбаются.

В следующий момент Юра увидел сына. Сердце остановилось. Пришлось принудительно сделать вдох. Краем глаза заметил медсестру, которая подкрадывалась к нему с нашатырем.

— О, смотрите, не упал, — улыбнулась она, — Говорите хором, кого видите? Мама, кого видит? Кого папа видит?

— Сына..., — обессиленная Аллочка не знала, на кого ей смотреть. А ребёнка или на мужа. Любовь к обоим её мальчикам затапливала со страшной силой, — Юрочка, может, Михаилом назовём?

Юрка чувствовал себя пьяным. От всепоглощающего счастья. Это было похоже на огромное горячее солнце внутри.

Его Эльф смотрела на него с такой щемящей нежностью, что слезы подступали. И плакать было не стыдно.

Сын! У них с Аллусей сын! Орать хотелось совсем как тогда — на пляже, когда жена про беременность рассказала.

Бодровский ничего лучше на придумал. Набрал Ветрова.

— Ветер! У меня сын! — заорал в трубку.

— Поздравляем! — ему хором ответили Катя с Вадимом. На заднем плане раздались аплодисменты. Непонятно, где это Ветровых носит, — Бодря, ты где сейчас? Мы с Катей тут рядом с роддомом. В двух шагах.

— Аллуся, Ветровы приехали! — Юрка на самом деле был шокирован. Ветер приехал? Они в Питере? В Москве же были. Так быстро?

— Ты всё-таки с Аллой? — явно обрадовался Вадим.

— Да, подождите!

Бодровский включил видеосвязь.

— Давай, Михаил Юрьевич, посмотри на крестного! — приговаривал Юрка.

— Михаил? — улыбалась им с экрана Катя, — Как здорово! Имя такое сильное!

— Меня через час отсюда выгонят, ребят. Не уходите далеко.

— Аллочка, ты герой, мы тебя поздравляем, — за двоих говорила Катерина, — Пусть сыночек растёт большим, здоровым и счастливым!