Чтение онлайн

Во все времена и для всех обществ победу в конку­ренции на роль денег легко одерживали два товара — золото и серебро (если эти металлы были там известны).

Почему золото и серебро? (И в меньшей степени медь там, где не было двух первых.) Потому что золото и се­ребро превосходили другие металлы по различным «де­нежным» качествам — качествам, которые должен иметь товар для того, чтобы стать деньгами на рынке. Золото и серебро очень высоко ценились сами по себе за их кра­соту, их предложение было ограниченным настолько, чтобы их ценность оставалась относительно стабильной, но не настолько, чтобы их нельзя было легко делить в процессе использования (платина входит в последнюю категорию). Они пользовались большим спросом, легко транспортировались, обладали высокой степенью дели­мости (т.е. могли быть разделены на маленькие кусочки, сохраняющие пропорциональную долю ценности). Их можно было сделать однородными, чтобы одна унция была тождественна другой; они были очень прочными, так что могли сохранять ценность в течение неопреде­ленного времени в будущем. (Сплавы золота с добавкой небольшого количества других металлов в виде золотых монет могли сохраняться тысячи лет.) Сигареты плохо подходят на роль денег за пределами лагеря для военно­пленных — производство их не представляет особой сложности, так что в «большом мире» предложение си­гарет быстро увеличится и их ценность упадет до нуля. (Другая проблема сигарет как денег — их недолговеч­ность.)

Каждый товар на рынке обменивается в соответствен­ных количественных единицах: мы торгуем «центнера­ми» пшеницы, «пачками» по 20 сигарет, «парами» шнур­ков, одним телевизором и т.д. Эти единицы сводятся к числу, весу или объему. Металлы неизменно продаются и поэтому оцениваются в терминах веса: тонны, фунты, унции и т.д. Таким образом, деньги обычно обменивают­ся на вес независимо от того, какой язык используется в данном обществе. Все современные денежные единицы произошли из единицы веса золота или серебра. Почему британская денежная единица называется «фунт стер­лингов»? Потому что первоначально в Средние века это буквально значило именно то, что это выражение значит: вес фунта серебра. Предшественником «доллара» была серебряная монета весом в 1 унцию, выпускавшаяся графом фон Шликом в Богемии XVI в., в долине св. Иоа­хима (Joachimsthal). Эти монеты приобрели широкую популярность. Вследствие естественного стремления к упрощению их стали называть не «иоахимсталеры» (Joachimsthaler), а просто «талеры» (Thaler). Позже они стали «долларами»*, под этим названием испанцы чека­нили их в Мексике из местного серебра. Когда амери­канцы переходили от британских фунтов к собственной денежной единице, они выбрали доллар, назвав этим словом 1/20 унции золота, или 0,8 унции серебра.

Общий запас («предложение»), или количество денег, в любом регионе или обществе в любой данный момент времени — просто общая сумма всех унций золота, или денежных единиц в данном обществе или регионе. Экономисты часто задаются вопросом об «оптимальном» количестве денег. Каким должен быть сейчас общий запас денег? Как быстро должен «расти» этот общий запас?

Если мы рассмотрим этот распространенный вопрос внимательно, он покажется нам довольно странным. В конце концов почему-то никто не задает вопрос об «оптимальном предложении» консервированных персиков, или игр «Нинтендо», или женской обуви? На самом деле этот вопрос не имеет смысла. Принципиальным свойством любой экономики является ограниченность ресурсов относительно человеческих потребностей. Если бы товар не был ограниченным, он был бы избыточным, и поэтому как воздух имел бы нулевую рыночную цену. Именно в силу редкости мы можем утверждать, что при прочих равных условиях, чем больше товаров, тем лучше для всех. Если кто-то откроет новое месторождение меди или изобретет лучший способ производства зерна или стали, то соответствующий рост предложения товаров будет способствовать росту общественного богатства. Чем больше товаров, тем лучше. Так будет до тех пор, пока люди не вернутся в райские кущи Эдема. До этого рост предложения будет означать, что часть естественной редкости преодолена, и уровень жизни в обществе повысился. Вопрос об оптимальном количестве потребительских благ не ставится именно потому, что люди понимают его абсурдность.

