Чтение онлайн

— … главный злодей этой сказки? — понял я. — Ты это хочешь сказать.

— Или Мортис, богиня смерти из этой легенды, — сказал Странник. — Я склонен верить в эту теорию. И если так, то я рад, что ты никак не связан с ней, Арктур. Так будет проще.

— Думаю, в норме участники этих историй вообще не должны были попадать в тела проходчиков. Эстель, ты часом у нас не беглый бог? — спросил я у искателя, но посмотрел при этом на Альму.

О родстве Мисы Зеркальной с богиней смерти она сама как-то упомянула.

Возможно, ключом в двадцать втором служит легенда о дочерях смерти. Зародилась она в мире, откуда родом Манри, Белка, Аси, Эстель и, возможно, Сайна и Хантер. Из них Манри — гарантированно монстр стены, его духовный ресурс равен нулю. В то, что Система привела его куда ей хочется, я легко готов поверить.

А вот то, что шестеро независимых проходчиков оказались связаны общим прошлым в одной из далёких жизней, по которым был создан глобальный сценарий сектора… Статистически шанс случайности действительно ненулевой, но ничтожно малый.

— Значит, на дне Мортис или та безымянная богиня? Про богиню смерти я вообще ничего не знаю, кроме того что вся магическая некромантия идёт от неё. Видел как-то статую этой богини. Сразу видно — любит промывать мозги.

— Ничего красивей неё нет и не может быть, — сказал Манри. — Так говорят те, кто её видел. Лишь для представителя моего вида это не так. Для меня совершенной всегда будет Каталина.

— Хе, может она тупо ревновала? — усмехнулся Мерлин. — Свет мой зеркальце скажи, всё как по канону!

— У богини Смерти было три дочери. Холод божественной навы встретился в них с огнём сердца тари. У навов редко бывает потомство с другими видами, слишком их суть несхожа с остальными. И каждая унаследовала половину дара Любви и половину дара Смерти…

Манри прикрыл глаза и коснулся статуи, затем продолжил:

— Любовь старшей была абсолютной. Не способна она была испытывать к другим ничего, кроме любви и сопереживала каждому. Она не терпела равнодушия и жестокости, потому всегда стояла стражем справедливости за тех, кто был обижен несправедливостью. Младшая же…

Рейд замер, слушая слова бывшего тари. В той или иной мере эту историю слышали многие. Даже я краем уха, слышал разговоры в рейде о разных легендах. Альма так и вовсе побелела как мел и застыла с непривычным для неё страхом на лице. С её страстью к книгам, она наверняка уже изучила распространённые легенды.

— … Младшая унаследовала жажду любви, но не способна была сама к сопереживанию. Чтобы хоть что-то чувствовать, она сводила разумных с ума, чтобы хоть на миг ощутить себя живой и забыть о той гнили, что прячется в её душе. Чужая боль стала для неё величайшей сладостью, а пожирание счастливых судеб — единственной страстью. Подобно Нефтис, что любила всех, Сехмет была той, кого все любили. И через эту любовь она разрушала их изнутри, выжимая досуха и отбирая все пути судьбы, кроме дороги боли…

— Хватит! Ненавижу эту легенду, — прервала рассказ Альма. — Так что даже не продолжай.

Манри очнулся от транса, открыл глаза и оторвался от статуи.

— Почему? — спросил я у Альмы. — Возможно нам придётся однажды валить эту тварь.

— Едва ли это существо можно уничтожить так просто, — сказал Рейн. — Я слышал достаточно о создателе мёртвой магии.

— Мёртвая магия в Стене лишь одна из множества угроз, которые ждут проходчика, — подал голос Странник. — Я видел сектор, который уничтожили элементали радиации. Пустота обычно вредит чужими руками. Стихия-паразит. Но на нижних уровнях обитают существа, которые охотятся на богов.

— Буду рад услышать истории о них, — подтолкнул я Странника.

— Как-нибудь на привале напомни, — ответил он. — Расскажу про маггитов, моргфреймов, композит и прочее. То что водится у Оазиса всегда очень опасно. Но давай для начала пройдём скрытый фильтр, если это и вправду он.

При упоминании моргфреймов Аси передёрнуло, а за спиной показались готовые к бою лиловые лезвия.

— Манри, куда нам? Эстель, тебя тоже слушаем.

— Здесь должен быть выход на централь, Все три здесь, наверное, не поместились бы, но одна точно должна быть.

— Это та аномальная лестница о которой ты говорил?

— Да. Та дорога должна вести в библиотеку. А та — к лестнице, — Манри указал на проходы слева и справа от статуи. Других здесь и не водилось.

— Окей, делимся. Белка, Кот, сбирайте свои группы, прошвырнитесь по локации. А я укреплю вход от мракобестий. Если столкнётесь с кем-то сильным — отступайте.

Проходчики кивнули, а я обернулся ко входу и бросил жменю семян. Противник подступал всё ближе — намного быстрей, чем мы думали.

Парочка дронов пролетела за дверь, прежде чем я начал выращивать растительную массу камнедрева, а затем закрыл створку и продолжил с обратной стороны. Получилось в общей сумме почти метр толщины. Затем то же самое нужно было сделать со второй дверью. Зачем-то входных врат в храм было двое.

Когда с делом было покончено, группа Кота уже возвращалась с хорошими новостями. Путь вниз был. На страже четверо рыцарей смерти, которых просто расстреляли. Скорее почётный караул, чем реальная защита.

Группа Белой, которая изучала библиотеку, тоже возвращалась, судя по шагам.

— Здесь много ценных книг, но все не забрать, а изучать, что здесь самое полезное, нет времени, — сказала она, едва приблизилась к нам. — Стража — три кровавых тени и дух смерти. Уничтожены лазерным огнём.

Я кивнул.

— Я призову убежище, пусть автоматы Сайны займутся, кидают всё подряд, а там разберёмся. А мы идём дальше. Кот нашёл выход, всё как говорил Манри.

Короткая пауза была окончена, и мы направились по коридору в сторону лестницы.

Она была непримечательна, как и многие в Стене. Просто чёрный провал колодца, внутри которого серпантином змеилась вниз лестница. Она слушалась лишь действующих членов Ордена Тиши, потому спускаться по ступеням мы не будем, зная о пространственной аномалии вечного спуска.

Я посмотрел по сторонам. Периодически по пути шли колонны. Зарядив семена в майр, я забросил их оружием по периметру, а затем активировал обновление, чтобы начать бурный рост за счёт вложенной маны.

Восемь растений оплели восемь колонн и потянулись к соседям, после чего начали вместе формировать над темнеющим провалом внизу растительную платформу по типу гамака.