Пока расколото пламя
Шрифт:
– Десять дней?! А нет другого пути? Более короткого. Десять дней, это очень много, – Артаниель понимала: столько она, а тем более Илина, не пройдёт при всём желании.
– Разумеется, есть. По нему вы не пройдёте и несколько часов. Через Запретные Горы. В глубоких снегах в таких тряпках вы быстро замёрзнете насмерть. Не унывай, – приободрила жрица поникшую девушку. – Мой путь лежит в Священный Город, а затем дальше к восточным племенам. Вы можете пойти вместе с моими людьми. Там в крайней точке нашего маршрута до границы останется всего пару дней пути. Как тебе такое предложение?
– Опять через Священный Город? – Артаниель с отвращением и ужасом подумала об этом месте. Всем своим существом она не хотела туда возвращаться. Но возможно такой вариант был единственным способом вернуться домой. Переступив через себя, Артаниель решила разузнать о цене предложения. – Вы ведь просто так нам не поможете, я права? Мне нужно чем-то отплатить?
– Откуда у тебя такие манеры торговаться? Не все же в этом мире пытаются нажиться на горе других. Впрочем… – Иса кокетливо подмигнула, – мне кое-что от тебя всё-таки понадобится. Кое-что очень ценное…
Артаниель помрачнела. В прошлый раз чужеземец в уплату долга попытался забрать её свободу. Неужели и эта ящерица потребует чего-то подобного. Нет. Она не согласится на это! Она убежит отсюда. Но тихие слова жрицы заставили бушующие негодованием мысли застыть в одно мгновение. И среди причудливых хрупких форм эмоций дул бриз одной мысли: разве такое возможно?
– Улыбнись… – нежно произнесла Иса. – Твоей платой будет простая искренняя улыбка. Это мне сто пятьдесят лет, и уже ничто в этой жизни не может меня так сильно порадовать. А ты то? У тебя вся жизнь впереди! Успеешь ещё погрустить на своём веку. Давай, улыбнись!
Артаниель постаралась выполнить просьбу. Вряд ли получившаяся потерянная гримаса хоть отдалённо напоминала радость, но жрица, казалось, была довольна и этим.
– Вот! Это, конечно, не совсем то, что я ожидала, но, как задаток нашей сделки, пойдёт! – довольно прикрыла глаза Иса. Она была рада вымученной улыбке больше, чем сама Артаниель.
– Почему вы мне помогаете? – не могла поверить в происходящее Артаниель. Здесь на чужбине, ей казалось, что все жестокие и чёрствые. Но эта чужестранка казалась совсем другой. С ней было спокойно. Артаниель позволила себе расслабиться, и накопившаяся за последние несколько дней усталость дала о себе знать.
– Это долгая история, не думаю, что тебе хотелось бы сейчас выслушивать причитания старой ящерицы. Возможно, когда-нибудь я тебе расскажу. Дорогая моя… посмотри на себя. Да ты же носом клюёшь! Уболтала я тебя, – жрица махнула рукой солдату. – Отведи её, пусть бедняжка выспится. И ещё, приведи ко мне вторую. Я хочу поговорить с ней наедине.
Пожелав доброй ночи, Артаниель выбралась наружу вслед за солдатом. Снаружи заметно похолодало. На небе уже появились первые звёзды. Шатры, расположенные полукругом, освещались мягким оранжевым светом затухающего костра. Неподалёку пара тигранов, по всей видимости, оставшиеся за дозорных, о чём-то оживлённо спорили.
Вернувшись к месту, где осталась Илина, Артаниель обнаружила накрытую узорчатым пледом девочку, мирно спящей за столом. Артаниель мягко положила руку ей на плечо.
– Оставь её, пусть ещё немного поспит, – шёпотом позвал её солдат. – Идём, я покажу твой шатёр.
Артаниель неохотно кивнула головой и последовала за своим проводником. Шатёр, в который привёл её земляк, оказался на краю лагеря. Вяло отряхнув ноги от песка, Артаниель шагнула за полог. Внутри на расстеленном мягком ковре располагалась небольшая груда маленьких подушек и миниатюрная масляная лампа, тускло освещающая конус потолка. После двух ночей под открытым небом, этого хватало для счастья.
– Располагайся, не дворцовые покои, но тоже ничего, – прокомментировал земляк и указал на угол. – Вот здесь чистая одежда и кувшин с водой, если потребуется. Других вещей нет, так что если не подойдут с размером… В общем разберёшься. По поводу завтра, можешь не волноваться: спи, сколько потребуется. Иса распорядилась, чтобы вы хорошо отдохнули. Доброй ночи.
– Доброй ночи, – отозвалась Артаниель, не обратив никакого внимания на то, что осталась одна.
Глава 5
Сны. Артаниель никогда раньше не придавала им особого значения. Может потому, что не могла их вспомнить после пробуждения? Во всяком случае, проснувшись, Артаниель долго просидела в одной позе, размышляя над тем, что увидела этой ночью.
Вокруг, докуда хватало глаз, посреди кромешной тьмы, сплошным ковром сидели красные бабочки, в точь-точь как разбросанные раскалённые угольки, мерцающие слабым светом.
Каждый шаг девушки распугивал причудливых насекомых, взлетающих ввысь калейдоскопом искр. Артаниель подставила ладонь, и несколько красных огоньков сели на её пальцы. Она разглядывала прекрасных созданий, любуясь прекрасной формой шёлковых крыльев.
Неожиданно, бабочки стали облеплять руки девушки, садясь близко-близко друг к другу. В какой-то момент показалось, что насекомые образуют сплошной алый покров, в котором уже не разглядеть отдельное насекомое. Их лапки щекотали кожу, и Артаниель сдержано захихикала, чтобы не распугать насекомых.
Но огоньки, почувствовав дрожь, всё же слетели с её рук и разлетелись. Артаниель заворожённо любовалась их танцем и поймала себя на мысли, будто любуется звёздным небом. Девушку охватил неведомый порыв присоединиться к прекрасному карнавалу. Артаниель напела медленную, хорошо знакомую мелодию. Пространство вокруг отозвалось звенящей пустотой, жадно поглощая каждый звук.
Глубоко вдохнув, Артаниель начала петь. Сначала тихо, едва слышно, но, набираясь смелости, постепенно запела в полный голос. Она вкладывала в песню все свои переживания и чувства – отдавалась мелодии без остатка, становясь с ней одним целым.
– Песенка… – услышав шелест печали внутри своей души, затихающим голосом протянула Артаниель. – Ты веди меня…
Во тьме раздался едва различимый в тишине звук. Он нарастал, становился сильнее и всё больше напоминал хлопанье крыльев. Оглядываясь, Артаниель настороженно искала существо, издающее эти звуки.
К ней приближался кто-то разительно отличающийся от огненных насекомых. Он изучал небесно-голубое сияние. Очертания прояснялись. Сначала фигура напоминала воробья, затем – голубя, а когда птица подлетела совсем близко, Артаниель смогла полностью разглядеть существо.
Рядом с ней опустился величественный белоснежный журавль с сияющими нежно-голубыми перьями на крыльях. Благородная птица, раскинув крылья, заслоняла собой половину тёмного пространства. Рядом с ней Артаниель чувствовала себя ничтожно маленькой, но защищённой.