Но почему, когда речь идет об оптимальном запасе денег, возникает проблема? Проблема в отношении денег возникает из-за того, что хотя существование денег ведет к неизмеримой общественной пользе, о деньгах в отличие от всех других экономических благ нельзя сказать, что больше — значит лучше. Когда растет предложение любых других благ, мы имеем либо рост потребительских товаров, либо увеличение ресурсов капитала, который может быть использован для производства товаров. Но в чем заключается прямая выгода от увеличения общего предложения денег?

В конце концов деньгами нельзя ни питаться, ни использовать их в производстве. Денежный товар, функционируя как деньги, может использоваться только для обмена, облегчая перемещение товаров или услуг и делая возможными экономические расчеты. Но как только деньги утвердились на рынке, увеличения их запаса не требуется. Дополнительные деньги не выполняют никакой реальной социальной функции. Как известно из общей экономической теории, неизменным результатом увеличения выпуска товаров является снижение их цены. Для всех товаров кроме денег увеличение предложения означает увеличение общественного блага, поскольку показывает, что производство, а с ним и уровень жизни возросли в ответ на рост потребительского спроса. Если стало больше железа, хлеба или домов, и они стали дешевле, чем раньше, жизненный уровень всех повышается. Но увеличение предложения денег не может устранить естественной редкости потребительских или капитальных товаров. Оно приводит лишь к понижению ценности доллара или франка, к снижению его покупательной способности по приобретению других товаров или услуг. Если товар утвердился на рынке в качестве денег, то он полезен исключительно как инструмент обмена или средство вести экономические расчеты. Все, к чему может привести увеличение запаса денег - к их разводнению, ослаблению их эффективность, снижению покупательной способности каждого доллара. Отсюда выводится великая истина теории денег: если предложения товара достаточно для того, чтобы он утвердился в качестве денег, то никакого дальнейшего увеличения количества денег не требуется. Любое количество денег в обществе является «оптимальным». Как только деньги утвердились, увеличение их предложения не имеет никакой общественной пользы.

Значит ли это, что когда золото стало деньгами, вся добыча и производство золота стали напрасны? Нет, потому что больший запас золота позволял расширить неденежное использование золота: увеличилось количество ювелирных изделий, украшений, зубных протезов, и они стали дешевле. Но больше золота в качестве денег экономике не требовалось. Таким образом, деньги уникальны среди товаров и услуг с точки зрения предложения: увеличение их предложения не приносит пользы и не нужно. В действительности, такое увеличение только повредит уникальной ценности денег: быть выдающимся предметом обмена.

Предположим, что такой ценный металл, как золото, в некотором обществе становится деньгами, и определенный вес золота становится единицей валюты, в которой рассчитываются все цены и активы. Так вот, пока в этом обществе сохраняется чистый золотой «стандарт», предложение денег будет увеличиваться очень медленно — главным образом за счет разработки месторождений золота. Запас золота строго ограничен, а добыча дополнительного золота - занятие дорогостоящее. Исключительно длительный срок годности золота означает, что любой объем годовой добычи будет составлять небольшую часть общего золотого запаса, накопленного на протяжении столетий. Ценность валюты будет оставаться относительно стабильной. В развивающейся экономике [4] увеличение годового производства товаров с лихвой компенсирует постепенное увеличение денежной массы. В результате с каждым годом уровень цен будет постепенно снижаться, а покупательная способность денежной единицы, или унции золота, — увеличиваться. Постепенное снижение уровня цен означает постоянное увеличение покупательной способности доллара или франка, способствуя осуществлению денежных сбережений и инвестиций в будущее производство. Рост производительности и снижение уровня цен означает устойчивое повышение уровня жизни каждого человека в обществе. Обычно стоимость жизни постоянно снижается, тогда как уровень заработной платы остается на прежнем уровне, т.е. «реальный» уровень заработной платы или уровень жизни каждого работающего из года в год постоянно увеличивается. Мы настолько привыкли к постоянной инфляции цен, что идея ежегодного падения цен воспринимается с трудом. Тем не менее со времени начала промышленной революции в конце XVIII в. и до 1940 г. цены, как правило, из года в год снижались, за исключением периодов больших войн, когда правительства резко увеличивали выпуск денег, вызывая рост цен, после чего они обычно постепенно снижались. Мы должны понять, что падение цен не означало депрессии: благодаря росту производительности снижались издержки, так что прибыли не становились меньше. Если мы посмотрим на разительное снижение цен (в реальном выражении даже более масштабное, чем в денежном) в последние годы в таких особенно быстро развивающихся отраслях, как производство компьютеров, калькуляторов, телевизоров, мы можем увидеть, что падение цен ни в коей мере не должно ассоциироваться с депрессией.

