Чтение онлайн

Разговор перестал клеиться. Он и сразу не давал ложных надежд на понимание с обеих сторон, но после слов врача и вовсе прекратился. Несколько коротких фраз для проформы, дальше вымученное рукопожатие…

Ступая по плитке дорожки, ведущей на парковку, садясь в машину, Ивана одолевали мысли. Тягучие, болезненные… А еще слова врача. Опытного, квалифицированного, не дававшего повода для сомнений.

Он не соврал тогда, стоя у окна в палате Веры. Ему действительно было страшно. По иррациональному странно, по-человечески объяснимо…

Мозг кричал, что против фактов сложно идти, а не верить своим глазам еще сложнее. И глупо… А Иван не глупец. Но и не принимать во внимание те недели с воробышком было бы странно.

А еще ее слова на прощание. Короткие, сказанные на выдохе, настолько тихо, что сейчас, казалось, их и не было вовсе.

Но они были… Ворвались в ухо, взорвали мозг, вырвали внутренности и перевернули душу. По-другому сложно было реагировать, слыша тихое:

«Спаси меня, Ванюш».

JONY — Комета

В комнате было тихо.

Тихо и темно. Шторы завешены, жалюзи опущены, лампа выключена.

Иван вернулся в квартиру поздним вечером. Долго ездил по городу — бесцельно, не планируя маршрут. Просто ехал вперёд, сжимая пальцами руль и вглядываясь в лобовое стекло.

Снаружи бурлила жизнь. Яркая, насыщенная, преподносящая сюрпризы, а иногда подбрасывающая проблемы. Но это была хорошая жизнь. Не та, которая пряталась за белыми стенами в окружении бело-голубых полосок.

Ивану не хотелось такой же жизни для нее. Искренне, до боли в грудине, до мерцающих черных точек в глазах, когда приходилось зажмуриваться, чтобы сдержать себя.

Он ездил долго. Очнулся, когда понял, что оказался за сотню километров от дома. Остановился, перевел дыхание, обреченно покачал головой, несколько раз ударил по рулю и развернулся.

Прокручивая ключ в замке, Иван слышал нетерпеливые шаги по ту сторону двери, и тихий скулеж щенка. Улыбнулся, зная, что стоит только войти в квартиру, опустить сумку на тумбу, присесть на банкетку, снять обувь, немного помолчать, делая вид, что не замечаешь быстрых взмахов хвоста, а потом раскрыть руки и рассмеяться, и ты сразу попадешь под сносящую с ног искреннюю, щемящую душу волну безграничной любви.

Опустишь голову, поцелуешь за ухом, улыбнешься, когда мокрый холодный нос от радости толкнется сначала в шею, потом в ладони, грудь, подмышку, лицо… Закопошится, замельтешит перед глазами, стараясь найти место на коленях, а не отыскав его, станет на задние лапы, передние забросит на грудь и, наконец, успокоившись, положит мордочку на шею.

— Ты не голодный, дружок? — Иван спросил, поглаживая по холке. — Я сегодня поздно, прости. Подумать нужно было, — усмехнулся, когда мордочка отлипла от шеи и на Воронова уставились черные пуговки глаз. — Да не трусь ты. Я же забрал тебя, взял ответственность. И уж точно не отправлю снова на улицу, — он обхватил ладонями морду и быстро поцеловал в мокрый нос. — Теперь мы с тобой навечно, дружок. Смирись с этим и терпи.

Иван поднялся, придерживая щенка и опустил его на пол. Сам зашел в ванную, вымыл руки. Ужинать желания не было. Лишь кофе, хотелось только его. Воронов прошел на кухню, зажег подсветку у кухонного гарнитура, нажал несколько кнопок, подставил чашку.

Устал, но держал себя в руках.

Даже здесь, дома не мог позволить себе расслабиться. Когда маленькими глотками пил кофе, сидя у окна. Когда медленно гладил щенка, лежащего здесь же, у него на коленях. Когда мыслями был далеко отсюда, в крохотной комнате с узкой металлической кроватью и тонким матрасом.

Сдержался и когда увидел, что мелкий непоседа в его отсутствие поиграл с бумагами, оставленными в кабинете. Листы, не скрепленные степлером лежали на полу, стуле, столе и даже на подоконнике. Не испорченные острыми зубами, но изрядно потрепанные.

— Дружок, так делать не стоит. Ладно?

Ивану даже искать щенка по квартире не нужно было. Он с опущенной головой пошел следом за хозяином, когда тот направился в кабинет. Еще ниже опустил мордочку, заметив направленный на себя строгий взгляд. Не спорил, когда мужские пальцы поманили к себе, а строгий голос прозвучал сверху.

— Это были важные бумаги, друг. Исправить все не проблема, нужно лишь распечатать их вновь. Но это не дает тебе право играть с ними. Ты все понял? — говорил строго, но рука поглаживала холку. Не хотелось злиться на собаку. Не сейчас. — Пойдем спать, малыш. Поздно уже.

В комнате было тихо.

Тихо и темно.

Собака уснула у изножья кровати. Иван не спал, лежал с открытыми глазам, буравя взглядом идеально ровный потолок. Стоило на миг прикрыть веки и появлялась снова она — пушистые ресницы на бледном лице, тонкие запястья, сжимающие ткань пижамы и тихие слова на ухо.

«Спаси меня, Ванюш».

Так называла его только мама. Другим он не позволял. Ни женщинам, с которыми изредка просыпался в одной постели, ни кому-то другому…

Только ей не требовалось разрешение. Она просто взяла и всколыхнула все воспоминания одним махом. По мановению волшебной палочки воссоздала в мозгу картинки счастливого детства. Того, в котором не было бед и проблем… Того, в котором он был любим… Того, которое больше не повторится…

Он соврал ей.

Сегодня в палате… Соврал, глядя в окно.

Он знал, в какой момент все изменилось. В тот дождливый вечер, когда он впервые увидел ее. Тогда еще не осознавал, но сейчас, оглядываясь назад и вспоминая те дни, чувствовал — изменилось.

Потом еще раз, когда он впервые увидел ее улыбку и коснулся пальцами волос, стоя у подъезда… Изменилось.

И еще однажды, когда он понял, что она пропала. Изменилось…

И когда вновь нашел…

Его жизнь изменилась с появлением воробышка. Привнесла новые, давно забытые чувства, эмоции, заставила посмотреть на все другими глазами. Ее глазами…

И возвращать эту «новую» жизнь в старое русло совсем не хотелось.

Иван медленно выдохнул, вытер ладонями лицо.

Кажется, время настало — пора было делать выбор.

Яркое солнце пробивалось сквозь плотно завешенные шторы. Иван открыл глаза, улыбнулся, чувствуя шершавый язык на своей щеке. Поморщился немного — для проформы — и вскинув руки, прижал к себе щенка.

Часы отсчитывали второй десяток минут после девяти — редкость для Ивана. Но сегодня, в его выходной — еще одна большая редкость — он мог себе это позволить. Поспать чуть подольше, поиграть в кровати со щенком. Не спешить на работу, с легкостью отложить все дела, перенести встречи…