Чтение онлайн

— Митинг закончился, — процедили полицейские, не отпуская его руку. — Собираться после завершения акции нельзя по административному закону. Пойдем с нами… — с этими словами, стражи порядка попытались перехватить второй локоть молодого человека.

Егор много раз встревал в стычки с ОМОНом, поэтому высвобождаться из простого захвата умел виртуозно. Сделав шаг назад, он совершил вращательное движение обеими руками, успешно разорвал хватку одного полицейского, а потом, отшатнувшись, избавился и от второго. Те попытались достать его снова, но Егор уже бежал со всех ног в сторону Пушки.

Его ждали друзья, которые еще час назад собрались «посмотреть, что будет» на начавшемся митинге. Никто из ОМОНа не погнался за Егором, их черная униформа снова смазалась перед его глазами в одну сплошную кашу.

Парню нужно было обязательно добраться до площади, чтобы предупредить всех, кто там еще остался: за кинотеатром «Пушкинский» в 4 плотных кольца стоят отряды особого назначения, готовые к применению силы.

Митинг, состоявшийся на Пушкинской площади в Москве после выборов президента, был согласован с властями столицы, чем вызвал шквал недовольства среди потенциальных участников, часть из которых придерживалась мнения, что санкционированные акции — это не протест вовсе.

Оппозиция пыталась сочетать несочетаемое: выражать запрещенные мнения на разрешенной акции. Организаторы были уверены, что достигли приемлемого компромисса — митинг был все-таки согласован, но не на задворках Москвы, как изначально предлагала городская администрация, а в локации, в которой желали собраться сами митингующие.

Мысли людей по поводу допустимости каких-либо несанкционированных действий так же сильно разделились, что привело к посещению митинга большинством без четкого представления о том, что им нужно будет делать, когда акция окончится. «Пойти на несанкционированные действия — слить весь протест в трубу. Читайте Ходорковского!», выражали свое мнение слушатели радио ЭХО Москвы [66] . Другие комментаторы придерживались противоположного мнения: «В таком случае, пойдем на Красную площадь! Так надоело уже смотреть на все это безобразие и на пассивную позицию некоторых оппозиционеров» [67] .

(с) пользователь Интернета urvm

Юленьке было жарко. Ее белое пальто расстегнулось, из-под него выглядывал сбившийся набок шарф, сам себя, казалось, завязавший узлом. Девушка сдвинула, наехавшую почти на глаза, шапку, часто дыша.

На Исаакиевской площади давно стемнело, редкие фонари плохо освещали парковую часть в ее центре, где собралось не менее двууста митингующих, включая Юлю и Тима. Люди залезали на скамейки, забыв о правилах культурного поведения, присущих каждому петербуржцу. Фотографы давно перестали делать снимки из-за плохого освещения. Все глаза участников митинга, который продолжался уже 4-ый час, были устремлены в сторону здания Законодательного собрания, возле которого из автобуса выходили дополнительные отряды ОМОНа.

Юля сбилась со счета, не уследив за количеством тех, кого в этот вечер удалось задержать полиции. Под руки уводили всех, кто не успевал убегать от «винтажа»: и наглых националистов, и пожилых старичков, и даже репортеров. Последние пытались вырываться, размахивая пресс-картами и крича, что, по закону, журналисты задержанию на протестных акциях не подлежат, но ОМОНовцы были настолько злы и утомлены, что не всегда реагировали на подобные возмущения. Некоторые представители прессы покидали автозаки и полицейские автобусы только после долгих, жарких объяснений с высокими полицейскими чинами.

Молодые люди успешно удирали от ОМОНа раз в 12-й. Юля уже года 2 столько не бегала, не являясь сторонником излишней физической активности. После нескольких часов игры в «догонялки», полиция, очевидно, начинала терять терпение. Периоды отдыха между задержаниями сокращались, убегать становилось все сложнее. Почти без остановки бойцы формировали ровную шеренгу и, теперь даже не держась под руки, двигались на митингующих. Те бросались врассыпную, однако, не многим это помогало улизнуть, ведь шеренга все удлинялась, занимала больше места, давая возможность людям убегать только вперед, а не вбок.

Самые наглые и бесстрашные из протестующих бросались навстречу полицейским, стремясь разорвать созданную ими живую цепь, но это почти никому не удавалось. Юля и Тим предпочитали держаться от ОМОНа подальше, не рискуя оказаться схваченными даже за рукав верхней одежды.

— Смотри, — когда выдалась очередная передышка, Тим быстро заговорил, рисуя пальцем в воздухе виртуальный план Исаакиевской площади. — Автозаки и автобусы для посадки задержанных приезжают с Большой морской улицы или со стороны ЗАКСа. Если транспорт останавливается и открывает двери, полицейские «винтят» всех до тех пор, пока мест внутри не останется. Одновременно с этим несколько полицейских «легковушек» ездят вокруг центрального парка площади, где мы сейчас стоим, не давая митингующим перейти дорогу и сбежать отсюда на прилежащие улицы.

— Иначе есть риск попасть под колеса, — кивнула Юля, которая сама давно заметила три иномарки с сигнальными сине-красными огнями на крыше и надписью «полиция» на бортах. Автомобили двигались по площади вперед и назад, якобы, для очистки проезжей части для других машин, однако, девушка была уверена, что близко к ним лучше не приближаться.

— Мне кажется, нам лучше уйти из парка куда-нибудь в сторону собора, — поделился мнением парень. — Потому что нас остается тут все меньше, и, значит, шансы попасться полицейским возрастают.

Тимофей словно в воду глядел. Находясь в центре паркового комплекса, они имели полный обзор на площадь со всех сторон. Справа от них, вырываясь из темноты, снова приближались огни полицейских «мигалок». Одновременно с этим начали свое движение ОМОНовцы для очередного «винтажа» митингующих.

— Назад, назад, назад! — поторопил Тим, который соображал в экстремальных ситуациях быстрее своей девушки. Он дернул ее за руку, и оба пустились бежать сначала через покрытые снегом клумбы, украшавшие парковую зону, а потом к дороге, намереваясь как можно быстрее покинуть «оазис» в центре площади.

Полицейская машина материализовалась рядом с Юлей так внезапно, что она чуть не наткнулась на нее бедром. Вспышки «мигалок» ослепили девушку на долю секунды, только Тимофей, не выпускавший ее ладонь, подсказывал, куда двигаться.

Сопровождаемые такими же, как они, беглецами, парочка в несколько прыжков преодолела проезжую часть, на которой перед ними затормозила полицейская «легковушка», и оказалась в тени здания на противоположной стороне Исаакиевской площади. Пытаясь отдышаться, молодые люди привалились к стене.