Чтение онлайн

— Будет невозможно…

— Они не должны знать, что он пытался… — Мой голос обрывается на этом слове. Мама никогда не примет Генри, если узнает, что его брат — кровный или нет — едва не сделал со мной.

— Ладно. Я посмотрю, как можно избежать утечки в прессу. Просто… — Генри тяжело вздыхает, и сжимает руками свою густую гриву темных волос. — Скажи мне, что сделать, чтобы все исправить, Эбби, чтобы ты не… — Он замолкает, стиснув зубы.

— Чтобы я не что?

Он отвечает не сразу.

— Чтобы ты не решила, что игра не стоит свеч.

— О чем ты? — Я пытаюсь приподняться, но боль в бедре и плече от удара о паркет, когда Скотт повалил меня, слишком сильна, и я оставляю эту затею. — Что не стоит свеч?

— Это. — Он делает жест между нами.

Я изучаю его лицо и впервые замечаю страх. И все же, мне хочется рассмеяться от самой этой мысли.

— С чего бы мне так поступать?

— О, не знаю, Эбби! — Он вскидывает руки вверх. — Может, потому что мой брат только что пытался изнасиловать тебя! Может, потому что мой брат организовал убийство моего отца! Какого черта ты вообще после этого хочешь иметь со мной что-то общее?

— Ты не Скотт. Ты не сделал ничего, чтобы заслужить то, что произошло сегодня, ровно, как и я.

— Я бы не был так уверен. — Что-то есть в его тоне…

Я хмурюсь.

— С чего ты так решил?

С очередным тяжелым вздохом он снова садится рядом со мной, его взгляд прикован к мягкому пакету со льдом, повторяющему контур моего ушибленного бедра.

— Скотт был женат.

— Верно. — Я помню, Тилли что-то об этом говорила.

— И он, вероятно, все еще был бы женат, если бы не я.

Мой рот открывается от изумления.

— Ты переспал с женой брата?!

— Нет! То есть, она бы вероятно согласилась, прояви я интерес, но… — Заметив мой неодобрительный взгляд, Генри быстро продолжает. — Он ей изменял. Думал, что действует скрытно, но я раскопал правду. Я мог бы оставить все как есть, но вместо этого я позаботился, чтобы компрометирующие фотографии попали в ее руки. Фотографии, которые она могла использовать, чтобы аннулировать брачный контракт, который они подписали, когда поженились. Из-за меня ему пришлось вывалить чертову уйму денег. Он обвинил меня в том, что я ударил его в спину. Это было шесть лет назад. Мы никогда не ладили, но именно тогда отношения между нами окончательно испортились.

— Ты защитил бедную женщину от ее неверного мужа. Я не думаю, что ты сделал что-то плохое.

Лицо Генри становится виноватым.

— Да… вот только она не была бедной женщиной. Она была стервой. Я ее ненавидел. Я сделал это не для того, чтобы защитить ее. Я сделал это, чтобы навредить ему, потому что он был подонком и устроил адскую жизнь Белинде после того, как она отвергла его ухаживания.

Я никогда не пойму их отношений, но сейчас не время пытаться.

— Так или иначе, никто, кроме Скотта, не виноват в том, что случилось. — И он заплатил за это самую высокую цену.

Снова в спальне повисает тяжелое молчание. Снизу доносится лязг кастрюль и сотейников.

— Радж. Он прибирается, — объясняет Генри.

— Серьезно? Ты не отпустил его домой? — Бедняга сегодня совершил убийство во время работы!

— Он сказал, что пока не хочет возвращаться в пустой дом. Умолял позволить ему остаться и прибраться.

Я вздыхаю.

— С ним все будет… в порядке? Я имею в виду, с юридической точки зрения?

— Дайсон разговаривает с окружным прокурором, но он почти уверен, что все признают, что это было сделано в целях самообороны и совершенно непреднамеренно. Так или иначе, я позабочусь, чтобы у него были лучшие адвокаты, каких только можно купить за деньги.

— Он определенно заслуживает огромной прибавки, — шучу я. — Сомневаюсь, что «забить сотейником до смерти брата-насильника своего работодателя» входит в его должностные обязанности. — Во время допроса полиции мужчину трясло.

Генри ничего не отвечает, его пронзительный взгляд скользит с моего лица на тело и обратно. Его сжатые кулаки лежат на коленях, а челюсть пульсирует.

— Что такое?

— Меня чертовски бесит, что он к тебе прикасался, — сквозь зубы признается он. — Меня от этого тошнит.

У меня внутри все сжимается.

— Именно этого он и хотел. Он хотел… — Я замолкаю. Я не хочу снова повторять то, что он сказал. Одного раза полиции было достаточно. — Он сказал, что ты больше не захочешь прикасаться ко мне. Это правда? Ты не хочешь прикасаться ко мне?

Я встречаю тяжелый взгляд Генри.

— Нет. Это неправда, — спокойно говорит он.

Я проглатываю свои сомнения.

— Тогда сделай это. Прикоснись ко мне. Пожалуйста. Мне нужно стереть эти воспоминания.

Он открывает рот, но сомневается.

— Ты уверена?

— Да. Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Генри больше не медлит, просовывает руку под мою футболку, скользит по животу, пока не достигает груди.

— Вот здесь, да?

Я сглатываю.

— Да.

Если пальцы Скотта ощущались как шипы, то пальцы Генри — это океан, мягко ласкающий мою кожу. Он быстро отказывается от идеи отодвинуть кружевную чашечку лифчика и просто расстегивает его. Прохладный воздух касается моей чувствительной кожи, когда он приподнимает футболку и обнажает грудь.

Наклонившись, он втягивает в рот мой левый сосок. Я провожу пальцами по его мягким волосам и спокойно наблюдаю, как следующие несколько мгновений он посвящает ласкам, его рука и язык делают это с благоговением.

— Здесь тоже? — Его губы перемещаются к моему ушибленному плечу, отодвигая хлопковый рукав и пакет со льдом, чтобы осыпать мою кожу поцелуями. — Так лучше?

— Да. — Моя грудь переполняется любовью к этому мужчине от той редкой нежности, которую он проявляет ко мне. Ради того, чтобы увидеть, что он способен на такие чувства, стоило пережить ужас, выпавший на мою долю сегодня вечером.

Генри сдвигается и, осторожно нависая надо мной, чтобы нигде не давить своим весом, прижимается губами к моим.

— Никто — ни Скотт, ни кто-либо другой — не изменят моего отношения к тебе, — говорит он тихим, уверенным тоном. — Ты понимаешь это?

— Да.

— Ты мне веришь?

Я протягиваю руку, чтобы провести ладонью по его щеке, колючей от вечерней щетины.

— Я тебе верю.

Он вздыхает.

— Когда мне позвонили и сказали, что случилось… — Я чувствую, как у него под моими пальцами сжимаются челюсти. — Я был уверен, что потеряю тебя.