Чтение онлайн

— Борщ? — вдруг заулыбался Аллочки отец, — Сто лет не ел борща!

Девочки входили в дом, крепко обнимая Аллу с двух сторон. И за стол сели, не отпуская ее, словно опасаясь, что она может исчезнуть.

Утром следующего дня Алла, проспав неожиданно долго, не обнаружила во дворе коляску. Свекровь хлопотала на кухне. Муж спокойно сидел за компьютером. Девочки еще спали в комнате наверху. Вчерашняя дорога и переживания отняли много сил.

— Юра... А где папа и Миша?

— Они ушли гулять. К заливу. Не волнуйся.

Алла снова привыкала к новой жизни, в которой у нее была такая большая семья. Каждое утро ее отец брал внука и шел с ним гулять. Свекровь взяла на себя всю готовку. Девочки тоже вовсю помогали. Юра был рядом. Спустя неделю они впервые за годы, прошедшие после гибели Аллочкиной мамы, вдвоем съездили к ней на кладбище. Раньше Алла приезжала одна. Потом бывала здесь в мужем. А вот с отцом — никогда. Было заметно, что он постарел. Что все последние события больно и сильно по нему ударили. Что ему мучительно стыдно перед дочерью. Алла жалела отца. Возможно, он слабый человек. Совсем не такой, как ее Юра. Но другого отца у неё нет и не будет.

У Аллы руки слегка дрожали, пока она отпаривала парадный мундир мужа. К брюкам Юра ей даже прикасаться не давал. Всегда гладил только сам. А тут — особое удовольствие. Новые погоны капитана второго ранга, полученные и уже обмытые неделю назад. И сегодня пройдет торжественная церемония принятия командования корветом "Стойкий".

Они пока окончательно не перебрались в Кронштадт. Дача была оплачена до конца лета. Август взял на себя Аллочкин отец. Возражения даже слушать не стал. Он вернулся на Балтийский завод, где работал раньше. Ездил на работу прямо с дачи. Благо, в такую рань, когда начинают утреннюю смену заводы, дороги из пригородов еще не загружены.

Сегодня они ждали в Кронштадте всю свою семью. Захаровы, само собой, придут. А Ветровы давно в Североморске. Там Вадим со своим "Разящим", наверное, уже ушел в Арктику. В Кронштадте им дали служебную квартиру. Крохотную, но отдельную. Полторы комнаты и маленькая кухня. Но Аллочке она безумно понравилась. Даже то, что третий этаж без лифта, не сильно напрягало. Она старалась брать пример с неунывающей Иры Захаровой.

— Коляску все равно в квартире девать некуда, — улыбалась Алла.

А Бодровский живо представил себе, сколько же будет весить Мишаня уже через три-четыре месяца, когда наступит зима. Особенно со всем зимним обмундированием. Валентина Вениаминовна, может, и хотела предложить Аллочке остаться с сыном в Рыбакцом. Всё-таки не одни руки. И комфортнее. Но даже вслух это не произнесла. Такое у невестки было счастливое лицо в их маленьком, но отдельном жилье.

Они в четыре руки намыли квартиру. Купили всякие мелочи. Юра ушел на службу рано утром. Алла дождалась приезда своих. Ее отец с порога сразу забрал на руки внука. Сестры тоже сразу помчались к Мишуте. Аллочке с Юриной мамой дали возможность привести себя в порядок.

Народу около Средней гавани собралось много. Экипаж построен. Начальство прибыло. Юру Алла увидела сразу. Было заметно, что Бодровский волнуется. Но к нему сейчас даже подойти нельзя. Оставалось только встать в первом ряду зрителей так, чтобы он сразу увидел своих.

— А это чьи? Первый раз тут вижу, — услышала Алла у себя за спиной. Говорили явно про них.

— Тише ты, — отозвался еще один женский голос, — это семья нового командира.

К ним ближе протиснулись Захаровы.

— Ну что, мать-командирша, готова? — посмеивалась Ира.

— А куда я денусь... с корвета? — кивнула в сторону грозного военного корабля Алла. Тут грянул оркестр. Торжественно вынесли знамя. К микрофону вышел командующий группировкой.

— Товарищи офицеры, мичманы, старшины и матросы, приказом командующего Военно-морским флотом новым командиром корвета "Стойкий" назначен капитан второго ранга, кавалер Ордена Мужества Бодровский Юрий Алексеевич.

Знамя корабля командующий вручил Бодровскому. Тот принял командование "Стойким", промаршировав вместе со своим экипажем мимо начальства и многочисленных гостей.

— Ох, жаль, отец не дожил..., — всхлипнула Аллочке в плечо Юрина мама, — Он бы очень гордился Юрой. — Мы все им гордимся, мама. Он лучший!

В Кронштадте Бодровские потихоньку обжились. Не без помощи Захаровых, конечно. Город городом, но это всё-таки гарнизон. Все всех знают. Но Кронштадт и не край света, как Североморск. По дамбе от города до острова Котлин всего-то пятнадцать километров, которые Аллочка теперь легко преодолевала на машине. Учиться водить ее уговорила свекровь, у которой давно были права. Но только недавно она решила восстановить навыки.

— Так, дамы, я понял — одной машины нам мало. Тут Ветер мне отдал мою долю от североморской машины. Мы там с ним на двоих покупали. Так что, мам, я тут тебе купил. Вот..., — Юра протянул матери ключ от машины, — не новая, правда... А мы с Аллусей вдвоем на той.

— Ой, сыночек, спасибо огромное!

— У меня еще новость есть.

Алла с Юриной мамой застыли. Выражение лица у Бодровского было довольным.

— Я сдал кандидатский минимум. Не буду учиться в адъюнктуре. Иду просто соискателем. В ученом совете сказали, что мои статьи в совокупности тянут на кандидитскую. Только в божий вид привести. Ну и всякие формальности, конечно.

Алла аж в ладоши захлопала. Правда, почти без звука, чтобы не разбудить уснувшего сына. Она знала, что Юра добьется своего. Не просто так он уже давно посматривал в сторону науки. Однако, с нынешней службой очень трудно стало со свободным временем. Валентина Вениаминовна ладони к щекам приложила. Ее Юра кандидатскую готовит. Видел бы Алексей! Бодровский защищался очень быстро. Ученый совет собирается всего дважды в год. Таких темпов подготовки не ожидали от действующего командира боевого корабля.

Чего ему стоила эта подготовка, Юра предпочел бы не вспоминать. Когда все закончится, он обещал себе двое суток сна. Если бы не Аллуся, не потянул бы весь этот марафон ни с физической, ни с психологической точки зрения. Она еще и текст диссертации вычитывала, задавая иногда интересные вопросы по сути. И защиту с ним репетировала.

Юра ехал домой в Кронштадт. Весна только-только наметилась. Едва различимым запахом в воздухе. И высоким чистым небом. Морской Никольский собор сверкал куполом издалека. Как символ морской славы. Как маяк, показывающий, что дом близко. На дамбе было ветренно. Впрочем, тут всегда дует.

Юра глянул на букет белых тюльпанов и лоточек клубники на переднем сидении. Цветы от него. А клубника от дяди Гурама. Аллусе теперь можно. Бодровский знал, что дома его ждут. Надо было, наверное, позвонить, чтобы не волновались. Но ему хотелось самому все рассказать. И своими глазами увидеть радость и гордость на лицах родных.

— Я дома! — прокричал он с порога.

Выскочила из кухоньки мама. С сыном на руках вышла его встречать жена. Бодровский снял фуражку. Надел на сына.

— Ну? Что? Да? — Алла аж подпрыгивала от нетерпения.