Но давайте представим, что идиллия процветания, здоровых денег и успешных денежных расчетов разрушается с появлением в Эдеме змея — соблазна фальшивомонетничества: с помощью практически не имеющих никакой ценности предметов пытаются одурачить людей, заставив их думать, что это денежный товар. Полезно посмотреть, к чему это приведет. Фальшивомонетничество создает проблему, когда оно имеет «успех», т.е. когда деньги настолько хорошо подделаны, что обман невозможно обнаружить.

Допустим, что Джо Доакс и его славные товарищи придумали способ изготавливать совершенные фальшивые деньги — в условиях действия золотого стандарта латунные или пластмассовые предметы, которые выглядят точной копией золотых монет, или, если говорить о нынешнем стандарте неразменных бумажных денег, — десятидолларовые купюры, которые неотличимы от десятидолларовых купюр Федерального резерва. Что произойдет в этом случае?

Прежде всего совокупное предложение денег в стране увеличится на сумму подделанных денег; не менее важно, что вначале новые деньги появляются в руках самих фальшивомонетчиков. Фальшивомонетничество — это двоякий процесс: во-первых, увеличение совокупного предложения денег, приводящее к повышению цен на товары и услуги и снижению покупательной способности денежной единицы; во-вторых, изменение в распределении доходов и богатства в результате того, что в руках фальшивомонетчиков оказывается непропорционально больше денег.

Первая часть процесса — увеличение совокупного предложения денег явилась центральным вопросом «количественной теории» британских экономистов классической школы от Дэвида Юма до Рикардо и продолжает оставаться центральной проблемой в работах Милтона Фридмена и монетаристов чикагской школы. С целью продемонстрировать инфляционный и непродуктивный эффект бумажных денег, Дэвид Юм в сущности постулировал то, что я предпочитаю называть моделью «архангела Гавриила», согласно которой архангел, вняв мольбам послать больше денег, за одну ночь магически удвоил запас денег каждого человека. (В этом случае архангел Гавриил был бы «фальшивомонетчиком», хотя и в благотворительных целях.) Понятно, что в то время как каждый отдельный человек испытывал бы эйфорию от удвоившегося денежного богатства, общество никоим образом не станет богаче, поскольку не произошло никакого увеличения капитала, производительности или предложения товаров. Так как люди поспешат потратить свои новые деньги, единственным эффектом станет повышение цен приблизительно в 2 раза, а покупательная способность доллара или франка снизилась бы вдвое, не доставив никакой общественной пользы. Увеличение количества денег может только ослабить эффективность каждой денежной единицы. Более современная, хотя и столь же магическая версия этой истории — это «эффект вертолета» Милтона Фридмена, где он постулирует, что ежегодный прирост количества денег, обеспечиваемый Федеральным резервом, разбрасывается с волшебных правительственных вертолетов на каждого человека пропорционально уже имеющемуся у него денежному запасу.

Анализ Юма является весьма проницательным и точным, однако он не доходит до эффекта перераспределения. А вот «эффект вертолета» Фридмена серьезно искажает анализ, потому что сформулирован так, что с самого начала исключает эффект перераспределения. Дело в том, что если можно сделать допущение о благих намерениях архангела Гавриила, то к эмиссии фальшивых денег правительством или Федеральным резервом подобные допущения не приложимы. Действительно, ни один фальшивомонетчик на Земле не видел бы смысла в печатании фальшивых денег, если бы новые деньги распределялись пропорционально.