Чтение онлайн

Я инстинктивно отступаю, увеличивая расстояние между нами.

— Я бы больше волновалась о том, что Бекки прямо сейчас рассказывает полиции. Они ищут тебя. — Я пытаюсь говорить уверенно, но мой голос дрожит.

— Я слышал об этом. Похоже, Генри добьется того, чего всегда хотел, — чтобы меня не стало.

— Он этого не делал. Это сделал ты.

Скотт помешивает кастрюлю с глицерином.

— Знаешь, мне кажется, что с тех пор как ты вошла в жизнь моего брата, меня постоянно нагибают.

— Я не имею к этому никакого отношения. — Я украдкой тянусь к телефону. Успею ли я добежать до ванной? Я могу позвонить охране.

— Ты знаешь, каково это, когда кто-то вмешивается в твою жизнь?

— Вообще-то, да. Помнишь? Ты вмешался в мою жизнь, когда заставил думать, что Генри спит с той репортершей. Ты разлучил нас.

— Если бы ты не лгала с самого начала, все это не имело бы значения. — Еще шаг вперед. — Я не могу перестать думать, что же в тебе такого, что мой брат так увяз. — Порочная улыбка появляется на его губах, пока холодный взгляд скользит по моему телу. — Думаю, мне стоит выяснить.

Я бросаюсь к ванной, и душераздирающий крик вырывается из моих легких.

Я успеваю сделать четыре шага, прежде чем его кряжистое тело врезается в меня и валит на пол, выбивая из меня воздух. Он закрывает мой рот рукой, прежде чем я успеваю восстановить дыхание и снова закричать. Стук сердца отдается в ушах.

— Этот бессердечный ублюдок уже забрал у меня все, — шипит Скотт мне на ухо. — Так что я подумал, что заберу кое-что у него. Кое-что важное.

Я извиваюсь под его весом, пытаясь вырваться. Но он слишком тяжелый и сильный.

— Что именно ты для него делаешь, а? — Адреналин разливается по моим конечностям, пока его свободная рука забирается под футболку и грубо сжимает мою грудь. — Спорю, ему нравятся твои сиськи. Черт, неудивительно. — Его пальцы забираются под кружево бюстгальтера, ощупывая плоть.

Я разжимаю губы и кусаю изо всех сил, впиваясь зубами в его мясистый палец.

— Ты гребаная сука! — взвывает он, когда вкус меди касается моего языка.

Мне удается крикнуть один раз, прежде чем он хватает меня за затылок и бьет лбом о паркет. Мучительная боль взрывается между глаз, и я изо всех сил пытаюсь оставаться в сознании. Я лишь смутно понимаю, что Скотт стягивает мои леггинсы.

— Я с удовольствием буду рассказывать этому засранцу, как приятно было запихнуть в тебя мой член. К тому времени, как я закончу, он больше никогда не захочет прикоснуться…

Раздается глухой удар, и затем Скотт внезапно замирает, его угрозы обрываются.

Спустя мгновение его тело скатывается с меня.

Я отползаю по полу на четвереньках, чтобы убраться как можно дальше от него, пытаясь натянуть леггинсы.

— Мисс Эбби?

Радж стоит над Скоттом, сжимая в кулаке ручку сотейника с толстым дном, его лицо искажено страхом и шоком.

У меня вырывается дрожащий вздох облегчения. Я совсем забыла, что он здесь.

Мы оба смотрим на неподвижное тело Скотта, ожидая, что он дернется, зашевелится. Какого-то знака, который скажет нам, что нужно бежать.

Но спустя минуту ничего не происходит, и нас охватывает новое беспокойство.

— Радж, как сильно ты его ударил?

— Сильно. Очень-очень сильно, — признается он, его легкий индийский акцент усиливается от волнения. Он приседает рядом со Скоттом, чтобы прижать два пальца к его шее, туда, где должен биться пульс.

Его карамельная кожа бледнеет.

— …не думаю, что это сотрясение мозга, но, если начнется рвота — немедленно везите ее в больницу.

Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением пакета со льдом на внушительной шишке на лбу, пока Генри разговаривает с врачом за дверью спальни.

— Не давайте ей спать слишком долго. Сегодня ночью не больше часа подряд. Просто на всякий случай.

Словно я сегодня вообще смогу уснуть, так и хочется крикнуть ему.

К тому времени, как Генри ворвался в пентхаус вместе с Дайсоном, получив звонок от главы службы безопасности о «конфликте» с участием его брата, здесь уже было полно полицейских и парамедиков. Его обычно холодный и невозмутимый фасад сменился бледной, испуганной паникой. Он увидел меня, и мне показалось, что его сейчас вырвет.

Спустя несколько часов хаоса в пентхаусе наконец снова воцарилась тишина.

В больнице констатировали смерть Скотта.

Я ненавидела этого типа и считала, что он заслужил суровое наказание за весь тот вред, что причинил Генри, но воспоминание о его мертвом теле, распластанном на паркетном полу, запечатлелось в моей памяти, заставляя меня содрогаться каждый раз, когда оно неожиданно всплывало перед глазами.

Я услышала приближение тихих шагов, и через мгновение кровать прогнулась под весом Генри. Его теплая рука, поглаживая, легла мне на плечо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Так, словно меня ударили головой о дерево. — Теперь боль стала тупой, но все равно ужасной. По крайней мере, швы не понадобились.

— Дай-ка посмотреть? — Он с невероятной нежностью приподнимает пакет со льдом. Его красивое лицо морщится. — Черт. Мне так жаль…

— Это не твоя вина.

— Еще как моя! — Он возвращает лед на место и снова вскакивает на ноги, принимаясь расхаживать взад-вперед, уперев руки в бока. — Скотт знал, что я инициировал расследование, поэтому он нацелился на тебя, чтобы причинить мне боль. Он рассчитывал, что ты будешь здесь, а я нет.

— Но он не рассчитывал, что здесь окажется Радж, слава Богу. — Я вздыхаю. — Так или иначе, все кончено, и я в порядке.

— Правда? — Взгляд Генри опускается на мою тонкую хлопковую футболку. Он слышал, как я давала показания полиции. Он точно знает, где ко мне прикасался Скотт.

Я борюсь с желанием содрогнуться.

— Ничего страшного. Он не успел далеко зайти.

В спальне повисает тишина.

Наконец Генри спрашивает:

— Хочешь, я позвоню твоей семье?

— Боже, нет. — Одна мысль о том, что голос моей матери зазвенит у меня в ушах заставляет меня вздрогнуть. — Они не должны узнать об этом.