Чтение онлайн

Аргумент лорда Коттенхема и всех других сторонников банковской деятельности с частичным резервированием, состоящий в том, что банкир заключает договор только об общей сумме денег, а не о том, чтобы держать деньги наготове, игнорирует тот факт, что если бы все вкладчики узнали о том, что происходит, и предъявили свои требования одновременно, банкир возможно не смог бы выполнить свои обязательства. Другими словами, выполнение контрактов и поддержание функционирования системы банковской деятельности на основе частичного резервирования требует дымовой завесы, заставляющей депозиторов ошибочно полагать, что «их» деньги находятся в полной сохранности и будут выплачены по первому требованию. Поэтому вся система банковской деятельности с частичным резервированием построена на обмане, которому попустительствует законодательная система.

Ключевой вопрос, который необходимо задать, состоит в следующем: почему законодательство о хранении зерна на складе, где условия — хранение заменимых товаров — в точности такие же, и зерно — это обычный вклад, специально никак не помеченный, развивалось в прямо противоположном направлении. Почему суды в итоге признали, что вклады [deposits] даже заменимого товара в случае с зерном являются залогом, а не долгом? Может, банкиры лоббировали эти вопросы более успешно, чем производители зерна?

Безусловно, американские суды, придерживаясь доктрины долга, а не залога, приняли странные, непоследовательные решения, которые свидетельствуют о их растерянности и перестраховке в этом критически важном вопросе. Так, авторитетный журналист по вопросам права Мичи утверждает, что по американскому законодательству «банковский депозит — это больше, чем обычный долг, и отношение вкладчика к банку не тождественно отношению обычного кредитора». Мичи цитирует дело Народный банк против Леграна (People's Bank v. Legrand), слушавшееся в штате Пенсильвания, в котором утверждается, что «банковский депозит отличается от обычного долга тем, что по своей природе он является предметом постоянной проверки со стороны вкладчика и всегда выплачивается по первому требованию». Несмотря на положение закона, следующего заветам лорда Ко-тенхема, о том, что банк «становится абсолютным владельцем размещенных в нем денег», все же банк «не может спекулировать деньгами его вкладчиков» [8] .

Почему нельзя относиться к банкам так же, как к зернохранилищам? Мнение о том, что ответ является результатом скорее политических соображений, чем юридических или основанных на праве собственности, принадлежит выдающемуся историку права Артуру Нус-бауму, предположившему, что принятие «противоположной точки зрения» (о том, что банковский вклад является залогом, а не долгом) «возложило бы непомерное бремя на банковский бизнес». Несомненно, исчезли бы доходы банка от выпуска мошеннических складских расписок, как исчезает прибыль от всякого иного мошенничества, когда оно вскрывается. Однако несмотря ни на что элеваторы и другие склады продолжают с успехом работать, почему же нет подлинно безопасного места для денег? [9]

Чтобы прояснить природу банковской деятельности с частичным резервированием, давайте отвлечемся на минуту от банков, которые выписывают фальшивые расписки на наличные деньги. Допустим, что депозитные банки печатают доллары, которые выглядят как настоящие и снабжены подделанными подписями Министерства финансов США. Пусть банки печатают банкноты и ссужают их под проценты. Если бы их обвинили в фальшивомонетничестве и подлоге, почему бы этим банкам ни ответить следующее: «В наших сейфах имеется резерв настоящих наличных денег в размере, скажем, 10%. Пока люди доверяют нам и согласны принимать эти банкноты как эквивалент настоящих денег, что в этом плохого? Мы только занимаемся сделками на рынке, ни больше, ни меньше, чем любой другой банк с частичным резервированием». И действительно, что неправильного в этом заявлении, которое подойдет к любому случаю в банковской деятельности с частичным резервированием? [10]

Этот неудачный разворот правовой системы означает, что банкир, ведущий свою деятельность на основе частичного резервирования, даже если он нарушит контракт, не может рассматриваться как преступник. Но банкир все еще сталкивается, хотя и с меньшей, но все же неприятной угрозой: неплатежеспособностью. Существуют два основных источника неплатежеспособности такого банкира.

