Чтение онлайн

Иван дал распоряжение, выслушал ответное обещание сделать все, что нужно, и отключился, попрощавшись. Спрятал телефон, еще раз взглянул на ночное небо и поднялся. Как бы дерьмово он себя не чувствовал, теперь он не мог позволить себе даже минуту слабости.

Дома его ждали.

Холодная капля пота скатилась по виску.

Иван вытер лицо о предплечье и на несколько секунд закрыл глаза. Сколько он был здесь точно не знал. Пару часов, не меньше…

Нужно было выплеснуть эмоции, клубком скрутившие его внутренности. Нужно было отвлечься, чтобы не наделать глупостей и привести мысли в норму. Но главное, Воронову было необходимо переключиться на что-то. Что-то, что выгнало бы из его тела чувства — кипящую злость и отравляющую кровь беспомощность…

Сегодня он снова был в больнице.

Прошло всего два дня после того, как он нашел ее, но они показались вечностью. За это время Иван изучил материалы, добытые Ниной, прочитал все доступные Верины публикации, прошерстил Интернет, пытаясь вникнуть в то, о чём она писала. Сначала удивлялся, усмехался, потом злился, когда из целого абзаца понимал лишь несколько слов и, чертыхаясь, опять открывал поисковую строку.

В конце же… гордился.

Как только закончилась встреча он сорвался из офиса и рванул к ней. Снова спешил, снова переживал… Руки подрагивали, грудь вздымалась от частых вдохов. Знал, что это временно. Ей нельзя было показывать свое беспокойство и переживания. Рядом с ней нужно держать себя в руках. Для нее нужно быть сильным.

Стоя на перекрестке Иван заметил, что улыбается. Едва приподняв уголки губ, но все же… Думает о ней и улыбается. А потом неожиданно нажимает кнопку «аварийки» и прямо на дороге, стоя во второй полосе, открывает дверь и выбегает наружу. Оставив двигатель включенным, он спешит к цветочному киоску. Внутри оглядывается, словно ищет что-то особенное. Улыбается шире, отыскав, рассчитывается, выходит и садится в салон. Не обращая внимания на сигналящие позади машины, образовавшуюся пробку и давно загоревшийся зеленый. Лишь растягивает губы в улыбке, убежденный в том, что ей понравится.

А спустя два часа безудержно и яростно избивает грушу…

Удар.

Еще один.

Пот уже ручьем течет по лицу. Промокшая майка неприятно липнет к телу. Бинты развязались, костяшки ноют — сбиты. Тело ломит от больших нагрузок, но хорошо отвлекает от мыслей.

Удар, разворот, еще удар.

Желтые лепестки на полу… смятые ботинком стебли…

Удар.

Крики…

Еще удар.

И еще…

Через десять минут Иван остановился, обнял руками грушу, уперся лбом о холодную кожу. Дышал. Медленно, пытаясь выровнять и успокоить рвущийся наружу ураган. Если не помогало, сильнее сжимал пальцы, зажмуривал глаза.

Которые пришлось открыть, когда он почувствовал легкое касание мягкой шерсти к ногам. Воронов посмотрел на щенка, тот на него — умоляюще, будто прося. Что хотела собака понять было легко, но сил не осталось. Через мгновение касания стали заметнее, настойчивее. Теперь щенок упрямо тыкал холодным носом в голень, вилял хвостом и тихо скулил… Упрямый.

Иван вздохнул, отпустил грушу, сам присел сначала на корточки, потом на пол. Собака, не теряя времени, скользнула в раскрытые объятия.

— Прости, что бросил тебя, ушел так надолго и не предупредил, — хриплый голос шел сверху, а горячие руки поглаживали за ухом. — Испугался? — щенок ткнулся носом в ладонь, Иван усмехнулся. — Не бойся, друг. Тебя я точно не оставлю. Не поступлю так, как с ней.

Больница встретила его знакомым белым цветом стен и недовольным взглядом персонала.

На этот раз он сразу поднялся на нужный этаж и попросил, чтобы его провели в изолятор. Медсестра, сидящая на посту, видела его впервые, растерялась и переспросила фамилию пациента.

Иван горько усмехнулся — это было не удивительно. К Измайловой уже несколько лет не приходили посетители кроме ее врача и отчима. В прошлый же раз дежурил другой персонал. Быстро взяв себя в руки, девушка в белом халате попросила подождать и схватила телефон, набирая номер лечащего врача.

Иван понимал, что это всего лишь правила, которые необходимо соблюдать. Но стоять у поста, когда всего в нескольких метрах от него, за закрытой дверью с маленьким окошком находилась Вера, было сложно.

Но и отказать ему не могли, Иван детально изучил всю информацию о разрешенном времени для посещений и приехал как раз вовремя. Единственный нюанс состоял в том, что пациентам из изолятора встречи не разрешались. Только Воронов знал, стоит медсестре произнести в трубку его фамилию и двери отроются.

Девушка говорила мало, больше слушала и отвечала отрывистыми фразами, поглядывая на Ивана из-под опущенных ресниц. Ожидание начало раздражать, но Воронов лишь сильнее сжал пальцы вокруг длинных стеблей. Терпел, понимая, что через несколько минут наконец увидит ее.

— Виктор Васильевич сейчас занят. Он попросил подождать его, — девушка закончила разговор и обратилась к посетителю, привстав со своего места.

— Он запретил мне навещать Измайлову?

— Нет… но он просил подождать, — медсестра замялась и неуверенно попыталась возразить.

— В таком случае я подожду его внутри изолятора. Если не возражаете вы?

— Нет, нет… наверное, — девушка покраснела и опустила глаза, не выдержав напора, направленного на нее взгляда. — Я вас проведу, — поднялась и двинулась по коридору.

Иван шел за ней и ощущал, как внутри что-то сжимается, воздуха резко становится мало, так, что пришлось поправить ворот рубашки, затянутый узлом галстука. Звуки шагов глухим эхом растекались между белых стен, отскакивали от закрытых на замок дверей и возвращались, зависая над потолком.

В прошлый раз Иван плохо запомнил этот коридор. Теперь же, оглядываясь по сторонам, он заметил и довольно просторный холл перед постом персонала, и в противовес ему неуютно узкий проход к изоляторам. Таблички на дверях не давали никакой важной информации: процедурный кабинет, еще один, смотровая и изоляторы — всего пять или шесть.

Остановившись у нужной двери Иван сглотнул и крепче сжал букет. Опустил взгляд, посмотрел на желтые лепестки и улыбнулся. Ей понравится…

Звук открывающегося замка ворвался в голову, перемешавшись с громкими ударами сердца. Медсестра вошла в помещение и шагнула вправо, освобождая Ивану проход. Быстро взглянула на него и повернула голову к кровати.

В одиннадцать лет Воронов чуть не утонул.

Тогда он ступил по неокрепшему льду и провалился под воду. Холодную, ледяную, которая колола детское тело острыми шипами. Вода за секунду пропитала одежду, и Иван пошел ко дну.

Он четко помнил тот момент: тело скованно, легкие горят от нехватки воздуха, а время… оно словно замерло. Он помнил, как быстро поверхность воды затягивалась льдом, как идеально ровные круглые пузырьки воздуха спешили наверх, как отдалялся свет солнца, пробивающийся сквозь непроглядную толщу.