Чтение онлайн

Она не смотрит на меня, когда подходит к кровати с подносом в руке. Хотя нас только двое, ее глаза послушно опущены в пол. На ней, как и на мне, ночная рубашка. Как и на мне до того, как Марсель сорвал ее с моего тела.

Я дрожу под одеялом. С тех пор как на меня напали, я не могу согреться. В комнате всегда прохладно, но мое тело привыкло к этому и всегда адаптируется. Теперь мне кажется, что холод проник в мои кости, хотя моя кожа горит огнем.

Стар опускается на колени рядом с кроватью и ставит поднос на пол.

— Я принесла тебе немного еды, — говорит она тихим и нежным голосом, почти шепотом. — И немного крема для твоих ран. — Она по-прежнему не смотрит на меня, но я хочу, чтобы она это сделала. Мне это нужно.

— Стар, — зову я, и кажется, будто прошло много лет с тех пор, как я в последний раз говорила. Мой голос срывается, и я чувствую боль в горле из-за синяков. — Стар, — повторяю я, умоляя ее взглянуть на меня. Мне нужен кто-то, кто напомнит мне, что я все еще здесь.

Синяки на ее боках стали желтовато-коричневыми, а под глазом остались синяки. Левая сторона верхней губы все еще слегка опухла, но порез зажил, и на нем нет крови.

Она переставляет фрукты на подносе, стараясь не соприкасаться с ними.

— Ты голодна? — Спрашивает она. Затем она поднимает глаза, такие бледные, что, кажется, в них совсем нет цвета, и смотрит в мои. За ними не видно никаких эмоций: ни отчаяния, ни страха — ничего, кроме смирения.

Рыдания душат меня.

Я не могу стать такой, как она. Она сдалась. Приняла свою судьбу.

— Тебе нужно поесть, — она осторожно берет ломтик яблока и протягивает мне, зависая перед моим ртом, ожидая, когда я открою его. Все фрукты уже нарезаны. Райкер обычно берет с собой нож. Мои мечты часто вращались вокруг этого.

Я лежу на кровати, на боку, не в силах или не желая пошевелиться. Я не открываю рта, но смотрю ей в глаза, ища ту девушку, которая должна быть там.

— Ешь, когда тебе предлагают еду. Ты никогда не знаешь, когда её принесут в следующий раз, — говорит она.

Кроме меня, никто не получал еду? Райкер приносил её три раза в день. Но, глядя на то, как Стар худела, я поняла, что её ситуация иная.

Я медленно открыла рот, и она вложила в него кусочек яблока. Когда я жую, у меня сводит челюсти, а сладость вызывает приступ тошноты в животе.

— Ешь, — говорит она. Это не приказ, а просьба. Мольба.

Я жую и глотаю, чувствуя, как подступают слезы, когда яблоко скользит по моему горлу.

— Ты должна набираться сил, — говорит она. — Здесь нет места упрямству. Это ни к чему тебя не приведет.

Я проглатываю последний кусочек яблока и снова открываю рот, когда она предлагает мне еще один. Я не совсем понимаю, почему она кормит меня, но в этом есть что-то успокаивающее. Напоминает мне о маме.

— Как долго ты здесь находишься? — Шепчу я.

Она смотрит в камеру. Горит красная лампочка. Но по какой-то причине она отвечает. Она наклоняется вперед, так близко, что я слышу ее дыхание, когда она говорит.

— Я не знаю. Недолго. — Говорит она, понижая голос, чего я совсем не ожидала. Мне приходится напрячься, чтобы разобрать её слова. — Я никому не нужна, меня никто не покупает — повторяет она.

В её взгляде промелькнула печаль, словно она была готова смириться с тем, что её продадут.

— Тебя никто не покупает? — Спрашиваю я.

Она качает головой, протягивая мне ещё один ломтик яблока. В её улыбке проскальзывает нотка ревности.

— Сколько у них здесь девушек? — Спрашиваю я, чувствуя острую необходимость в информации.

Она пожимает плечами:

— Трудно сказать.

Я начинаю задавать вопросы, не в силах сдерживаться:

— Ты знаешь, где мы находимся? Ты знаешь, кто управляет этим заведением? Ты знаешь кого-нибудь ещё, кроме Марселя? Как ты сюда попала?

Но она игнорирует мои вопросы, беря ещё один кусочек яблока и играя с ним между пальцами, словно заворожённая красноватой мякотью. Я вздыхаю, понимая, что мои вопросы останутся без ответа.

— Можешь съесть это, если хочешь, — предлагаю я, оставляя надежду на то, что смогу получить больше информации.

Она без колебаний кладет кусочек в рот, и это первый раз, когда я вижу на её лице какие-либо эмоции. Это настоящее блаженство.

— Когда я приехала сюда, я была крупнее, — объясняет она. — Марсель контролировал моё питание, чтобы помочь мне сбросить вес. — В её голосе нет злобы, напротив, она как будто благодарна. — Возможно, на следующем аукционе меня продадут. Может быть, я буду для кого-то хороша.

Я подавляю своё отвращение.

— Он часто тебя бьёт?

Она качает головой.

— Только когда мне это нужно.

— Когда тебе это нужно? — Спрашиваю я, чуть не задыхаясь.

Она кивает, берёт ещё один ломтик яблока и предлагает его мне. Я качаю головой, и она без подсказок кладёт его себе в рот.

— Мне потребовалось время, чтобы научиться вести себя прилично, — с грустной улыбкой говорит она. — Не будь такой, как я. Это будет повторяться снова и снова, если ты не научишься слушаться. — Яблоко, похоже, придаёт ей сил. Она улыбается, и её движения становятся более свободными.

— Перевернись на живот, — просит она. — Я намажу твои раны кремом.

Я выполняю её просьбу и готовлюсь к прикосновениям её пальцев к моей повреждённой коже. Крем холодный, но её прикосновения нежные. Закончив, она наклоняется ко мне.

— Что ты сделала? Почему он этого не делает? — Спрашивает она.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я.

— Марсель всегда заботится обо мне, когда мне больно. Он всегда успокаивает мои раны. Должно быть, ты сделала что-то действительно плохое, если он заставляет меня делать это вместо него.

— Это не Райкер сделал, — говорю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Это был Марсель.

Ее рука застывает на моей спине.

— Марсель? — В ее голосе слышится боль. — Марсель сделал это с тобой? — Ее глаза наполняются слезами.

Я киваю, пристально наблюдая за ней. Она очень расстроена. Она сглатывает, опуская взгляд в пол.

— Он прикасался к тебе и другими способами?

Ее слова вызывают у меня воспоминания о его возбуждении, о его пальцах внутри меня. Я покрываюсь холодным потом, мое сердце бешено колотится, а прилив крови оглушает. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Когда я снова открываю глаза, она смотрит прямо на меня, ожидая моего ответа. И тут до меня доходит: она любит его.