Первый и наиболее разрушительный, поскольку может проявиться в любой момент, состоит в том, что клиенты банка, которые держат у себя складские расписки или получают их в качестве оплаты, теряют доверие к платежеспособности банка и в массовом порядке решают получить по своим распискам наличные. Утрата доверия, если она распространится на большое количество вкладчиков банка, будет иметь разрушительные последствия, она всегда фатальна. Она фатальна, поскольку в силу самого характера банковской деятельности с частичным резервированием банк не может выполнить все заключенные контракты. В этом состоит основная причина неприятного процесса, известного как «набег на банк», когда большинство вкладчиков охватывает страх, они чувствуют тревогу и требуют свои деньги. «Набег на банк», мысль о котором бросает в дрожь любого банкира, по своей сути является «народным» восстанием, посредством которого одураченная публика, вкладчики отстаивают право на свои собственные деньги. Этот процесс своей мощью способен раздавить любой банк. Представьте, что внушающий доверие и владеющий даром убеждения оратор завтра выступит по телевидению, чтобы предупредить американскую общественность: «Народ Америки! Банковская система нашей страны неплатежеспособна. В сейфах банков нет "ваших денег". Там находится только 10% ваших денег. Народ Америки! Заберите свои деньги сейчас, пока не стало слишком поздно!» Если люди последуют этому совету в массовом порядке, то американская банковская система завтра же будет разрушена [11] .

«Клиентов» банка можно разбить на несколько групп. В первую входят те, кто вносит в банк наличные деньги (либо в золоте, либо государственными бумажными деньгами). Во вторую входят те, кто получает кредиты фальшивыми складскими расписками. Но есть и третья, самая многочисленная группа. Это те, кто принимает расписки банка в ходе обмена и, таким образом, становится клиентом этого банка.

Давайте рассмотрим, как работает метод частичного резервирования. Из-за неопределенности закона вклад наличных денег в банк рассматривается как кредит, а не как залог, и в пассивах баланса банка появляются займы. Допустим, я учредил Депозитный банк Ротбарда, и поначалу банк строго придерживается политики 100%-ного резервирования. Предположим, что банк принял депозиты на 20 000 долл. Тогда, отвлекаясь от моего капитала и других активов банка, его баланс будет выглядеть как в табл. 4.

Таблица 4

Банк, проводящий политику 100%-ного резервирования

Депозитный банк Ротбарда

Пока расписки Банка Ротбарда принимаются на рынке как эквивалент наличных и функционируют в этом качестве, они будут выполнять их функции, станут суррогатом реальных наличных денег. Предположим, что Джонс положил в Банк Ротбарда 3000 долл. Затем он приобрел картину в художественной галерее и оплатил ее своей депозитной распиской на 3000 долл. (Распиской может быть либо выписанная квитанция, либо текущий открытый счет.) Если галерея пожелает, она может не обналичивать расписку и, относясь к ней как к наличным, хранить ее у себя. В этом случае галерея становится «клиентом» Банка Ротбарда.

Следует понимать, что в нашем примере в роли денег выступают либо наличные, либо расписки на наличные, но не то и другое одновременно. Пока банк в своей деятельности строго придерживается 100%-ного резервирования , денежная масса не увеличивается, изменяется только форма, в которой обращаются деньги. Так, если в обществе имеется 2 млн долл. наличных денег и люди кладут 1,2 млн долл. в депозитные банки, то общая сумма денег, равная 2 млн долл., остается неизменной с той лишь разницей, что 800 000 долл. будут оставаться наличными, тогда как остальные 1,2 млн долл. будут обращаться в виде складских расписок на наличные деньги.

Предположим, что банки поддались соблазну создать фальшивые складские расписки на наличные деньги и выдать их в виде ссуды. В результате ранее строго разделенные депозитная и ссудная деятельность банков смешиваются. Сохранность доверенного вклада нарушена, и депозитный договор не может быть выполнен, если все «кредиторы» попытаются предъявить свои требования к погашению. Липовые складские расписки выдают-ся банком в виде ссуды. Банковская деятельность с частичным резервированием поднимает свою «уродливую голову».

Итак, представим, что Депозитный банк Ротбарда (см. табл. 4) решил создать на 15 000 долл. фальшивых складских расписок, которые не обеспечены наличными деньгами, но погашаются наличными по первому требованию, и ссужает их в виде различных займов или на приобретение ценных бумаг. Как после этого выглядит баланс Банка Ротбарда, показано в табл. 5.

Таблица 5

Деятельность банков с частичным резервным фондом

Депозитный банк Ротбарда